Неправильный

По бледному личику юноши скатываются крупные капли чистых, словно хрусталь, слез. Он не трёт глаза и не смахивает их, позволяя им плавно перейти с подбородка к шее, некоторые из них не выдерживают и срываются, падая на тёмную ткань штанов. Мальчик прижимается к сидящей рядом с ним девушке в остроконечной шляпе, утыкается лицом ей в плечо. Та лишь понимающе поглаживает его по спине, как делает всегда, когда путешественник приходит к ней. Она медленно перемещает руку на светлую макушку Итэра, все также поглаживая его. На улице отвратительно пасмурная погода, подстать настроению солнечного мальчика, как же его так угораздило? Потеря сестры, абсолютно неизвестный мир и противоречивые чувства, от которых каждый раз образовывается неприятный комок в горле.

Дилюк

Причина этого - он.

Он никогда не посмотрит на Итэра так же тепло, как ему бы этого хотелось, как он видит это в своих снах поздно ночью, когда Паймон тихо сопит под боком и никто не может увидеть его маленькой слабости, никто кроме Лизы. В них Итэру хорошо, как никогда прежде, до всего этого. В них они вместе, они плетут венки, смеются, до Рагнвиндра можно дотронутся, не стыдясь этого, но каждый раз он просыпается и вот тогда становится ещё хуже. Непонятно откуда взявшаяся вина давит на юношу все больше и больше, он просит прощения у всех богов за это, но ничего не происходит. Он считает это неправильным. Он неправильный. Хочется вылезти из своей же кожи, просто чтобы не испытывать этого и стать самим собой, тем прошлым милым братом. И слёзы начинают катится сами собой от отвращения к себе. «Простите, мастер Дилюк, простите...» Это не то приятное чувство первой любви, о которой пишут в романах, от него не порхают бабочки. От неё тошнит, мутит. Дождь не желает останавливаться, только сильнее барабаня по стеклу, от слез остались только напоминания в виде опухших глаз и солёных дорожек на щеках. Янтарь глаз безжизненно смотрит куда-то в пол, путешественник поджал ноги, ощущая рядом с собой теплоту чужого тела, Лиза сложила руки на колени и откинула голову назад, разглядывая потолок. Оба понимают, что слова сейчас не нужны. Итэр еле дышит, то ли от усталости, вызванной продолжительной истерикой, то ли от крайне сложных поручений сегодняшнего дня. У него нет дома, дом там, где его сестра, но ее нигде нет, значит нет и дома, ему не куда возвращаться и не к кому. Поэтому можно и умереть, да? И не будет всех этих проблем и все будет хорошо, ведь так же? Итэр нервно улыбается от своих мыслей, из-за чего Лиза в смятении косится на него. Его снова потряхивает и он придвигается ближе к библиотекарше, кладя голову ей на плечо, прикрывает глаза.

***

Размеренное тиканье часов на стене успокаивает, даже после нескольких часов непрерывного прослушивания, словно пластинки любимой группы. Путешественник давно заснул, свернувшись калачиком на маленьком, но подходящим ему по размеру диване, а погода за окном так и продолжала подавать не очень хорошие знаки. На небе уже виднелись первые лучи встающего солнца, они словно разрезали не совсем спокойную, но такую же гладкую гладь ночного неба. Лиза, так и не сомкнув и глаза, рассматривала мелкие царапины на стеклянной поверхности окна, которое перетерпело не мало испытаний за то время, которое существует Ордо Фавониус и его штаб. Новый день и новые поручения для путешественника, как всегда, ни шага ближе или дальше к цели. Кинув один последний взгляд на Итэра, она убрала с его лица спадающие пряди челки и ушла, тихо шелестя своими фиолетовыми одеждами.

***

Не то чтобы у солнечного мальчика были планы, но внезапная болезнь действующего магистра сбила с толку и без того растерянного Итэра, каково же было его удивление, когда рыцари устроили для Джинн «вечеринку». Он, конечно, был благодарен ей за все то, что она сделала для Мондштата и лично для него. Но почему он должен стоять прямо рядом с ним? Он нервно сглатывает слюну и немного, но все же натянуто, улыбается. Здесь так душно. Еда в этот вечер не лезет в горло от слова совсем, но, слава Архонтам, у него есть Паймон, за вечным жужжанием которой, никто ничего не заметит. Ему остаётся только глупо смотреть в одну точку на столе, изредка поглядывая на искренне счастливые лица товарищей. Хотелось бы и ему быть таким же беззаботным сейчас, да и всегда, если честно. Хотелось бы по-настоящему улыбаться и радоваться мелочам, как это было раньше, но так уже не будет. Завтра он отправится на Драконий хребет, но не за поручениями, как всегда, а для себя лично.