Не наши звёзды погаснут

      Все четверо одеты в одинаковые чёрные костюмы и белые рубашки с галстуками. Только сейчас до остальных доходит, что в точно такой же одежде Жирков. Слева, на кармане пиджака, имеется белая надпись «Regulus», какую уже видели на зонте Юрия.       Миша толкает в бок Артёма, чтобы тот повернулся к Игорю. Собственно, не трудно догадаться, насколько впечатлён и восхищён Акинфеев. Он действительно будто попал в свой идеальный мир, где всё чётко, строго и одинаково для всех, без отдельных личностей, любящих выделиться из толпы.       — То есть у них тут ещё и костюмы выдают с символикой? — возмущённо спрашивает Федя. — Я, блядь, деньги свои трачу, а этим просто так?       — Ой, будто тебе есть, куда эти деньги ещё тратить, — отмахивается Артём. — Уж лучше на костюмы спускать, чем на твои наркоманские сборища и прочие блядки. Вот я, например, на мечту коплю, мне действительно обидно...       — Да иди ты со своей мечтой. Тебе сто лет копить на неё и всё равно не накопишь.       Самый старший из команды, которому, судя по словам Жиркова, двадцать восемь лет, поправляет очки, внимательно рассматривая расположившихся на диванах людей. Лицо у него какое-то странное, будто он не от мира сего, и даже кажется, что он не умеет фокусироваться на чём-то, а просто смотрит сквозь объект.       — Далер Кузяев, — представляет Юрий этого странного парня. — Отвечает у нас за информацию. А ещё составляет рабочие календари, ищет необходимые данные и вообще разбирается в технике.       — Коллега, значит, — Илья подходит к Далеру, протягивает руку для пожатия, однако тот медленно поднимает взгляд на Кутепова и долго вглядывается в него. Лишь спустя минуту Далер пожимает руку, но свою тут же отдёргивает, словно обжёгся.       В целом, Илья ведь тоже со странностями, и, видимо, других на работу информаторами не берут. Саша думает, что Далер с Ильёй обязательно сработаются. Жирков что-то уточняет у Дениса и тот подтверждает, что Илья действительно занимается поиском информации, правда, никаких календарей и графиков не делает, потому что для этого в «Ригеле» есть Марио.       — Мой первый помощник, — указывает на него Денис.       — У меня тоже такой есть, — с еле заметной улыбкой кивает Юрий и машет рукой парню рядом с Далером. — Вячеслав Грулёв. Впрочем, можно и просто Слава.       Высокий Слава выходит чуть вперёд. У него внимательный, но какой-то ужасно тяжёлый взгляд, и когда все начинают его рассматривать, то ловят себя на мысли, что перед ними более молодая копия Игоря. Во всяком случае, характер у Славы явно непростой, да и судя по тому, что у него на одежде ни одной пылинки и лишней складочки, он тоже поборник правил и установок.       — Приплыли, — хмыкает Артём. — Игорька еле от подобной дури избавил, так теперь тут нашёлся.       — Зато сразу понятно, с кем лучше не конфликтовать, — делает вывод Саша.       Грулёв обводит взглядом говорящих, хмурясь. Они вмиг замолкают, получая в ответ одобрительный кивок. Ну, надо же, ему лет-то не больше двадцати пяти, а уже такая сила немого убеждения. Если отдать его в ученики Игорю, то через год-два он, может быть, и превзойдёт его. Жирков тоже чуть заметно улыбается на действие Славы, которое произвело впечатление даже на таких, как команда «Ригеля».       — Андрей Мостовой и Данил Круговой, — тут же подзывает к себе двух оставшихся парней, чем-то похожих внешне друг на друга, Юрий.       — Для своих Мост и Круг, — говорит Андрей.       Эти улыбчивые парни сразу начинают нравиться Саше своим расположением и дружелюбием. Он улыбается им в ответ, понимая, что хоть с кем-то удастся выйти на контакт практически сразу, а это уже какой-никакой успех. Во всяком случае, внешних странностей за Андреем и Данилом замечено не было.       Впрочем, они вдвоём, определённо, находятся под впечатлением от того, что стоят в одном кабинете с такими живыми легендами, в которых превратилась команда Дениса после «стрелы» с «Империей». Андрей вдруг выходит вперёд и решает пожать руку самому Денису, а заодно и Марио, как его первому помощнику. Обоим улыбается широко и ослепительно, желая, видимо, запомниться.       Артём, чувствуя, что сейчас будет происходить дальше, поднимается с дивана и начинает продираться ближе к Марио. По пути он отталкивает Александра, так не в тему вставшего прямо на дороге, Сашу и чуть задевает плечом Илью. Тот лишь закатывает глаза.       — Артём Дзюба, приятно познакомиться, — говорит Артём, протягивая руку Андрею. Он удивлённо хлопает глазами, не совсем понимая, что от него хочет этот человек, но на всякий случай протягивает руку в ответ. Артём энергично её жмёт, хотя всё планировалось вообще иначе, однако Федя из своего угла уже ржёт во весь голос, а Дзюба не собирается окончательно падать в грязь лицом. Он обязан исправить неловкую ситуацию.       