mr. loverman

Хуй пойми, как до этого всего дошло, но полуголый лис в первом попавшимся проулке, позади гей-бара, накачанный грубым способом наркотиками и афродизиаком, упирается руками в шершавую стену и всхлипывает; его мысли закручиваются в неизвестный узел, который сжимается внизу живота и заставляет хотеть только, чтобы в него что-то вошло. Не важно: член, пальцы, горлышко от бутылки, лишь бы что-то заполнило внутри ебучее желание быть трахнутым, и он скулит об этом уже битые полчаса. А виновники его жалкого вида, всего-навсего глазеют на голый зад и вечно дергающийся рыжий пушистый хвост. Это представители волков и они наихудшие кого можно повстречать этим летним вечером. Спасибо, блять, хоть не зима. Лис приподнял голову на дрожащие руки, всё расплывалось перед светлыми глазами и стоять он больше не мог. Осекся и бухнул на колени, а ладони очертили стену, опускаясь вместе с жалким тельцем вниз. Кожа за буянила царапинами, ведь, сука, только физическая боль заставляла не терять сознание из-за подлитого в напиток афродизиака. — Животные… — выдохнул полу стоном парень, ощущая, как природная смазка очертила внутреннюю часть бедра, стекая на голую землю, а его запах ярко слышен вокруг. Такой возбуждающий, что просто любому присутствующему хотелось оттыметь обнаженного внизу лиса, который безудержно подергивал кончиком лисьего хвоста. — Такой же как и ты, — фыркнул один из стоящих волков и лис учуял звук снятия ремня, он через плечо глянул на волка. Большущие плечи. Ужасный оскал улыбки и грубые руки. Это первое, что ему бросилось перед взором, а потом чувство боли захлестнуло волной с головой. Его повернули и пнули к стене спиной, в рот просочились жёсткие пальцы волка, который без разбора проник в лисью морду своим стоящим членом. — Укусишь — выебу, поэтому пососи лисёнок, если мне понравится то тебя больше никто не тронет. Сегодня так точно. Лис тяжело сглотнул. Почувствовать во рту член было чертовски омерзительно, но парень знал одну толковую вещь: «терпи пока можешь, а потом — отплати вдвойне». Эти слова ему говорила ещё мать и, если в пять лет мальчик ничего не понимал, то сейчас ощущал их смысл на кончике языка. Лис поднял презренный взгляд на волка, замечая, что тот подождёт ещё немного, но потом первому несдобровать. Поэтому в неудобном положении, лисёнок расслабил рот, чтобы бывало не задеть своими зубами член, который из-за возбуждения сделался больше. Парень внизу содрогался от каждого толчка внутрь рта. Отвратное чувство заставляло глаза его блестеть от слёз и лису приходилось с дрожью смаргивать их, раз за разом, снова и снова. Удовольствие получал только волк, ведь насильно вдалбливался в глотку лиса, который удушающие хватался пальцами за брюки возвышающегося. А потом, когда долгие минуты прошли, в его глотку наконец-то кончили. Вязкая субстанция с горьким привкусом заполнила много места во рту и лис на дрожащих руках упал на землю, выплевывая её и зашелся хриплым кашлем. — Сука... — сипло выговорил лис, а его пальцы вздрагивали. Желудок сводило внизу и рвотные массы подступали к горлу. — Молодец, получилось даже лучше, чем я ожидал. Все-таки вы лисы хороши только в одном, не зря вас так много расплодилось, — отчеканил свой приговор волк и позади него послышалось цоканье языком других от того, что позабавился только их главный, но они уж точно бы не выступили вперёд, чтобы высказать свое разочарование вслух.