Маленькие истории девушки

      Когда Максим уходил в армию, девчонки были совсем ещё маленькие. Никто из них и не собирался его ждать. Но он всё равно надеялся, что Маришкина подруга Милена дождётся. Марина не понимала, почему он решил, что так должно быть, ведь подруга ему ничего не обещала, но всё же писала ему письма и даже отправила свою фотографию с подписью.       Маришка не видела ни писем, ни фотографии и понятия не имела, что для Макса всё это значило так много. Ей казалось, что Мила просто ведёт себя очень хорошо, поддерживая парня в его нелёгкой жизни, ведь Максим служил во флоте, а это гораздо дольше, чем должны были отслужить другие парни из их большой компании.       Время пролетело очень быстро. Девчонки уже приближались к совершеннолетию, когда ребята по одному, а то и сразу компаниями возвращались со службы.       Это было потрясающее! Удивительное чувство — увидеть их через два года. Мальчики стали мужчинами, и девчонки восхищались тем, какие они теперь — красивые, подтянутые, серьёзные и с кучей планов на будущее. Маришка радовалась как маленькая, словно вернулись её братья, и комната часто наполнялась весёлым смехом, звуком гитары, песнями и ароматоми мужских духов. Пьянящее чувство.       Когда в один прекрасный солнечный день на пороге её квартиры появился Максим, Маришка чуть не потеряла разум. Звонок. Дверь распахнулась. Сияющий белозубой улыбкой голубоглазый блондин, в чёрном берете и выглядывающей из-под формы тельняшке, тихо сказал:       — Привет…       — Макс! — выкрикнула она и запрыгнула на него, обняв за шею.       Парень опешил, он не ожидал от Маришки такого приёма. Он даже не сразу обнял её в ответ. Лишь когда её губы коснулись щетинистой щеки, его руки сомкнулись на её талии.       — Как хорошо, что ты дома, — выдохнул он. — Милена у тебя?       Маришка спрыгнула на пол, лёгкая досада ранила душу, но она тут же собралась.       — Нет, у меня её нет, — с улыбкой ответила она, точно зная, что у Милены свидание, и её не будет до самой ночи. Что она должна была ему сказать? Подруга не ждала Максима, даже в мыслях не было.       Но он, конечно, не упал духом, вошёл в её комнату, как в прежнее время. Максим смотрел на неё с теплом и радостью, а Маришка сгорала со стыда, ведь она даже не подумала сменить свою огромную клетчатую рубаху и длинную джинсовую юбку хоть на что-то более привлекательное.       Маришка не ждала Макса. Он был для неё совсем таким же другом, как и все остальные ребята, но почему-то сейчас этот парень казался ей самым привлекательным во всём мире.       И уже сейчас она страдала от того, что придётся всё ему рассказать. Рассказать о том, что у Милены своя жизнь, и ему лучше бы туда не соваться. Ведь ухажёр её подруги «крутой» — у него бизнес, он старше лет на десять и близко общается с бандитами.       Маришка внимательно слушала рассказы Максима о приключениях в море, о том что его первое время страшно укачивало на судне, о том, как он отощал, что было заметно невооружённым глазом, но с другой стороны мышцы подкачал, чего она, конечно, не могла оценить из-за красивой чёрной формы, и с замиранием сердца готовилась его разочаровать. Надеялась, что её обойдёт эта чаша.       Но, кажется, получилось ещё хуже. Она пожалела, что не подготовила его — ничего не сказала о Милене, — когда дверь в её комнату открылась, и вошла подруга. Максим медленно поднялся со своего любимого вертящегося стула. Смущение окрасило его лицо в ярко-розовый цвет, а Милена, закусив губу, безрадостно сказала:       — Привет, Максим.       Она обняла его осторожно, сдержанно, и Маришка почувствовала такую боль, словно что-то натворила. Она вспоминала, как бросилась другу на шею и понимала, что он ждал такого приёма от Милы, никак не от неё.       — Здравствуй, — немного растерянно поздоровался он. — Маришка сказала, что тебя не будет…       — Да, я заскочила на минутку, — вздохнула Милена, опустив глаза. — Мама передала, что ты приехал, вот я и зашла поздороваться.       Молчание повисшее в комнате выдирало сердце из груди Маришки. Ей было так жаль!       — Прости, я не могу задержаться, — быстро заговорила Милена. — Меня… мой парень ждёт.       Брови Макса дрогнули.       — Парень? — выдохнул он. — Ты не писала…       — Ну, я же давно не писала. Думала, ты догадаешься.       — Но ты же написала на фотографии…       — Максим, я ничего такого не писала, не выдумывай! — простонала она. — Прости! Мне надо бежать. Прости, пожалуйста!       