Жизнь взаперти

Ключ в скважине с громким щелчком прокрутился два раза. — «В-вернулся…» Мужчина немного привстал, при этом звеня цепью, которая сковывала его руки с батареей. Он слышал размеренные медленные шаги, приближающиеся к комнате. Дверь с тихим щелчком отворилась. В комнате включился свет, отчего Теру зажмурился, отворачиваясь обратно к батарее. — Здравствуй, Миками. Как прошёл день? Он говорил как ни в чём не бывало. Повесил пиджак на вешалку и убрал в шкаф, развязал галстук, сел на кровать, окидывая прокурора взглядом с некой насмешкой и в той же степени презрением. Но тот промолчал, так как говорить было действительно нечего, вернее — каждый день был как и все предыдущие. А сколько их было — Теру уже не помнил. — Ох, ты же скажешь мне то же самое. Ты же весь день сидишь прикованный к батарее, ХАХАХ. И яблока, я смотрю, нет? Каждые сутки он ставил перед ним одно яблоко. Если на то была воля Бога Смерти, Миками мог взять и съесть этот фрукт, но если нет — до конца дня он оставался голодным, так как Ягами возвращался только вечером. — Что ты молчишь? Не нравится жить со своим Богом в одной квартире? — Нравится… Очень нравится… Видя измученный бездонный взгляд, Лайт слегка усмехнулся. — Ты голодный, точно-точно. Сейчас принесу. Миками с искренней радостью посмотрел на парня, передёргивая плечами. Хоть еду он и получал стабильно каждые сутки, всё же это могло хоть немного радовать. — Спасибо… — прошептал мужчина, руки прижимая немного к груди. Лайт, попутно расстёгивая рубашку, ушёл на кухню. Через пару минут он вернулся с парой тарелок в руках, видя его голодные глаза, усмехнулся. Ягами опустился на одно колено, поставил перед ним тарелку с каким-то подобием супа и тарелку с куском какого-то недоваренного мяса на кости. — Ты умница, работал хорошо. Поэтому я даже могу сделать тебе чай, если ты захочешь. Глаза Теру вспыхнули каким-то очень искренним восхищением от столь редкого проявления милосердия. Он едва кивнул головой, вместе с эти наклоняясь к тарелкам с едой. Грязный бульон с жирной плёнкой на поверхности; в него Лайт даже кинул мелко нарезанные овощи — морковь и дайкон, что было для него действительно несказанной щедростью. А кусок мяса… Да плевать, чьё оно. Птица, какие-то домашние животные, или же наоборот дикие — когда ты не ешь целые сутки буквально ничего, это уже не имеет разницы. А кость наоборот придаёт более сочный вкус мясу, пусть и недоваренному. Такими рассуждениями Теру задавался при каждом приёме пищи. Иногда бывало, что Лайт мог дать только недо-суп, ну или только что-то мясное с самым дешёвым гарниром. Но каждый раз его «помощник» ел с невероятным аппетитом буквально всё. И это было довольно удобно, ведь на его содержании можно было сэкономить немного денег. В наручниках было неудобно есть, да и в принципе что-либо делать. Волокна мяса из-за недоготовленности приходилось отрывать с немного большим усилием, жевать довольно долго, а при глотании ждать, пока во рту появится достаточное количество слюны. Сказать, что такое питание уже давно угробило желудок — ничего не сказать. Посреди ночи Миками мог просыпаться, стонать, ворочаться из-за нестерпимой боли в животе, посреди суток мог отключаться на несколько часов. Но еда помогала ему хотя бы немного жить, ради этого он сидел целые сутки ничего не делая. Теру обгладывал кость будто бездомная собака, пока Лайт переодевался в соседней комнате; ему нравилось смотреть, как мужчина бесприкословно подчиняется ему, как трепещит его душа пред его взором, как он медленно превращается в безвольного раба. — Я могу забирать твои тарелки? Ягами вновь вернулся в комнату, с усмешкой глядя на своего «питомца». Теру практически залпом выпил всю миску с бульоном; каким бы противным на вкус и по консистенции он ни был, для него это казалось одним из самых вкусных блюд за всю жизнь. — Из… Извините, Бог, да… — Миками вытер тыльной стороной ладони остатки «супа» с губ и испуганно отодвинул тарелки подальше от себя. — Ничего страшного. Я сделаю тебе чай? Лайт улыбнулся. Эта улыбка — милая, ни капли не жестокая, а какая-то по-настоящему искренняя — не могла заставить Миками усомниться, что такая жизнь рядом с таким человеком, а если быть точнее, то Богом — была чем-то недосягаемым для других смертных. Он слегка улыбнулся в ответ, неосознанно заставляя Лайта умилиться. — Какой ты сегодня послушный, Теру, — пальцы юноши коснулись да впалой стесанной щеки, мягко проводя от скулы до подбородка, — как мило, — рука мягко перелегла с лица на макушку, осторожно вплетаясь пальцами в пыльные грязные взъерошенные волосы, — сейчас