Андрей явно понятия не имеет, что Артём из себя представляет. Да и откуда ему это знать? Понятно, что в первую очередь всегда начинаешь искать кого-то знаменитого, а тот же Денис, например, вообще руководитель «Ригеля». Наконец, отцепившись от Артёма, Андрей продолжает свой путь по «красной дорожке», доходя до Ильи. Он долго смеряет его взглядом, очевидно, припоминая. Понятно, что легендарного Монстра уже подзабыли, но Андрей откапывает в памяти кое-что о нём. Илья, однако, ограничивается лишь солидным кивком головы. Одно дело пожать руку своему коллеге по информаторскому цеху, а другое — дать себя потрогать какому-то непонятному парню, который ещё в школу ходил, когда Илья пробивался на вершину рейтинга.       Сашу Андрей удостаивает вниманием, наверное, только потому, что тот изначально ему улыбнулся. И как же Головина радует этот факт, ведь контакт понемногу пошёл. Но пока он тихо радуется, Андрей проходит мимо, естественно, совсем не известного для него Александра, понемногу добираясь до близнецов. Начинается самое интересное для всех присутствующих в кабинете и что-то абсолютно идиотское для Артёма, презрительного фыркнувшего.       Андрей неловко мнётся перед диваном, где сидят близнецы. В это время Антон занят стряхиванием капель воды с куртки, да и вообще бо́льшая часть мероприятия в кабинете Жиркова как-то проходит мимо него, внезапно увлёкшегося личными проблемами. Только лёгкое касание плеча от Лёши заставляет Антона оторвать взгляд от куртки.       — О, господи, — дёргается он, замечая перед собой Андрея, протягивающего руку с надеждой во взгляде.       — Здравствуйте.       — Ну, привет.       — А вы Алексей или Антон?       Близнецы удивлённо переглядываются, пытаясь понять, откуда Мостовой вообще может знать их имена. И что ему от них надо? Зачем он тут стоит? Почему Артём так гневно прожигает их всех взглядом, конечно, тоже интересно, но, в целом, не особенно удивительно. А вот с чего вдруг Федя разулыбался?       — Я-то пока Антон, а он пока Лёша. Тебе это зачем?       — Ну, это же вы первые в рейтинге?       — Да, мы... И что дальше?       — Круто! — восхищённо говорит Андрей, быстро пожимает руки обоим и возвращается к своему товарищу в лице Данила. — С тебя пятихатка, я выиграл!       Круговой вмиг грустнеет и лезет в карман за купюрами. В его ладони мелькает аккуратно сложенная бордовая бумажка, которая тут же вырывается Андреем.       — Андрей и Данил, — строго произносит Жирков, заставляя парней вздрогнуть. — Вы как себя ведёте? Перед вами уважаемые люди из Москвы, специально приехали, сидят и смотрят этот цирк! Руководитель «Ригеля» должен это терпеть, по-вашему? С обоих штраф по сто.       — Сто штук?! — возмущённо выкрикивает Андрей. — Юрий Валентинович, это как?! Мы спорили на пятьсот рублей, а вы с нас сотнями снимаете!       — Чтобы неповадно было ерундой страдать. Вы — лицо «Регула», вы — будущее этой организации, но сейчас вы — позор. Просто позор. Денис Дмитриевич, я прошу прощения, что вам приходится это сейчас слушать.       — Да я, в общем-то... — начинает Денис немного растерянно.       — Простите, мы больше не будем, — виновато произносит Данил, упирая взгляд в пол.       — Это не отменяет штрафа. Так, встали ко всем. Только выкиньте мне что-нибудь ещё, вышвырну к чёрту из организации.       Андрей фыркает недовольно, убирая руки в карманы. Они вновь становятся рядом с Грулёвым, который одними губами вздыхает: «Идиоты». Жирков же принимается что-то торопливо объяснять Денису.       — Так, значит, сейчас я проведу ваших по этажу тогда. Вот ключи от кабинета.       — Простите, а вы где будете, если это теперь мой кабинет?       — В другом. У меня их два, — отмахивается Юрий, словно у каждого человека в мире есть по два рабочих кабинета. — А здесь ещё ваш отец сидел, когда приезжал пару раз. Денис Дмитриевич, вам бы тоже вещи положить. Ваш этаж восьмидесятый. И помощнику вашему тоже комната выделена, не беспокойтесь. Так, а вашу команду прошу пройти за мной на семьдесят восьмой.       Все подхватывают вещи, Антон в первую очередь берёт куртку. Артём начинает продираться обратно, снова отталкивая с пути мешающихся, но на этот раз с большей доли злости. Во-первых, ему не захотели пожать руку. Во-вторых, каким-то чёртовым Миранчукам её пожали, да ещё и с таким видом, будто они тут короли мира. Этот Андрей вообще знает, что они на самом деле предатели и просто мерзкие люди? Надо бы его просветить, а то голову себе задурил. Артёму просто по-детски обидно. Он обязательно ещё выскажет всё Игорю, когда они останутся вдвоём у себя в комнате. И, между прочим, Артём хочет, чтобы его пожалели!