Мила бросила быстрый виноватый взгляд на Маришку, та кивнула в ответ. Конечно, она разберётся.       — Мы встретимся завтра, ладно? — снова взглянула она на Максима. — Я просто не могу сегодня поговорить.       Внезапно раздался звонок — Милена была счастливой обладательницей первого во всей их компании мобильника, подаренного её ухажёром.       — Всё, я убегаю, до завтра! — выпалила Милена, прикладывая мобильник к уху. — Да, Лёш, я уже бегу. Я уже выхожу!       Она махнула рукой на бегу и умчалась из комнаты.       Максим так и стоял спиной к Маришке. Она не знала, что делать. Широченные плечи поникли. Сильный мужчина на глазах превратился в совершенно потерянного мальчишку. Маришка никогда не видела его таким. Ведь он только вернулся, даже к матери ещё не ездил, сразу примчался сюда — к Милене, а тут…       Сердце кровью обливалось, но Маришка боялась сказать что-нибудь не то, расстроить ещё больше. Тогда она подошла и просто взяла его за руку, уткнувшись взглядом в его спину.       — Она меня обманула, — тихо произнёс он, и Маришке захотелось плакать, столько боли было в его голосе.       — Максим, — шепнула Маришка.       — Ведь она написала, что любит…       — Этого не может быть, — вздохнула девушка. — Ты что-то не так понял.       Он тут же вырвал руку из её пальцев, чтобы достать из нагрудного кармана фотографию Милены. Она стояла на берегу реки в красивом платье, с нежной улыбкой на лице. Маришка даже знала, кто её фотографировал в тот день. На обороте синей шариковой ручкой было написано:       Возвращайся живым и здоровым.       Пусть у тебя всё будет хорошо.       Целую. Я........       — По-твоему, это ничего не значит? — с возмущением спросил Макс.       Маришка тяжело вздохнула и посмотрела отчаявшемуся парню в глаза.       — Это ничего не значит, Максим. Обычная подпись.       — Разве это, — ткнул он пальцем в многоточие, — не значит «Я тебя люблю»?       У Маришки всё внутри сжалось.       — Нет, Максим. Это значит, Я — Бирюкова Милена Александовна, — с грустью ответила Маришка. — Она часто так подписывается.       Максим медленно опустился на её маленькую кровать, больше похожую на раскладушку. Пружины скрипнули. Маришке захотелось плакать. Она видела, как заскользили две влажные дорожки по его щекам, и Макс решительно вытер их рукавом. Ей так хотелось обнять его, просто утешить, но духа не хватало. Она села рядом и просто сидела, не зная, что сказать.       — Главное, что ты вернулся домой, — наконец прошептала она. — Может, это и к лучшему. Зато у тебя была цель вернуться. Представляю, как будут счастливы твоя мама, сестра. Я тоже очень-очень рада. Ты стал такой… другой.       Он невесело усмехнулся.       — Лучше или хуже?       — Конечно лучше! — воскликнула Маришка. — Ты совсем как мужик! Вон здоровенный какой!       Максим рассмеялся, потом шмыгнул носом.       — Ты классная, Мариш. Хорошо, что ты дома оказалась. Так рад тебя видеть.       Он почти весело посмотрел ей в глаза. Притворялся, она это видела. Ему было больно. Но он же мужик.       В тот вечер он позвал её с собой, отмечать возвращение домой. По пути он встретился с несколькими парнями, которых Маришка хорошо знала, они были рады, что Маришка с ними, она всегда была весёлая и классно пела. Парни очень её уважали и потому берегли, как зеницу ока.       Она видела, как мать со слезами на глазах быстро шла по улице сыну навстречу, как они обнялись, а потом на него налетела младшая десятилетняя сестра, такая же светловолосая и глубоглазая, как он.       Максим веселился. Конечно, был роскошный стол, соседи, знакомые. И, разумеется, соседки.       Маришка не знала этих девушек. Они её тоже. Маришка пела песни, все какие знала, от Валерия Сюткина до Металлики, а девушки строили глазки Максиму и его друзьям. В тот день Маришка поняла, что тоже умеет притворяться. Делать вид, что она просто рада и не испытывает боли от того, что одна из девиц залезла к Максу на колени, а потом и вовсе утащила его куда-то на берег реки, где их скрыли высокие заросли молодых ив. Она понимала, ему это нужно. Нужно напиться, нужно забыться, нужно пережить боль, разочарование.       Она уехала утром, когда стало ясно, что совершенно никому здесь не нужна. Она знала, что однажды он снова придёт. Придёт так же, как все, просто позависать в её комнате, просто послушать, как она поёт, возможно, пожаловаться на Лену.       Так и произошло.       