принесу чай. — С-спасибо… — Ох, да за такое не стоит меня благодарить, — Лайт приподнял его за подбородок, большим пальцем проходясь по влажным губам, после чего, усмехнувшись, поднялся с колен и, взяв обе тарелки, вновь ушёл. — Миками. Мужчина вздрогнул, поворачивая голову к Богу Смерти, что вальяжно раскинулся на кровати Ягами. — Да, Рюк?.. — Тебе нравится проживать свой остаток жизни таким образом? Всё-таки тебе осталось жить в два раза меньше, не забывай. — Я прекрасно помню, к твоему сведению. Рюк тихо засмеялся, чувствуя попытку проявить жёсткость в голосе, которая звучала довольно забавно с учётом текущего положения Теру. — Да-да, пытайся быть таким же строгим, ты выглядишь как домашний питомец, с которым плохо обращается его хозяин. — Я… Я н-не жалуюсь. Миками резко свёл брови, снова гремя цепью, отсел обратно к тёплой батарее. — Как скажешь, однако, даже я еды больше в день получаю. А ты — человек, которому еда необходима. На тебе осталась только кожа, эта драная одежда и волосы. — Рюк. В комнату вернулся Лайт. В руках у него был поднос с чашками и нормальным чаем, а не банка с какой-то замоченной в кипятке травой. — Не трогай его. Миками слегка приподнял голову, руки опуская себе на колени. Ягами опустил поднос на низкий кофейный столик, пододвигая его к Теру, чтобы тот тоже мог взять кружку. — Не бойся, — он улыбался, видя то, как мужчина дрогнул, когда стол слегка сдвинулся на него, — я не буду тебя обливать кипятком, как в тот раз. Прокурор с полным доверием словам Бога подсел немного ближе, тем самым натягивая цепь между своими руками и батареей. Лайт обратил внимание на небольшие раны, находившиеся вокруг жёстких наручников; они не были столь критичны, просто затёртая до крови кожа, местами с покраснениями и слабыми синяками. — Миками! Что ты творил со своими руками?! — Следы от наручников… — Но они же не могут настолько перетирать твои запястья! — Ягами осторожно взял его за кисть, укладывая её себе в ладонь, — я принесу бинт. — Л-ладно, — Теру вновь осторожно прижал руки к себе. Лайт начал что-то искать в небольшом железном коробке, спустя пару минут он достал оттуда белый смотанный бинт. — Давай руки, — парень опустился рядом вновь. — «Почему он так заботлив?..» С лёгким испугом Миками наблюдал, как Ягами с усердием обматывает его руки в несколько слоёв. Ножницами он отрезал бинты от основного мотка, концы заправил под намотанные на руки слои. — Готово. Тебе так лучше, Миками? Теру рассматривал свои запястья как заворожённый. Он осторожно подвигал кистями, проверяя, не развяжутся ли бинты, после чего перевёл испуганный взгляд на Лайта. — Ты довольно грязный, Теру. Пошли мыться. Раз в неделю Лайт отводил его в ванную, полностью купал, после чего стелил Миками чистое одеяло. Из-под стопки одежды с верхней полки в шкафу Ягами достал ключ. Щелчок. Наручники со звоном упали на пол. Каждый раз Миками радовался этому как ребёнок, начиная счастливо рассматривать свои руки. — Пойдём. Но только Теру попытался встать, как ноги практически отнялись, онемели, мужчина не мог пошевелить и пальцем. Он с ужасом перевёл взгляд на Лайта, которого такая ситуация могла очень быстро вывести из себя. — Ноги… Не чувствую… Их… Ягами раздражённо выдохнул. Какой же он… Слабый. Невыносливый. Аж противно. — Держись за шею. Он опустился на одно колено, спиной был повернут к Миками. Последний, с долей сомнения в своих действиях, осторожно обнял его за шею, тут же хватаясь крепче, так как Лайт резко поднялся. Его руки держали прокурора под коленным суставом. Теру было немного некомфортно. Но всё же… У него были такие крепкие руки… От таких мыслей он старался отвлечься. Хотя, черт возьми, как тут отвлечься… Ягами посадил его на бортик ванной, осторожно продолжая придерживать за талию. — Раздевайся. Это сделаешь сам, без моей помощи. Миками кое-как стянул с себя майку, больше похожую на мешок из-под картошки, кинул её к стиральной машинке. — Садись, — Лайт открыл кран с горячей водой, затычкой перекрывая оксиду водорода выход в канализационную систему. Теру молча пересел в ванную. — «Безвольная кукла, которая подчиняется каждому моему действию», — он усмехнулся, — «такой человек действительно верный соратник, я не ошибся, выбрав тебя, Миками.» Лайт конечно понимал, что Теру может мыть себя сам, но всё же мало ли что этому психованному в голову придёт. Он ведь действительно мог всё: нарочно подскользнуться и разбить себе голову, утопить себя в полной ванне, зажать кожу на запястьях, тем самым своеобразно вскрывая вены. Хотя… Его тело было довольно симпатичным, однако из-за скудного питания