Повседневность

      Ночь. Что за прекрасное время суток. Лишь что-то настолько загадочное, может наконец одарить весь мир недостающей тишиной. Люди смогут отдохнуть, разложив перед сном все мысли по полкам. Смогут насладиться умиротворением, которое способна подарить лишь ночь.       Лишь в одном доме, даже в такое позднее время, всё не смолкало до конца. Где-то слышались приглушённые голоса, что обсуждали недавно просмотренные серии очередного сериала. Совсем недалеко, кто-то чиркал карандашом по бумаге, оставляя ровные линии, что позже превратятся в целую картинку. Рядом, иногда звучало шуршание страниц, что шло будто амплитудой. За стеной, в зале шумел телевизор, показывая какую-то второсортную программу, которую повторяли за день уже третий раз. Правда, в одной комнате, было совсем тихо. Не было слышно привычного звонко насмехающегося голоса, после которого следовал укоризненный и усталый взгляд. В той комнате было тихо, но это нормально. В той комнате, вечером всегда тихо. — Ты мешаешь, — раздалось с соседней кровати.       Укоризненный взгляд прошёлся по зелёным кудряшкам, явно ожидая ответа. Зелёноволосый же, в свою очередь отвечать не собирался, а лишь активнее начал шуршать бумагой. Пик, раздражённо вздыхая, перевернулся на другой бок, направляя свой взгляд в стену. Напоследок взглянув на тонкую полоску лунного света, что образовалась из-за не до конца задёрнутых штор, рогатый закрыл глаза. Вару же, продолжил усердно сгибать бумагу, тут же разглаживая её пальцами.

***

      За соседней стеной, кто-то старательно выводил карандашом линии, рисуя прекрасное дерево. Парень недавно видел его в парке, а зарисовать не успел. Аккуратно, с детским трепетом, Зонтик водил грифелем по бумаге, оставляя черный след. — Тебе ещё долго? — ставя кружку с теплым какао рядом с голубоволосым, спросил Куромаку. — Я скоро закончу, — отрывая взгляд от рисунка, Зонтик с улыбкой посмотрел на сероволосого короля. — Не сиди допоздна, — напоследок сказав, Куромаку направился к своей кровати.       Будто пропустив слова мимо ушей, голубоволосый парень продолжил водить грифелем по бумаге, оставляя ровные, точечные линии. Через несколько скорых часов, необразованные, совсем не знающие своё место черты, превратятся в полноценную картинку, что голубоволосый с гордостью повесит на стенку к остальным. Какао, что так заботливо было принесено Куромаку, к сожалению, к концу работы, уменьшится лишь на один глоток.

***

— Нет же, ты совсем не понимаешь. Диана влюблена в Кристофера, но не может сказать об этом, потому что боится разрушить их крепкую дружбу, — терпеливо, но уже с долей негодования повторял в сотый раз Ромео.       Сжав лежащую в руках подушку ещё сильнее, Феликс с грустным вздохом парировал: — И это настолько интересно, что нам нужно посмотреть все 12 сезонов? — Да, — без доли раздумий проговорил розоволосый.       Снова тяжёлый вдох. — Ну ладно… Но потом, мы обязательно пойдём к Мисс Бингли, чтобы помочь ей перенести цветы. Я ведь, уже обещал.       В ответ раздался такой же тяжёлый вздох, что явно говорил о том, что встречаться с этой сварливой соседкой у Ромео нет ни единого желания. Это ведь, именно она отогнала парня от такой очаровательной девушки в подъезде, что как оказалось, была её внучкой. — Хорошо. Как скажешь сладкий, — наконец смирившись со своей участью произнёс романтик. — Вот и славно!

***

      Где-то на кухне послышался звук посуды. Все привыкли, что в такое время в их общей трапезной собираются самые отшельники. — Что ты хочешь? — показывая в руках две уже наполненные миски с чипсами разных вкусов, спрашивал своим привычный тоном Габриэль. — Никогда нельзя отказываться от даров жизни, ведь в любой момент они могут пропасть, — с радостью забирая в руки сразу две тарелки, Данте нетерпеливо поставил их на стол. — Что будем смотреть? — присаживаясь на краешек дивана, снова вопрошал русоволосый. — Жизнь сама может решить всё за нас, а мы можем либо оспорить, либо согласится, — опять разговаривая своими загадками, красноволосый начал поудобнее устраиваться. Положение лёжа нравилось парню куда больше, чем все остальные. — Мне включить? — с пультом в руках произнёс Габриэль. — Вполне.       Комнату заполнил приглушённый свет второсортного кино, рассказывающего о страстном мореплавателе и звук хруста снеков.