***

      Жирков идёт по коридору так быстро, что люди с чемоданами и сумками, а кто-то даже с коробками, еле-еле успевают за ним. Свою команду Юрий отпустил вперёд и сказал не мешаться под ногами. В принципе, половина вопросов о том, почему Слава поведением больше напоминает Игоря, тогда как Андрей своей неординарностью смахивает на Артёма, снята. Ведь Юрий относится ко всем одинаково строго, и тут остаётся лишь два варианта, как себя вести: либо ты начинаешь целиком и полностью следовать установленным правилам, находя какие-то плюсы и перестраивая свой характер, либо ты остаёшься собой, всячески идёшь против принятого курса и за это гарантированно получаешь по голове, впрочем, не прекращая продвигать свои взгляды. Конечно, есть и третья модель — Далер. Но, чтобы ей соответствовать, надо быть в своём мире, то есть немного тронуться умом, а все уверены, что Далер именно не в себе. Не настолько критично, чтобы не уметь выполнять рабочие задачи, но где-то на уровне Ильи, может быть, совсем чуть-чуть похуже.       — Эта комната свободна, та тоже. Здесь живёт Андрей. Соседняя за Данилом, — говорит быстро Жирков, размахивая руками. — В самом конце коридора комната Далера, остальные пустуют, так что, в полном вашем распоряжении. Селитесь, как хотите.       — Простите, а двухместные есть? — спрашивает Артём больше в шутку, чем серьёзно.       — Двухместные? — очевидно, с чувством юмора у Юрия всё не так хорошо, потому что он совершенно не понимает. Ладно, хочет серьёзности — будет серьёзность. Артём, в принципе, в любом ключе готов рассмотреть свою просьбу. — А что, у вас в «Ригеле» кто-то жил вдвоём? Какие-то такие правила?       — Конечно. Понимаете, Юрий Валентинович, в современном мире возможно всякое. Вот, скажем, я и Игорёк живём вместе уже полтора года. Естественно, в одной комнате. И как-то странно, спустя столько времени, разъезжаться без особых причин...       Акинфеев бледнеет, потом краснеет и точно не хочет сейчас смотреть на Жиркова. Тот ведь знал его ещё подростком, да и молодым видел, пока не уехал в Петербург управлять новой организацией. Сейчас у Юрия рухнет мир, потому что вряд ли он в своём возрасте способен воспринять информацию от Артёма, а Игорю потом это как-то разгребать. Боже, вот говорил же ему Дмитрий Николаевич не связываться со всякими, подобными Артёму, и почему не послушал?       — Ну, если так, — медленно проговаривает Жирков, старательно подбирая слова. — Возможно, у нас достаточно большие кровати...       — О, класс, большие кровати — это автоматический плюс для вашей организации, — говорит Артём. — В целом, я бы везде большие кровати ставил. Нет, просто сами подумайте, если человек любит спать, как я, растянувшись на весь матрас, но у него при этом будут свисать руки и ноги. Разве это удобно? Это совершенно неудобно! Что касается меня и Игорька, вы не подумайте там чего-то, просто у нас в «Ригеле» не такие хоромы, как у вас, и комнат не так много. А у меня комната была... Вы бы видели этот ужас! Там постоянно что-то ломалось, вот я и переехал к Игорьку. Мы с ним уже сто лет напарники, дружим, так что, не вижу проблем с тем, чтобы пожить в одной комнате. Тем более, у нас-то двухместные были. Во-о-от, — Артём задумчиво чешет затылок, на ходу сочиняя очередной бред. — Ну и короче, привыкли мы уже вдвоём жить, поэтому немного неудобно сейчас снова по одному будет. А большие кровати — это лучшее, что придумало человечество!       Миша пытается не лопнуть от сдерживаемого смеха. Про отношения Артёма и Игоря он узнал ещё по пути из аэропорта сюда, когда Дзюба, не увидев ничего стоящего и интересного за окном машины, начал болтать без умолку со старым товарищем, упустившим последние лет десять его жизни.       — Вы меня запутали окончательно со своими комнатами и кроватями, — хмурится Жирков, и как же Игорь благодарен судьбе, что мужчина не стал вникать во всю ересь, которую нанёс Артём, потому что выводы из неё Юрий мог почерпнуть совершенно неутешительные. — В общем, у нас тут свои правила. Если можете сделать так, чтобы вам было удобно без ущерба для нашей организации, то флаг вам в руки. Я лезть не буду, но и вы своим уставом не размахивайте. Пойдёмте дальше, у нас ещё кухня со столовой, общие гостиные, выходы на балконы и... Дальше разберёмся.       