Глаза цвета неба

      Весна в Токио по обыкновению очаровывает глаз. Тут и там деревья цветущей сакуры источают аромат, от которого приятно кружится голова. Но не более приятно, чем ощущение длинных блондинистых прядей меж моих тонких девичьих пальцев. Раз за разом пропуская пряди через них, я смотрю в голубые глаза напротив и вижу в них что-то большее, чем любовь. Целый мир. Целую вселенную, объятую теплом. Его белые, почти жёлтые волосы ассоциируются с солнцем, что ласково светит поутру и обнимает лучами просыпающуюся землю. Его глаза как небо, светлое и чистое, что не предвещает бури или грозы. Но с ним я бы пошла в самую темную ночь, в самую непроглядную тьму и под самую страшную бурю. Дейдара мягко перехватывает мою руку и я чувствую, как наши пальцы тесно сплетаются, а мое многострадальное сердце пропускает очередной удар. — Сегодня и правда прекрасный день, хм, — произносит блондин, улыбаясь краешком губ. — Такой же прекрасный, как твоё искусство, сенпай, — мои щеки краснеют и я тут же слегка трясу головой, благодаря чему мои фиолетовые пряди закрывают часть лица.       Ничего не отвечая, Дейдара ведёт меня куда-то вглубь оживленного парка, где отовсюду доносится гул голосов. Все жители решили выйти в такой чудный день, отбросив все свои дела. Я собиралась прочесть книгу, но за мной пришел несносный блондин, которого я очень сильно люблю, и сказал, что мы идём гулять. Я удивилась, но последовала за ним. Мы редко гуляли вместе. В основном, будучи близкими друзьями, мы могли оставаться у него или у меня в квартире, смотреть фильмы, обсуждать книги или какие-то произведения искусства, а потом по-дружески заняться сексом. И спать в объятиях.       И всё бы ничего, но я понимаю, что тону в своих чувствах, которые меня поглощают, как омут. Дейдара сенпай позволяет мне находиться ближе, чем другим, касаться его и целовать, когда я захочу, но ведь это не значит, что он может испытывать то же самое, что и я. Я это прекрасно понимаю и знаю, что не буду ничего менять. Просто не смогу. Потому что кроме него мне никто не нужен. Никто не западет в душу и не проникнет в сердце, где он поселился. Я просто следую за парнем, оглядываясь вокруг, пока он не садится под дерево и рывком не усаживает меня к себе на колени. Ахнув от неожиданности, я довольно мягко приземляюсь, после чего утыкаюсь носом в его шею. — Хикари чан, мне щекотно, — Дейдара начинает посмеиваться, а я не прекращаю дышать ему на нежную кожу, желая укусить её. Хотя мы очень редко кусаем друг друга: только под особое настроение. — Эй, ну прекрати, хм! — он отстраняет моё лицо от своей шеи, взявшись за него рукой, и я не успеваю ничего возразить или даже поругаться на него в привычной шуточной манере, так как его губы накрывают мои.       После сего столкновения, я приоткрываю рот, впуская его шаловливый язык, который начинает сплетаться с моим, снова вытворяя со мной невообразимые вещи. Каждый раз как первый: только эмоции, от которых кружится голова и острые ощущения, которые моё тело помнит до тех пор, пока это не повторяется снова. Мне очень нравится то, какие у нас сложились взаимоотношения. И я уверена, что такого нет больше ни с кем, хотя я знаю, что он был с другими. Дейдара ничего не скрывает от меня. Пусть потом я плачу, свернувшись на постели под грустную музыку Лил Пипа, но я переживаю это, потому что каждый раз слышу от него, что никто и никогда не заменит меня. Ведь я его самая близкая подруга и наверное самый близкий человек.       А он для меня — жизнь. Существование, которое он наполняет своим присутствием. Закрыв глаза, я отдаюсь своим чувствам снова под пение птиц где-то высоко над нами. Мы находимся в уединенном месте, где не собрались на пикник радосные японцы. Мы с Дейдарой всегда находимся наедине. Потому что кто бы ни пришел — лишний. Мы оба это понимаем. Я начинаю хотеть большего, поэтому мягко отстраняясь, заново вдыхая воздух и будто по новой учусь дышать. Дейдара неожиданно мягко целует меня в макушку, и я снова прижимаюсь к нему. — Хикари чан, мне нужно кое-что тебе сказать, — внезапно говорит блондин и я поднимаю голову, глядя на его сосредоточенное лицо. — А? — я слегка напрягаюсь, заметив его серьезность. Сползаю с его коленей, после чего снова забираюсь сверху на парня и усаживаюсь лицом к нему, оседлав его ноги. — Мне так непросто это говорить, хм. Несмотря на то, что я всегда тебе говорю всё, ты же знаешь. Просто сейчас мне тяжело, — он смотрит мне в глаза, а я начинаю переживать. — Это… Касается нас с тобой? — спрашиваю я, заранее готовясь к ответу. Я понятия не имею, как я это переживу, но всегда себя считала сильной личностью. Тсукури утвердительно кивает, и сердце в моей грудной клетке будто замирает. — Я должен тебе сказать, что я, кажется, влюбился, — произносит совершенно четко и серьезно.       