оно стало более худым, но это тоже казалось ему приятным. Костлявые колени, на которых в некоторых местах виднелись неявные синяки, обнимали тощие бледные руки. Чёрные спутанные волосы, уже намокшие на концах, закрывали лицо, спадали на ноги, лбом мужчина уткнулся в колени. — Миками, ты в порядке? — Ягами спросил это чисто ради вежливости, по факту ему было на это плевать. Однако… Плевать, но не совсем… Всё же было в этом вопросе что-то искреннее. Своеобразно искреннее. — В порядке… Теру звучал настолько тихо, что Лайт решил переспросить, но немного в другой форме. — Как самочувствие? Вода не горячая? Парень капнул на мочалку приличное количество мыла, после чего, полив его водой, стал растирать по тощему телу. — Нормально… — Миками, подними голову. Теру опрокинул голову назад, взглядом сталкиваясь со своим хозяином. Лайт на секунду замер. Распаренные обкусанные губы выглядели очень ярко на фоне бледного лица, безжизненные жёлто-карие глаза на секунду будто вспыхнули. Тонкие брови приподнялись, изогнулись, резко сошлись к переносице, показывая явное смущение. Ягами удивился тому, насколько иногда личико Миками могло быть ему симпатичным. — Дай, пожалуйста, грудь вытереть, — мочалкой он прошёлся по торсу. После тела Лайт перешёл на волосы. Благо, сушить феном их не требовалось — так как Теру спал у батареи, они сохли гораздо быстрее. Ягами закутал его в несколько полотенец, дабы тот не заболел. — Миками, тебе тепло спать у батареи? Шум работающего над ушами фена мешал слышать какую-либо речь, особенно такую не особо громкую как у Лайта. — МИКАМИ, ТЕБЕ ТЕПЛО СПАТЬ У БАТАРЕИ? Мужчина дрогнул, хотел было вскочить, но тяжёлая лёгшая ему на плечо рука остановила эту попытку. Вернее, схватившая. Крепко схватившая. — Сиди. Я просто спросил. Дрожь немного пропустила, когда рука снова вернулась к запутанным волосам. Конечно Лайт не был профессиональным стилистом, поэтому правильно укладывать непослушные влажные волосы не мог. Он просто их высушивал и оставлял такими, какие они есть, отводил Теру спать, а к утру они более менее укладывались. И этой схеме он не изменил и в этот раз. — Всё, твои волосы чисты, — сухие ещё не слишком грубые пальцы небрежно откинули с лица мужчины ненужные пряди назад. — Спасибо… Бог… — Посиди пару минут, я пойду уберу твою постель. Миками кивнул. Его взгляд вновь коснулся забинтованных рук. Как он докатился до такого… Раны под влажными бинтами слегка ныли, но эта боль казалась такой ничтожной, по сравнению с тем, что происходило внутри мужчины. Внутри даже не в моральном плане — очень сильно скрутило живот. Но оставалось только терпеть, иначе Богу это не понравится. — Миками, можешь идти. Теру сполз с кровати, становясь на четвереньки и неспешно из-за сильной боли направляясь в сторону комнаты, откуда исходил звук. — Ах, точно, ты ж ходить не можешь. Из этих уст это звучало в точности как насмешка. Миками спокойно дополз до расстеленного одеяла, полностью проигнорировав Лайта. Он сел, протягивая руки Богу. Щелчок. Эта тяжелая железная ноша вновь ощутимым весом опустилась на замотанные кисти. — Вот тетрадь. Пока я буду в душе — включаешь телевизор на федеральный канал и записываешь имена. Ягами получил короткий кивок. Усмехнулся. Высокая стройная фигура удалилась из комнаты. Теру взял пульт. Переключать телевизор не требовалось, он и так был включён на федеральный канал. Как раз срочное включение, как же повезло. Ручка быстро скользила по бумаге, страницы с невероятной скоростью стали заполняться новыми именами. — Уничтожить… Уничтожить… — шёптал мужчина с содроганием, буквально продавливая страницы насквозь, записывая новые и новые имена, — уничтожить… — Теру, сколько страниц в этот раз? — в комнату вернулся Лайт. Он был без одежды за исключением влажной рубашки. Миками дрогнул, поднимая голову на своего Бога. Взгляд невольно застыл на прорисовывающихся кубах пресса. — Засмотрелся? — с усмешкой спросил парень, снимая оставшуюся рубашку, — ты записал два листа? — Да… Больше… Д-двух… — Молодец, — Ягами протянул ему руку, в которую Теру положил ручку и тетрадь, — а теперь — я ложусь спать, будь тише. — Спокойной ночи… Миками осторожно выключил телевизор, отполз на своё место около батареи. Лайт хотел было лечь в кровать, как резко повернулся к своему слуге. — Эй. Теру. Мужчина поднял взгляд на него, но тут же его волос коснулась тёплая влажная рука. — Спокойной ночи. Уголки губ Теру слегка приподнялись. Ягами уже лёг в кровать, потушил свет, когда тот продолжал думать об этом необычном для своего Бога жесте. Миками осторожно прикрыл глаза. — «Спокойной ночи…»