Пернатое колесо фортуны.

      Ер тогда сбежал. Неудачный побег от собственных чувств и желаний. Оттолкнув от себя любовь, схватил рюкзак и смылся с места преступления. Но кто убийца и жертва? Ер не знал. Зато прекрасно понимал, что ближайшее будущее будет тяжким и липким, словно в коробке у кукловода. Темно, без свободы, без любви.       Ер весь оставшийся день просидел в своей квартире, слушая дождь за окном, размышляя о том, что будет дальше, складывая в голове сюжеты с плохим концом.

×××

      Ши Ён, как самый близкий друг Ера, заметил кое-какие изменения в поведении писаки. Трудно было не заметить.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ши Ён, удостоверившись, что все ушли из книжного клуба.       — В полном, — сухо ответил Ер, полулёжа разместившись на диване. Ши Ён только тяжело вздохнул, возведя свои очи в небеса, прося помощи у пресвятых небожителей. На столе он заметил синию папку Ера, его рассказ. Весь он был промокший, и листы в нём точно испортились. Ши Ёну стало жалко не только испорченный единственный экземпляр.       — Я, конечно, всё понимаю, но, Ерри, после твоей «метаморфозы» прошло три дня. Ты не только прогулял один школьный день, но и эти два дня ведёшь себя… хреново. Что произошло? Ты сам на себя не похож, — Шенн присел около Ера, разглядывая того с ног до головы.       Никаких телесных травм. Физически обыкновенный. Но как только Ши Ён не старался, Ер отмалчивался. Говорил, что всё в порядке. Шенна это уязвляло и бесило одновременно. Но смешно, что они одного поля ягоды. Шенн прекрасно понимал, что это такое — одиночество и нанесённая травма; понимал, что так просто Ер не расскажет, и нужно искать подход, иначе мы потеряем великого писателя-современника.       — Ер, не забывай кто я для тебя, пожалуйста. Мы через столько вместе прошли. Ты думаешь, что я не достоин тебя выслушать? Ты думаешь, что я здесь просто так сижу? Нет, я волнуюсь за твое состояние. Ты ходишь бледнее, чем призрак! Со мной перестал общаться, нет, со всеми! На Муана даже не ворчишь! Я за это время не видел, чтобы ты ел хоть что-нибудь, один свой кофе подтягиваешь.       А в ответ только удушающие молчание. Смотрит укоризненно, холодно, в глазах отчаяние плещется, отсчитывает последние секунды до конца. Ведь Шенн уверен, что если сейчас не справится, то он не может утверждать, что спасет Ера от самого себя.       — Ер, помнишь те времена, когда у меня всё в жизни было плохо? Когда мы ещё не познакомились с Муаном, кроме тебя за мной никто не присматривал. Люди меня ненавидили, презирали. А когда Рурет с Шеном… погибли, я совсем один остался. Тогда именно ты мне помог, ты помог осознать, что не все такие плохие, и каждый имеет право на жизнь, на мечту, на счастье. «Все срастётся!» — говорил ты мне, когда я попал в больницу с переломом, ха-ха-ха... И я возращаю тебе эти слова. Ты справишься, я уверен в этом, — Шенн похлопал Ера по плечу, подбадривая.       А Еру больно. Больно от своей же глупости и от проявленной к нему заботы. Он за эти дни избегал всё и всех. И проверки студсовета, и Ю Си, и столовую, и незаконченную книгу. Он погряз в этих недосказанностях, лжи, непонимании и любви, которая росла, становилась больше и проникала в самую самую глубь. Ер понял, что от такого не избавят, и врачи не смогут удалить эти чувства. Даже Шенн откликнулся на его молчаливый взгляд о помощи, о том, что всё вышло из-под контроля, и Ер летит в пропасть. Ши Ён увидел это. Смог развидеть.       — Ер, знаешь, я-…       — Шенн, скажи, почему любить так больно, а? — полушёпотом спросил Ер. Он повернулся спиной к Шенну. Ему так будет проще.       