Порфирион

Он лежит навзничь на постели, томно прикрыв глаза рукой. Понимаю: у пупка вселенной острый дефицит восхищения в организме. Ненавижу лесть, и по отношению к себе, и в использовании к другим. Но что поделать, если это средство реанимации ЗВЁЗД не просто с большущей буквы, а капслоком, у которых внезапно упал уровень мёда в батарейках. Вот если вы ненавидите, скажем, нитроглицерин, но у человека началось «плохо», вы что же, не будете использовать этот препарат, чтобы спасти его? Думаю, будете. Вот я буду. Сажусь на пол. Провожу более-менее нежно, как умею, по его ноге. Целую в колено. Говорю, тоже более-менее нежно, как умею: — Боже, ты великолепен, — «боже» здесь обращение. Но сказать хочется другое: «Вставай, поехали. Чего разлёгся и рефлексируешь? Подростковые годы, что ли, вспомнил? Скоро на тот свет, а всё ещё, как мальчик. Вставай, съездим покатаемся, развеешься, хандру сразу, как рукой, снимет». Но нельзя. Он сейчас дико раним, как тургеневская девушка в солдатской казарме. Не так взглянешь, не так скажешь и нанесёшь рану на тонкую душевную организацию, которая обычно прячется за толстым слоем житейского цинизма и самолюбования. Потом пока её заштопаешь… Если вытащу всё же на трек, знаю, что будет. Поедем на моей машине, потому что он за рулём своего монстрилы должен чувствовать себя шевалье на коне, орлом на трёхметровом гнезде на вершине корабельной сосны, красавчиком-петухом на насесте. Короче говоря, роскошным павлином в полёте. А настроя альфа-самца нет. Без этого состояния и смысла не имеет изображать демона автодорог. Далее: он займёт пассажирское сиденье впереди и весь путь проведёт с горестным изломом бровей и скорбной складкой между ними. Глядя на такую физиономию, хочется дать ему в рот или кулаком в морду. Но нельзя. Поэтому мне придётся церемониться и носиться с ним, как с хрустальным горшком. Никакого удовольствия от вылазки не получим. Проще, комфортнее и эффективнее церемониться и носиться с ним дома. Тепло, мягко, сухо, он уже почти голый. Моя задача вытащить того самого альфа-самца из тела надутой обиженки. А чего это обиженка обиделась, спрашивается? А давно её не хвалили и не восхищались. Надо исправляться. Но прежде всего следует представить нашего героя. Порфирион. Прошу любить и обмахивать опахалами из тех самых павлиньих перьев. Он любит длинные пафосные имена. Его настоящее имя тоже нормальное, средней длины, красивое вполне. Он всегда представляется полным именем, а чаще всего в сочетании с отчеством. Это правильно. Всё-таки не юноша уже. Мне кажется нелепым, когда великовозрастные персоны называют себя, как мальчики в коротких штанишках или девочки с косичками: Боря Иванов, Ляля Петрова. Ты смотришь: — Где Ляля Петрова?! Где?! Может, она прячется за этой бабушкой с ридикюлем? Ан нет, эта бабушка с ридикюлем и есть Ляля Петрова. *мат запикивается* Или вот седовласый господин с пузиком, тростью, в кардигане, очках и со вставной челюстью кокетливо или некокетливо сообщает: — Боря. И ты думаешь нецензурно: «Ё…ана! Правнук твой Боря, а ты Борис Петрович! Запомни!». И эти Ляли и Бори не являются представителями славного российского шоубиза.Тогда было бы простительно. Вернёмся к нашему Порфириону. В одной из работ я вывел его под другим именем, тоже красивым и достаточно длинным, чтобы удовлетворить изысканное тщеславие моего самолюбивого петушка, если бы он узнал об этом. Здесь пусть будет Порфирионом. Сразу скажу, чтобы не думали о нём плохо, Порфирион — отличный мужик, умеет дружить, умеет помогать людям, то есть он вовсе не конченный эгоист, нарцисс и прочие не очень хорошие слова. Мы с ним работаем в одном коллективе и, более того, Порфирион — мой непосредственный руководитель. Ещё он хорошо даёт, искренне