It's killing me to love you

юнги - 32 чимин - 24

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀- 00 : 15 - ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀юнги конкретно всё осточертело. работа, словно засевшая пуля в лёгком, так что и вытащить - не жить, и жить уже невыносимо от бесконечной боли. дом, что крохотная квартирка на последнем этаже в захудалом райончике. друзья, женившиеся и проевшие чайной ложкой мозг на эту же тему. родственнички, ни чуть не отстающие от друзей. его собственные чувства, комом стоящие поперёк горла и тиранящие сердце каждый раз, когда чужие тёмно-серые глаза томно смотрят из-под длинных ресниц. юнги опрокидывает в себя уже четвёртый бокал мартини подряд и подзывает официанта, прося повторить. в голове мерзкой дрелью одна за одной всплывают реплики, которые он уже жаждит на надгробиях говоривших писать: ⠀⠀⠀⠀⠀«у тебя слишком женственные рубашки, юнги-я!» - причитает мать, когда наведывается к сыну раз в месяц. ⠀⠀⠀⠀⠀«мужчина должен выглядеть брутальнее, посмотри на себя! ты больше похож на...прости господи,» - качает головой отец, после залитой бутылки соджу. ⠀⠀⠀⠀⠀«тебе нужна девушка, сразу улыбаться чаще начнёшь. вот как моя Наён!» - без умолку каждый раз трещит друг, как только они с юнги оказываются в баре в пятницу вечером. ⠀⠀⠀⠀⠀«все беды твои, оттого, что один, нелюбим и нелюдим, юнги!» юнги вздрагивает, когда понимает, что слишком сильно сжимает кулак, врезаясь чуть отросшими ногтями в в мякоть ладони. он глубоко вздыхает и поднимает на макушку очки в тонкой золотой оправе, тут же накрывая глаза длинными пальцами. мысли его настолько громкие, что музыка, заполнившая клуб, даже не может оглушить его. ненависть к собственной жизни орёт куда громче. под закрытыми веками вновь всплывает идеальное лицо. юнги рычит и с силой жмёт подушечками на глазные яблоки, пытаясь перекрыть цветными кругами светлые уложенные волосы, медовую кожу и пронзительный взгляд. пухлые губы, аккуратный нос и скульптурную линию челюсти. но этот образ не просто в его голове или отпечатался на внутренней стороне век. он в его сердце. пророс ядовитыми корнями и отравляет кровь, каждый раз, когда просто дышит. не говоря уже об ожогах, что оставляет на бледной коже, едва ли касаясь. перед юнги появляется новый бокал мартини, за который он благодарно кивает даже ничуть не туманной головой, но прежде, чем схватиться за изящную ножку, хмурится, завидев оставленный рядом рокс с двойной порцией виски. брюнет сглатывает, начиная оборачиваться, но на его поясницу тут же ложится тяжёлая ладонь, и он замирает, лишь слегка повернув голову вправо и не решаясь поднять взгляд. ⠀⠀⠀⠀⠀- знал, что найду тебя здесь, - обжигает шею ставший уже родным голос. юнги крепко жмурится и отворачивается к бару, больно кусая себя за щёку изнутри. ⠀⠀⠀⠀⠀- я не просто так от тебя прячусь, чимин, - выдыхает он. ⠀⠀⠀⠀⠀- от меня или от чужих глаз, которые могут нас увидеть? - хмыкает блондин за спиной, ведя огненную ладонь выше по спине и буквально воспламеняя бледную кожу под тонким слоем шифона. ⠀⠀⠀⠀⠀- от тебя, - неумело лжёт юнги, невольно прогибаясь под прикосновением. ⠀⠀ однако тепло быстро исчезает, а дыхание больше не заставляет шею покрываться мурашками. юнги в страхе распахивает глаза, резко оборачиваясь в поисках чимина, но тот, глядя едва живым взглядом исподлобья, вовсе никуда не исчез. лишь отошёл на шаг назад и убрал руки в карманы чёрных брюк, усмехаясь сейчас как-то устало уголком пухлых губ, почему-то сегодня не блестящих так маняще, как обычно. ⠀⠀⠀⠀⠀- поэтому так дёрнулся, испугавшись, что я ушёл? ⠀⠀⠀⠀⠀- тебе и впрямь лучше уйти, чимин. ⠀⠀⠀⠀⠀- или тебе лучше уйти с работы, юнги, - серьёзно говорит чимин. ⠀⠀⠀⠀⠀- бесполезный разговор, - качает головой брюнет, опуская взгляд в пол. ⠀⠀⠀⠀⠀- чего тебе стоит просто оставить эту богадельню и жить со мной? заниматься тем, что действительно нравится и не считать пачки рамёна от зарплаты до зарплаты. в конце концов, просыпаться в моих руках...