Я не знаю, как на это реагировать. Мне кажется, что мир под ногами вот-вот рухнет. Мой личный мир. У нас с ним, похоже, миры совершенно разнятся отныне. Но мне очень интересно, кто она. Кто — та, что смогла ему меня заменить? Спустя столько времени и то, что мы прошли вдвоём. — Я… — я судорожно вдыхаю, давясь воздухом, прежде чем продолжить, — я тебя поздравляю? — выходит вопросительно. Лучше бы я сейчас подавилась этим воздухом, этими словами, и просто исчезла. — Пока не с чем, — Дейдара как-то тяжело вздыхает, и я это ощущаю всем своим телом и нутром. Кажется, ему так же больно, как и мне. — Значит, нам придется прекратить? — выдавливаю я из себя через силу. Мне становится плохо. Внутри словно расползается пустота, разрушая всё, вокруг себя. Но я сдерживаю слезы, хотя мои зелёные глаза уже наверняка поблескивают в солнечном свете. — Наверняка, да, — твердо говорит мне Тсукури, выбивая из лёгких последний воздух. Мне больше не за что цепляться, и соленый поток срывается из моих глаз. Я начинаю дрожать. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — говорю как можно спокойнее, ощущая невероятную боль в груди, что прямо давит. — Я не могу быть счастлив, — Дейдара касается пальцами моего лица, проводя кончиками вдоль мокрых дорожек, — если ты мне не скажешь, что любишь меня, Хикари чан. Мои глаза расширяются и я едва не падаю, но Дейдара успевает меня перехватить, удерживая руками за талию. — Что? — шепчу я, уверенная, что мне просто почудилось. Что я сошла с ума из-за этого блондина. Поехала крышей. Свихнулась на нём. — Что слышала. Я намерен прекратить всё это, потому что я влюбился в тебя, — как-то обиженно буркнул последнюю фразу сенпай, смешно надув щеки. Я начинаю заливисто хохотать, неожиданно для нас обоих. — Эй, что смешного, хм? — Дейдара не понимает что именно меня так развеселило, но я не могу остановиться, так как мой смех стал отчасти каким-то истерическим.       Утихомирившись, я снова беру прядь его распущенных волос на макушке, а затем собираю остальные пряди, после чего одной рукой достаю резинку из кармана джинсов. Я всегда ношу с собой резинки для волос, потому что часто заплетаю сенпаю хвост. Иногда два, когда у меня шутливое настроение. Наверняка другого бы Дейдара за это ударил уже. Именно это меня всегда подстёгивает и даже возбуждает.       Но на этот раз я постаралась вложить в свои привычные действия всю нежность, на которую я способна. По взгляду голубых глаз я вижу, что он ощутил перемены. Дейдара всегда понимал меня. Малейшие изменения и он всё видит. — Я так сильно люблю тебя, Дейдара сенпай, что если бы ты тоже это ощутил внутри себя в полной мере, ты бы взорвался, — говорю я наконец то, о чем так долго молчала. Моё сердце уже тысячи раз было на грани разрыва на атомы, так что я не вру. — Тогда ты сделаешь для меня одолжение, хм? — Тсукури проводит кончиками пальцев по моей открытой шее, при этом наблюдая за моими глазами. Останавливается в районе выреза на майке, и моя кожа покрывается стадом мурашек. — Всё, что угодно, — без преувеличения отвечаю я, склонив голову набок и облизнув губы. — Перестань быть моей подругой, Хикари чан, и стань моей девушкой, — глаза цвета неба жадно изучают моё лицо в ожидании реакции и хоть какого-нибудь ответа. — Хорошо, давай попробуем, — отвечаю я, шепча ему это в губы, которые тут же приоткрываются навстречу моим. Наши пальцы обоих рук снова сплетаются и мы целуем друг друга сквозь улыбки на устах, пока над нами поют птицы и кружатся в весеннем воздухе лепестки сакуры, плавно, будто в вальсе, оседая на землю и на наши волосы.