Тяжелое детство

      Я судорожно растираю ладони между собой и дышу на них горячим воздухом. Я не чувствую пальцев, они не сгибаются. Перчаток у меня нет, и, кажется, никогда не было.       Я продолжаю набирать руками снег и кидать его в старое железное ведро. Снега на улице в этом году мало, ведром не зачерпнешь. Пальцы ужасно ноют, руки покраснели и побелели одновременно. Но что делать? Сейчас зима, есть снег, а его можно растопить и использовать. Это дешевле, чем платить за воду. По правде говоря, воды у нас вообще нет. Замерзли трубы.       Я всхлипываю, но не плачу. Нельзя плакать. Мама ругаться будет.       Беру ведро и несу в дом. Очень трудно - оно тяжелое и холодное.       С порога меня встретил запах дешевой тушенки. Неужели сегодня на ужин макароны? Ура!       Сбрасываю изношенные осенние сапожки, снимаю старенькое пальтишко и иду на кухню, волоча за собой ведро.       - Ну чего так долго, копуша?! - кричит мама. Выхватывает у меня ведро и ставит на печку.       Я виновато смотрю в пол. Тихонечко, медленно подхожу к печке, чтобы хоть немного отогреть замерзшие руки.       - Ты мне мешаться пришла?! Иди отсюда! На пианино хоть поиграй, ленивая пизда!       Я уже знала, что «пизда» - это то, что у девочек между ног. Но я не знала, как она может быть ленивой. Впрочем, некоторые мамины фразы мне до сих пор оставались непонятными. Например, что значит фраза «Лучше б тебя педофилы в лесу оттрахали и грохнули, всем бы легче было»?       Я взяла стульчик, у которого была треснула одна из ножек, и придвинула к пианино. Рукой стерла пыль с крышки, дунула. Чихнула.       - Заболела?! На какие шиши лекарства покупать?!       - Нет, мам, это от пыли!       - Смотри мне!       Я подняла крышку и нажала на клавишу си. Очень противный скрипучий звук донесся до моих ушей. В музыкальной школе инструменты звучат гораздо лучше.       Всё еще замерзшими пальцами начала играть гаммы. Одну за одной. Старалась правильно держать спину, руки, касаться клавиш подушечками пальцев и не трогать ногтями.       Сама того не осознавая, я задумалась о чём-то и начала играть неправильно. От неприятного звука по коже побежали муражки.       В следующую секунду я почувствовала боль в кистях рук. Мама ударила меня.       - Может хватит ворон считать? Ну что за тупицу я родила?!       Мне стало жутко обидно и грустно. Я чувствовала себя виноватой. Ведь если бы не я, маме бы не пришлось работать на нескольких работах, чтобы прокормить меня и сестер.       Я положила руки на колени, чтобы скрыть их дрожь. Я не знаю, из-за чего она появилась: то ли из-за страха перед мамой, то ли из-за удушающего кома в горле, возникшего из-за обиды и сожаления. Еще чуть-чуть и я заплачу.       - Ну, чего застыла? Алло, Соня? - она провела рукой перед моими глазами. Я сразу опустила взгляд, смотрела на клавиши. Две черные, под ними три белые, затем три черные, а под ним четыре белые. Если у нас в жизни черная полоса, значит обязательно должна быть белая, верно?       Я шмыгнула носом. Хоть бы мама не услышала. Она ненавидит, когда я плачу. Наверное, мне нужно продолжить играть? Иначе она разозлится. Но почему же руки не слушаются меня? Никак не могу себя пересилить.       - Как же ты мне надоела, дрянь безмозглая, - она схватила меня за волосы.       То, что случилось дальше, я никогда не смогу забыть. Боль, музыка, боль, музыка, головокружение, красные капли на белых клавишах, ужасная, безумная боль в голове. Она продолжала бить меня лбом об пианино, пока я не стала кричать от боли и ужаса.       Она отпустила меня. Я схватилась за лоб. Ладони мгновенно окрасились в темно-алый цвет. Я разревелась.       Мама ушла на кухню - макароны были почти готовы.       Кап. Кап. С подбородка стала стекать кровь. Несколько капель попало на юбку. О нет, я же хочу в ней в школу! А другой у меня нет.       Я быстро побежала на улицу. Чуть не споткнулась - очень кружилась голова. Зачерпнула руками снег и приложила ко лбу. Через пару секунду снег превратился в бордовую жидкость.       Я набирала его в руки еще и еще, умывалась им, пока у меня не онемело лицо. Я очень замерзла.       Встала, отряхнула колени от снега и грязи и зашла в дом.       Дома я решилась взглянуть в зеркало. От ужаса я чуть не вскрикнула. Как мне теперь с такой шишкой в школу идти? Что же делать?       Идея пришла ко мне достаточно быстро. Я взяла старые ножницы с полки. Расплелась, отделила несколько прядей на лицо. Собралась с духом, вздохнула и резанула.       Челка на мне смотрелась ужасно, я стала выглядеть еще уродливее. Зато теперь не видно раны.       Я провела по ней рукой, удостоверившись, что кровь наконец остановилась.       - Сонечка, иди кушать!       Сонечка...       - Иду, мам.