тебе разве этого не хочется? ⠀⠀⠀⠀⠀- и жить с тобой на деньги твоих родителей? - усмехается юнги, опуская очки с макушки обратно на переносицу. ⠀⠀⠀⠀⠀- я уже полгода, как вступил в права совладельца компании и не в качестве мебели там сижу, - рычит вдруг блондин, а брюнет бросает беглый взгляд на карманы брюк, в которых заметно сжались кулаки. - юнги, я устал. ⠀⠀⠀⠀⠀- я тоже. представить себе не можешь, как я от всего этого устал, чимин. юнги хватает с барной стойки свой мартини и выпивает его залпом, морщась от того, насколько противен ему сейчас вкус некогда любимого напитка. он спрыгивает с высокого стула, доставая из кармана собственных брюк слегка измятые купюры, но чужие пальцы внезапно сжимаются на его запястье. ⠀⠀⠀⠀⠀- я уже заплатил. чимин тянется к своему роксу с виски, делая всего один глоток и тут же возвращая его на место. он крепко поджимает губы, шумно сглатывая, а, стоящий вплотную к нему брюнет, не в силах отвести взгляд от дёрнувшегося кадыка под медовой кожей. юнги морщится, словно от боли, когда так некстати в голове вспыхивают воспоминания об их последней ночи. бегло облизывая губы, ему кажется, что он всё ещё чувствует на них отпечаток бешено бьющегося пульса. ⠀⠀⠀⠀⠀- юнги? - чимин смотрит слегка сверху вниз, наверняка надевший свои чёртовы ботинки на каблуке, которые брюнет порой так сильно ненавидит, чувствуя себя совсем крохотным и слабым рядом. ⠀ он поднимает голову, встречаясь с пустым взглядом тёмно-серых глаз и боль, единственная плещущаяся на самом дне радужки, отзывается и в его сердце остро. внезапно пальцы, сжимающие его запястье жгутся так сильно, будто опутанные вымоченной в перце верёвкой. ⠀⠀⠀⠀⠀- поехали домой, пожалуйста? ⠀⠀⠀⠀⠀- наши дома в разных сторонах, чимин. нам не по пути. юнги решительно вытягивает руку из некрепкой хватки и снимает со стула свою планшетку, закидывая на плечо и отходя от младшего, чтобы влиться в поток снующих туда-сюда людей и уйти, наконец, из бара. ⠀⠀⠀⠀⠀- я перевёлся на дистанционное и собираюсь уезжать из Сеула. прилетает в спину, как стрела, рвущая мягкие ткани насквозь. юнги давится воздухом, вцепляясь пальцами в ремешок от сумки. он чувствует, как его толкают, что-то негодующе выкрикивают, но не может двинуться в места, затылком чувствуя взгляд чимина. ⠀⠀⠀⠀⠀- я хотел найти тебя, чтобы в последний раз попросить тебя остаться со мной. и уехать вместе, - слегка повышает голос блондин, так как музыку сделали громче. свет в баре окончательно приглушается, сменяясь с золотисто-бархатного на иссиня-чёрное, оповещая о том, что перевалило за полночь и теперь это место становится одним большим танцполом. живой толпой, обменивающейся энергией телами. и юнги буквально всей кожей ощущает, что даже отсюда этот цельный организм хочет вытолкнуть его. как и в университете, ему здесь не место. среди влажных тел, зазывающих рук и горящих глаз. как и среди шумных учеников, горы осточертевших тетрадей и ненавидящих шёпотков в спину. среди незнакомых людей, пьяных окриков и дурманяще-тошнотворного запаха сигарет и алкоголя. ⠀⠀⠀⠀⠀среди чужих. он резко разворачивается, бросаясь вперёд и вслепую находя жилистую шею, стискивая её в ладонях и повисая на крепком теле. руки чимина ощущаются слишком родными, охватывающие тонкую поясницу и сжимающие трещащий под пальцами шифон. юнги едва дышит, когда, захлёбываясь страхом, шепчет бегло в любимые губы: ⠀⠀⠀⠀⠀- забери меня отсюда... чимин вплетает пальцы свободной руки в тёмные волосы на затылке и сжимает так сильно, притягивая старшего к своему лицу, что у того невольно вырывается болезненный стон. блондин хмурится, прижимаясь лбом к чужому, но вместо того, чтобы поцеловать тянущиеся и открытые ему губы, он наклоняется, цепляясь зубами за бледную кожу шеи. впивается, не с целью пометить, а намеренно сделать больно. так же, как кусали всё это время слова юнги его сердце. отрывается он также внезапно, сбрасывая ослабевшие руки со своей шеи, чтобы перехватить поудобней ладонь и ворваться в бурлящую толпу. он тащит юнги за собой, до боли сжимая зубы, и глотая иглами всю ту боль, что варилась в нём до сего дня. он ехал