У Шенна в глазах всё прояснилось. Вот, в чём корень зла. Ши Ён никогда и не подумал, что Ер влюбится, по-настоящему кого-то полюбит. Он всегда был ветреным человеком, и романтика у него такая же. Лёгкая, быстрая, мгновенно заканчивающаяся. На каждую юбку поглядывал влюблённым взглядом. Интересно, что же это за человек, покоривший его сердце? Определенно, какая-нибудь красотка.       — Не знаю, но в этом взаимная любовь заключается. Чтобы пара справилась со всеми трудностями вместе, прошла через все ссоры, обретая крепкие узы.       — А что МНЕ делать, если любовь невзаимная? Я могу всё бросить, но находится с этим человеком на одной планете тягостно.       — Ты говоришь про Ю Си, да? — Шенн слегка улыбнулся.       — Откуда ты..! — Ер резко повернулся к Шенну и тут же прикрыл рот рукой, краснея. Попался.       — Вот отсюда.       — Тц, — Ер уже понял, что не сможет отвертеться. — Ну, допустим, это Ю Си, и что с того? Тоже меня возненавидишь из-за нетрадиционной ориентации? — хотя, если честно, геем себя Ер не считал.       — Стоп-стоп-стоп, не спеши с выводами. Еррушка, ты лучше скажи, с чего ты решил, что все невзаимно?       — А мне не надо понимать, что это невозможные вещи, ведь ты сам видел его и должен понимать, в чём заключается проблема. Он стольким девчонкам отказывал, а мне он даст шанс просто так? За хорошую работу? Мне не нужна такая компенсация.       — Ерри, успокойся, дай мне кое-что сказать!       — А даже если он мне даст шанс, то его отношение ко мне изменится, и Ю полюбит меня? Я уверен, что он даже в лице не поменяется. Может, я ему не по вкусу. Господи, я так ужасно выглядел в его глазах, когда меня бомбило. Теперь он точно ни на что не согласится, никогда-никогда. Моя первая любовь…       — Ер, блядь, замолчи! — и писака тут же заткнулся, поглубже вздохнув. — Хочешь, я расскажу тебе секрет?       — Секрет? Какой секрет?       — Ер, я в тебя щас чем-нибудь запульну, обещаю!       — Ладно-ладно, рассказывай.       — Поближе…       — Что?       — Подойди поближе.       Ер присел на один из стульев и приблизил свою ухо к Шенну. А Ши Ён с полуулыбкой прошептал:       — Мне кажется, что Ю Си может ответить тебе на твои чувства, — у Ера в глазах огонек загорелся.       — Почему?       — Потому что.       — Это не ответ! Говори, с чего ты это реш-…       — Еррушка, он тебя любит.       Алло, здравствуйте, что делать, если человек несёт бред? Что? Нет таких больниц, куда бы его отправили, говорите?       Хотя… ну эти шутки, сейчас Ер не может просто смотреть и шутить.       — Что за бред? С чего ты решил?       — Ну, как бы тебе сказать, — задумчиво произнес Шенн, нервно почесав висок, — я не могу объяснить, просто говорю то, что чувствую и вижу.       На лицо Ера упала тень, а атмосфера в комнате тут же изменилась на очень холодную. Ёпт, почему-то Шенн считает, что сейчас получит.       — То есть, ты полагаешься на какие-то там чувства и на свои слепые глаза, когда у меня проблемы? Да когда я тебя спасал, я, сука, караулил твой дом 24/7 и смс те грёбанные писал через каждую минуту. Зато ты мне без каких-либо доказательств говоришь, что он меня любит, причиняя тем самым вред?! Я тебя на органы пущу! — Ер побежал за Шенном, а Шенн от него вокруг стола.       — Ер! Не кипишуй так, успокойся! — испуганно проорал Ши Ён.       — Я СПОКОЕН!       — Я ВИЖУ! Положи на стол кружку, она тебе ничего не сделала!       — Зато твоя, с фламинго.       — Нет, мой Флам!       — А это я ещё ненормальный, который даёт имена вещам?!       