Действительность забвения

       《  — Весь путь длинною в восемнадцать лет, я жил в смятении и душевной буре, и не надеясь ни на что в итоге, слепо следовал по прочерченной дороге. 》       Высокое, возвышенное здание, построенное в центре города, смотрит на людей сверху вниз, показывая все свое преимущество над всеми мимо проходящими, и над теми, кто посмеет в эту секунду ступить на его территорию, пересечь главные двери и войти. Одним из них стал новоприбывший первокурсник Чон Чонгук, у которого на данный момент уже шея болит смотреть на университетское здание такого уровня высоты, так что он решил просто опустить голову и смеренно ждать указаний от куратора. — Возможно, кто-то из вас присутствовал на дне открытых дверей, — Чон Хосок поправляет очки и осматривает присутствующих одновременно сверяясь со списком, — если это так, то вам будет намного легче сориентироваться в этом, как вы успели заметить, немаленьком здании. Так, —  он прищурился и посмотрел на Чонгука, — ты. — Я? — Чонгук сделал шаг вперёд. — Ты ведь, Чон Чонгук, верно? — он снова поправил очки — Да, все так. — Чонгук медленными шагами подошёл к куратору. — Напомни мне тебя кое-кому показать, окей? — Хосок похлопал его по плечу. — Хорошо.       Голоса всевзможного вида звучания наполняли двор университета и его коридоры. Дабы не запутать учащихся, по заранее спланированному плану, старшие студенты и преподаватели заводили всех по группам, далее все первокурсники следовали в большой зал, где им должны были разъяснить все по поводу учёбы и разложить в их головах все по полкам.       Хотя все были довольно дружелюбны, само здание все ещё смотрело на Чонгука как на очередной вызов, который оно как будто бросало ему, намекая на поединок, сутью которого являлось сколько Чон тут продержится.       Соблюдая свою очередь, Чонгук вместе с остальными под предводительством Хосока проследовал в зал, людей в котором было достаточно чтобы понять, что находиться здесь он совсем не хочет. Дождавшись начала вводной инструкции, Чонгук подошёл к Хосоку и сославшись на плохое самочувствие собирался выйти в коридор, но Хосок пошёл за ним: — Помнишь, я хотел тебя кое-кому показать? — Хосок наклонил голову вбок всматриваясь в лицо Гука, — Я знаю что тебе не плохо, ты не первый, кто не хочет сидеть в таком скоплении, так что, пока всех просвещяют, можем заняться тем, про что я тебе ранее говорил.       Получив в ответ кивок, Хососк вновь потрепал Чонгука за плечо. Поднявшись на этаж выше и преодолев вместе с этим не мало поворотов, они остановились у двери ведущую как Чонгук понял, в аудиторию, так как по соседству дверей не наблюдалось.       Хосок постучался и не дождавшись ответа, открыл дверь и приглашая за собой Чонгука, вошёл внутрь и сразу же окликнул какого-то человека: — Тэхен. Я привёл того парня. — Хосок резко повернулся к ничего не понимающему Чонкугу, взял его за плечи по обе стороны, улыбнулся, отпустил руки и вышел.       Дверь за Хосоком закрылась, а на лице Чонгука было нескрываемое удивление в виде изогнутой к верху левой брови, напряженных в иной от спокойной форме мышц лица и приоткрытого рта.       Человек, стоящий у окна, до этого смирно стоящий, вдруг повернулся и подарил Чонгуку улыбку, по сравнению подходящую солнечному лучю, что забрезжил в утопающем во тьме лесу. И как бы презрительно Чонгук не относился к солнцу, это было ему по нраву.                  / забвение / Волнением объят я был, но молвил: — Прощённым быть позволь мне, И помощи просить позволь. Терпеть я не намерен боле, Спаси меня в моей кошмарный доле! — Раздирающий крик души твоей услышан был, Смутился я и к помощи прибыл. Снискал тебя, Чезаре, мольбы твои принять хочу, Наставником тебе я стать могу: Быть светом, пределы разграничить, Лицо, прекрасное твоё, от маски ограничить. — Но имя не Чезаре мне, учитель. И что за место, где говорить с тобой подвластно мне? Не уж то умер я в душевной тьме? Ответил мне учитель: — Вторую смерть обрёл я очень уж давно. Тепепь таким, как ты, я помогаю, В забвении покой души располагает, — Волнением объят ты в своём лишь мире, И имя твоё, обличие изменит — Близкое к забвению — высшей стороне. Следуй же за мной, Чезаре, павший ангел мой, Я впереди и ты со мной, Я — твой путеводитель. Познание души и мира я тебе открою, В небе воспаришь, дыша свободою. Но путь этот тернист и очень уж опасен, Слышать будешь стоны грешных душ, Печальный край служений мук. А в итоге обретёшь души ты совершенство, Придёшь к обители блаженства, Путь утерянный найдёшь. — Грешных скорбь, мольбу о смерти Готов услышать я, Так будь же светом ты моим, учитель, Посланный ко тьме ты добродетель. Надеюсь я на встречу врат — к святым. И он пошёл, а Чезаре вслед за ним. / реальность /