сюда, не надеясь уже ни на что, и прощался мысленно, оглаживая взглядом ровную спину в тонком светлом шифоне. вспоминая, оставленные на взмокшей коже поцелуи и запинающееся сердцебиение, которое чувствовал своей грудью. едва только вырвавшись в прохладу июньской ночи, он взмахивает рукой, стоящему неподалёку такси. юнги молчит, сдавливая пальцами руку так,что она неметь начинает, но чимин не замечает. для него важно лишь то, как хрупкое тело жмётся к его, хотя он считал, что больше этого никогда не почувствует. но старший покорно садится за ним в машину и, не разрывая ладоней, прячет лицо в тёплой шее, едва дыша от заполнившего лёгкие родного запаха. чимин бросает водителю просьбу ехать просто по городу, просовывая под руку втрое больше денег, чем нужно. тяжко вздыхая, мужчина прячет купюры во внутренний карман куртки и скручивает громкость почти до максимума, наполняя салон вкрадчивым низким голосом и бьющимся словно пульс битом. ⠀⠀⠀⠀⠀- я люблю тебя, - шепчет чимин в самое ухо старшего, касаясь его губами и переходя ими на мгновенно покрывшуюся мурашками шею. юнги привычно не отвечает, лишь вжимается сильнее, словно хочет слиться с телом младшего, укладывает ладонь на широкую грудь и ведёт ею по грубоватой ткани светлого свитера. они даже оделись в одинаковом цвете, не сговариваясь. они дышат на одинаковый вдох-выдох, как один организм. они любят и горят одинаково. внутри. блондин не без труда разжимает их сцепленные вместе руки, чтобы в ту же секунду болезненно сжать пальцами худое бедро, обтянутое тёмной тканью брюк, и услышать в свою шею задушенный стон. он прижимается губами к открытому горлу, ощущая как дёргается кадык юнги, когда тот сглатывает рвущиеся наружу звуки, и цепляется пальцами за верхние пуговицы рубашки. борется с собой пару секунд, чтобы не рвануть тонкую ткань, слушая с упоением треск, такой же резкий, как когда рвалось его собственное сердце от слов юнги неделю назад о том, что они больше не должны быть вместе. но чимин останавливает себя, лишь торопливо дёргая крошечный перламутр и открывая, наконец, для себя словно светящуюся в полумраке кожу брюнета. он хватается пальцами за бёдра юнги и дёргает резко, заставляя того неуклюже перебраться на свои колени и взглянуть уже глаза в глаза. проносящиеся мимо огни города отражаются в тёмных глазах, как и все недосказанные слова. как все бушующие внутри эмоции, горящие огнём на двоих. чимин проводит пальцами по стройным ногам вверх и укладывает их на тонкую талию, не скрытую больше светлым шифоном. оглядывает любовно желанное тело, будто боится моргнуть и потерять это всё, и тянется вперёд, пробуя на вкус нежную кожу, как в первый раз. он касается языком, заставляя юнги дрожать в своих руках, скользит зубами, обжигает влажными поцелуями, но впервые не ставит меток. подняв голову, он преданным псом смотрит в заволочённые желанием и слезами глаза старшего, что сцепил намертво руки вокруг его шеи и запутался длинными пальцами в светлых локонах, как в сетях, будто самостоятельно себя к нему привязав. юнги впервые целует сам. бережно и пугливо, как иллюзию, что вот-вот испарится. тянется всем телом, не прося большего, словно боится, что не заслужил. но чимин укладывает горячие ладони на острые лопатки и прижимает ближе, углубляя поцелуй и отдавая вновь всего себя без остатка. лишь, когда воздух совсем на пределе, блондин вынужденно и с толикой горечи разрывает поцелуй, тут же соединяя их лбы и шепча с замершей в груди надеждой: ⠀⠀⠀⠀⠀- назови адрес, юнги. скажи, куда мы поедем? он, не открывая глаз, вдыхает чужое тепло и готовится к худшему, несмотря на то даже, что юнги позволил себе проявить недолгую слабость. он готовится к тому, что его вот-вот разорвёт на осколки и уже будет не собрать. к тому, что мягкая кожа под пальцами действительно ощущается в последний раз. но юнги, наклоняя голову, скользит по щеке губами к самому уху, и совсем обессиленно, на грани слышимости выдыхает: ⠀⠀⠀⠀⠀- домой, чимин. поехали к нам домой... ⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