Мысли, не оставляющие тебя даже самой тёмной ночью.

Только когда ты сидишь один в холодной ванной, понимаешь, что тебе надоело улыбаться. Тебе надоело вечно радовать окружающих, а ночью, когда все забудутся сном, сидеть в ванной в окружении собственной крови и ломанных лезвий, тихо рыдая, кусая себя за руку, заглушая звуки. Времени, чтобы убедить себя, что твои эмоции важны, уходит так много, что ты уже начинаешь терять счёт лезвий, бывавших в действии, и забываешь о количестве крови, оставшейся следами на внутренней стороне твоих штанов. Они же поймут, правильно? Да ты что. Пока ты стоишь у окна, стараясь забыться от мыслей, что кружат твою голову как юла без остановок, они обзывают тебя «бездомной собакой». Твои мысли прорываются с новой силой, заставляя хвататься за голову и захлёстывать тебя желанием держать в руках холодное лезвие. Мысли в твоей голове снова путаются, оставляя все шансы на трезвое мышление, на здравый смысл. В голове снова обрывки воспоминаний, тебя тошнит. Желание выбежать из этого помещения прямо сейчас чуть не пересиливает остатки сознания. Ты вновь улыбаешься и подходишь к ним. Улыбаешься уже не так: побито, ранено. Они видят трещину в твоей маске и пользуюсь этим. Они поймут. Они поймут? Конечно нет. На середине урока ты уже не можешь сдерживать слезы. Они безостановочно текут, а ты стараешься спрятать лицо в своих коротких волосах. В конце концов ты выходишь из класса. Ты сидишь на холодном кафеле, утираешь слезы салфетками, которые как кстати стоят тут. Стоишь перед зеркалом, ты просто не можешь контролировать слезы, которые раньше так легко прятались за улыбкой. Маска треснула. Тебе понадобится время, чтобы смастерить ещё одну, а пока что нацепишь старую, собрав её осколки по всей своей душе. Внутри пусто как никогда. Там уже нет той наигранной радости, теперь там нет совсем ничего. Только пепелище. От такого красивого вида блевать хочется. А что там должно быть, а? Бездомная собака. И ты возвращаешься обратно в класс, улыбаясь почти так же, как и всегда. Маска, пусть и чуть треснутая, хорошо удерживает все, что хочет вырваться наружу. Вот и хорошо. Тебя выдают только красные глаза, от которых ты отмахиваешься, мол, ничего страшного! Да ведь? Последними твоими словами, брошенными в толпу являются всего семь словечек, которые никогда не заставят вздрогнуть кого-то. Боже, дай мне сил закончить со всем! Даст ли он тебе сил? Конечно нет. Прислушаться ли люди к твоим жалким скрытым просьбам о помощи? Конечно нет. И ты уходишь опять в ночь, чтобы вновь разрезать себе плоть в кровь. Единственное, что тебя успокаивает.