и горячо. Но это наш огроменный секретище. Не дай бог кто-нибудь узнает, что он снизу. Как можно?! Он же Самец с большой буквы. Он самый главный главнюк везде, где присутствуют люди, ну кроме нашего коллектива, где самый главный — его старший брат, единственный, кому Порфирион открыто подчиняется. О нас с ним никто и не подозревает. Все знают, что мы друзья, дружим втроём, третий — мой друг со студенческих лет В.. Кстати, даже он не знает о нас и не удивительно. Ведь Порфирион — лев с прайдом из жён и любовниц. На такого никто никогда не подумает. А он и не такой. Порфирион — интересующийся. Он всё ещё интересующийся. Почему? А потому что негоже столь блистательному самцу прослыть сами знаете кем. Поэтому он и передо мной просто любопытствующий, но не «такой». Время от времени напоминает об этом, чтобы я там не надумывал всякого из-за того, что он снизу. А то мало ли, с таким паскудным характером вдруг надумаю. Я его успокаиваю, что да, мол, ты настоящий мужчина, ты был несколько раз женат, а позиция в сексе значения не имеет, ты просто хочешь отпустить себя и отдохнуть от ответственности, переложив её на партнёра, хотя бы в постели. С Порфирионом мы снюхивались постепенно. Взаимный интерес присутствовал давно. И поведение обоих сторон иногда было провокационным, но списывалось на алкоголь, откровенные развлечения в привычной компании и присутствие большого количества продажных девушек. В таких компаниях легко прокатит то, что в трезвом состоянии будет сочтено табуированным гомофлиртом. Я всегда придерживался принципа «Не говори, не спрашивай» и чувствовал, что он меня подозревает и что он очень интересуется другой стороной луны, хочет попробовать. Мой постоянный партнёр Сергей, с которым у нас истерично-стабильные отношения, тоже из категории вроде Порфириона, бывший женатый, ныне разведённый, не определившийся до конца, несмотря на несколько лет жизни вместе. Везёт мне на «не таких». Но меня устраивает, более того, это то, что нужно. Лучше неопределившиеся интересующиеся, что берегли свою жопку и решились дать тебе со множеством обиняков и экивоков, чем потасканные, с дырой, как ведро, условным рефлексом и истёртыми до мозолей коленями. Сергей в очередной раз умчался в свою нору заниматься самобичеванием на почве «Что я творю?! Я же нормальный!». Мы с Порфирионом, невольно воспользовавшись перерывом, взяли и дошли до логического конца давних реверансов. К его чести, он не стал играть роль девственницы с поруганной невинностью. Всё-таки, с возрастом мозги становятся более функциональными, а мышление — практичным. А, может, это и есть мудрость. Порфирион всем хорош, только иногда у него садятся медовые батарейки, как я называю их про себя, и требуется их подзаряжать. Он никому другому не может показать свою слабость, ибо негоже, он же… всё хорошее с большой буквы и по списку. Иногда думаю, зачем я с ним, ведь Сергея я люблю, пожалуй. Это очень серьёзное чувство, чтобы им раскидываться, но полагаю, что то, что испытываю к Сергею — любовь. Впрочем, кто знает. Но если хочу заботиться о нём, хочу его в сексуальном плане, хочу прожить с ним оставшиеся годы в миру, то что это, если не любовь? И вот парадокс. Порфириона вижу в другой роли. Почему-то думается, что именно он, а не Сергей, способен отрешиться от мирского. Казалось бы, это невозможно, как самолюбивый тщеславный человек бросит мишуру бытия и уйдёт искать вечные ценности. Но ведь всегда наедаешься этой мишурой, обжираешься и уже не хочется, тошнит. Уверен, он обязательно наестся и больше не захочет. Есть в нём эта затаённая экзистенциальная печаль. И кто знает, возможно, мы оставим всё и уедем искать пути в другие измерения. Поживём, увидим, верно ли я интерпретировал подсказки своей интуиции.