Этот безумец пытался убедить её подругу, что он для неё чуть ли не лучший вариант. Что он любит её. Маришку коробило от этого. Кажется, именно тогда она убедилась в том, что слова парней порой совершенно ничего не значат. Они могут говорить о любви и в ту же ночь воспользоваться первой подвернувшейся дурочкой, чтобы забыть об этой своей любви.       Но ей всё равно было жаль. Ведь парням не свойственно жаловаться. А уж если он просто приходит в её комнату и молчит, значит что-то его мучит и гнетёт. Эта мука была в каждом его взгляде. Единственное, о чём он просил — поговорить с Миленой, попробовать её убедить, что все эти её отношения «за деньги» не принесут счастья. И каждый раз Маришка страдала от этого жгучего желания обнять его мускулистую спину, коснуться рукой его тонких длинных пальцев. Хотела узнать, что почувствует, если он… вдруг поймёт, что небезразличен ей? Поцелует ли он её когда-нибудь?       Но время летело, ничего не происходило.       Максим встречался с друзьями, с новыми девчонками. Маришка видела, какие девушки ему нравятся — высокие, длинноногие, красивые — под стать ему. Разве он посмотрит на неё когда-нибудь? Смешно даже предполагать. Милена была как раз в его вкусе. Маришка сошла бы за страшненькую подружку. Она не представляла, как можно предать свои вельветовые джинсы и сменить портрет Курта Кобейна на груди на что-нибудь другое? Максимум на Металлику.       В один холодный зимний день он последний раз пришёл в её комнату. Уже минуло не меньше полугода, как Максим вернулся из армии. В компании он никогда не распространялся о своей личной жизни. И вдруг пришёл — уничтоженный, раздавленный, убитый горем. Маришка была растеряна, увидев его на пороге.       — Мне нужно поговорить, — устало прохрипел он. — Я не знаю, что делать.       Они вошли в её комнату. Максим только здесь снял пальто. Он долго смотрел в окно, а Маришка на его лицо.       — Что случилось? — неуверенно спросила она, подозревая, что произошло что-то непоправимое. Максим не мог собраться. На его глазах то и дело наворачивались слёзы.       — Я… не знаю, что делать, — наконец тихо заговорил он. — Моя девчонка, ты её не знаешь, мы пару месяцев встречались. Она… — он плотно сжал губы, ноздри вздулись от гнева. — Вчера она убила моего ребёнка. Сказала мне об этом только сегодня. Я ничего не знал. Она скрывала, боялась… — его губы задрожали, а потом из груди вырвался стон боли, — боялась, что я её брошу из-за него. Даже не сказала! — выкрикнул он, и слёзы потоком хлынули из голубых глаз. — Она убила моего ребёнка!       Максим сжал кулаки. Маришка быстро приблизилась к нему, чувствуя, как разрывается её душа, и крепко обняла. Она словно ощутила всю его боль, всю его безнадёгу и отчаяние.       — Если бы я знал! Если бы она хоть намекнула, я бы никогда не позволил, понимаешь?       Маришка быстро закивала, и её слёзы мгновенно пропитали его джемпер.       — Я проломил кулаком стену в её комнате, — и он тут же показал ободранные костяшки на руке. — Думал… убью её за то, что она сделала. Что мне делать? Я не хочу больше видеть её. Знать не хочу.       — Прошу тебя, успокойся, — шептала Маришка. — Ты в праве так поступить. Я тебя понимаю.       — Она жалеет, раскаивается и плачет. Но я не могу её видеть. Мне кажется, что я никогда её не прощу. Никогда. Господи! Почему я такой кретин?! Почему не понял? Как она смогла это скрыть, мать её?!       — Максим, пожалуйста! Не казни себя, — шептала она, поглаживая его спину. — Теперь нет смысла. Всё пройдёт. Ты простишь её и себя простишь. Вы ошиблись, очень ошиблись.       — Не то слово… — выдохнул он. — Ведь ты не сделала бы так, правда?       Он вдруг схватил в ладони лицо девушки и заглянул в её карие глаза с надеждой, с мольбой.       — Почему они не такие, как ты? Почему они… такие?       — Макс… я… я не знаю.       Его близость смутила. Маришка испугалась нелепости и несвоевременности этой ситуации. Не понимала, почему он пришёл именно к ней? Почему они приходят и уходят, а она так и остаётся одна, разбираться с их проблемами?       Но ведь ему станет легче, правда? Ему станет легче?       Она отвела взгляд.       Максим обнял её, прижал к себе, и она чувствовала, как его слёзы капают ей на макушку. Всё чего она хотела, чтобы ему стало легче.       Она сотни раз задавала себе вопрос, почему он не заметил её? Почему не увидел её чувств, почему не остался? Оказалось, что нужно было время, чтобы это понять. Понять и ей… и ему.