Стук в дверь. Ши Ён и Ер вместе обернулись к двери и переглянулись. Поздновато для посещения кружка. Шенн двинулся в сторону двери, произнеся: «Я открою, наверное, Муан». Хотя Муан не стучится, а заходит практически сразу. Шенн открыл дверь и минуту не двигался. Весело хохотнув, он повернулся к непонимающему Еру.       — Я уверен, что это к тебе~       — Кто там?       — Подойди, узнаешь, — и Шенн отошёл от двери, пропуская Ера вперёд.       Ер остолбенел. На пороге у двери стояла небольшая красивая корзинка. Вся в цветах и корме для птиц. Внутри сидел цыплёнок Админ, а в клюве держал какую-то записку.       Ера пробил холодный пот. Точно, в тот день Ер сбежал и даже цыплёнка не забрал, а за эти дни он даже и не думал о нём. Вот тебе и хороший хозяин. Получается, этого цыплёнка к себе забрал Ю Си и заботился о нём всё это время.       — Прости меня, дружище, — всё, что мог сказать Ер, закрыв глаза рукой. Только о себе и думал, эгоист хренов.       Вспомнив о записке, Ер выхватил её из клюва цыпы, а тот, наконец-то, смог запищать. Ер раскрыл небольшой лист и пробежался по золотым чернилам, по красивому почерку, по словам в записке.       Ер осторожно поднял корзинку с цыпой, а записку положил в карман своей рубашки. Повернувшись к ухмыляющемуся Шенну, произнес:       — Мне пора, до встречи.       — До встречи! — Но Ер уже выбежал и вряд-ли что-нибудь услышал.

×××       Шенн вернулся к столу, взял свою кружку на руки начал проверять, не разбилась ли где. В кабинет вошёл Муан, строго глянув на погром. А, извините, творческий порядок.       — Я, конечно, знаю ваш этот фен-шуй, но у вас здесь что, была бойня?       — О, братец Гай, ты вовремя! Здесь была не бойня, просто психотерапия на час.       — Даже не хочу знать. Ты, главное, в порядке?— Ши Ёну приятно было слышать заботу в голосе Муана.       — Я всегда в порядке, ты же знаешь, — схватив стопки журналов под руки, с улыбкой сказал Ши Ён. Шенн понес журналы к шкафу, но дорогу ему преградил Муан. Он выхватил у Шенна стопку и сам понес их на полку.       — Нечего тебе таскать тяжёлое, ты же хлюпик, — оправдывался Муан, кладя журналы на место.       — Никакой я не хлюпик! Просто это ты белый медведь!       — Белый? — с недопонимание спросил Муан.       — А… а у кого волосы, как сахарная вата, м?! — звучало, будто это самое настоящее преступление за последнее тысячелетие.       — Почему сразу сахарная вата? — всё больше недоумевал Муан, приподняв бровь.       — Потому что вкусная!       Муан посмотрел на него и засмеялся. Зато Шенн разместил руки на груди и недовольно глядел на Муана.       — Получается, я по вкусу тебе? — деловито спросил Муан, подходя к Шенну в плотную. Очень неожиданно оказался близко, смутив тем самым обоих. А Шенн слегка покраснел от таких умозаключений. Ещё как по вкусу, знаешь, сожрал бы всего и не подавился.       — А что, если так? — решился на признание Шенн. Признание? Ши Ён не уверен, что это сейчас самое удачное время, но была не была.       — Вот значит как, — без смеха, который был секунду назад, серьёзно произнёс Муан. Шенн отступил на шаг, но не успел он сообразить, как оказался в кольце рук, и его тут же прижали к себе. Не зная куда деваться, Шенн положил свои руки на большие плечи и испуганно взглянул на Муана.       — Я... я... это, — отвернулся, что ему говорить?       — Можешь ничего не говорить, — будто прочитав его мысли, Муан подал голос. — Я ждал, когда ты сам себе признаешься.       — То есть, ты знал!?       — Догадывался, — Муан тут же поцеловал Шенна в лоб. — Надеюсь, что и ты примешь мои чувства...