Экскурсия продолжается, и Жирков сначала приводит всех в те самые общие гостиные. Довольно просторные помещения, отделённые от коридора аркой. Здесь много диванов, несколько стеллажей с книгами, в углу стоит какая-то изящная скульптура из настоящего мрамора, как уверяет Саша. Ещё его занимают картины на стенах. В «Ригеле» картины висели только в коридоре перед кабинетом Дениса, и это были портреты всех убитых Денисом или его отцом руководителей преступных объединений. Причём, рамка под портрет по центру стены до сих пор была пуста, — Саша специально ходил и смотрел, — хотя предполагалось, что в ней поместят портрет руководителя «Империи». Его убили, но либо это сделал не сам Денис, либо он не захотел причислять своего бывшего друга в общую статистику и оставил место под что-то более существенное. Вернее, под кого-то.       Так вот, в общих гостиных «Регула» нет ни одного портрета. Только пейзажи и натюрморты. Есть одна картина какой-то баталии. Как утверждает маленькая табличка рядом — это «Бой за знамя под Аустерлицем» Виктора Мазуровского. Саша, конечно, ни художника, ни картины не знает, но впечатление она на него производит. Хотя бы тем, что просто висит на стене в здании преступной организации. Однако Жирков уже ведёт их дальше.       Выясняется, что на этаже есть ещё и библиотека с небольшим читальным залом. На этом моменте Миша присвистывает, не уставая поражаться размаху возможного. При этом в библиотеке имеется винтовая лестница на семьдесят девятый этаж. Туда можно добраться и на лифте, конечно, но именно из библиотеки ты сразу поднимешься в бильярдную комнату. Жирков не даёт времени рассмотреть её, и многие даже не успевают подняться, зато Федя каким-то чудом опережает Артёма, везде лезущего вперёд, и может хотя бы минуту потратить на эту комнату. Впрочем, он слышит, что остальных уже ведут к каким-то балконам, поэтому вынужден поторопиться.       — Можно чуть-чуть медленнее, — просит Федя, буквально перепрыгивая несколько ступенек сразу, ведь ему ещё надо взять свои, а если быть точнее, то совершенно не его, вещи. Спасибо всё тому же Артёму, спихнувшему половину барахла. — Блядь.       Все оборачиваются к Феде, держащемуся за колено.       — У меня хрустнуло колено из-за вашей беготни! Сука, ну, блеск, теперь я разогнуть его не могу.       — Да, Феденька, ты бы в свои годы осторожнее, а то рассыпешься, — качает головой Артём. — Говорят, есть какие-то мази со змеиным ядом для суставов.       — Нахуя мне мази, если и твоего яда хватит?       Жиркова, впрочем, мало интересует Федино колено, и он невозмутимо продолжает путь в том же темпе, что и раньше. Смолов теперь хромает позади всех, пытаясь выпросить хоть немного помощи, но никто, кроме Миши, не предлагает своё плечо. Артём, возможно, обиделся на шутку про яд, Игорь должен постоянно держаться рядом с Юрием... Кстати, с чего вдруг? Видимо, Акинфеев сам для себя это решил. Можно было бы понадеяться на близнецов, да только от Антона помощи Федя не получит никогда, а Лёша перенял свою очередь по тасканию коробки, и ему только Феди не хватает для полного счастья, конечно.       Балконы также поражают своим размахом и величиной. В московском небоскрёбе были только смотровые площадки где-то на верхотуре, а вот именно балконов чуть ли не на каждом этаже никто не придумал. А тут они настолько просторные, что можно вечерами собираться всем коллективом и, условно говоря, жарить шашлык. Эта странная, а от того особенно привлекательная, идея пролетает в голове Артёма и, кажется, одновременно в голове Миши, определённо, тоже любящего подобные неожиданные приключения.       — Ох, чёрт, — говорит Жирков, доставая из кармана телефон. — Осталась только кухня. Идите туда сами, мимо не пройдёте точно. А у меня внезапные дела.       Он исчезает с такой же скоростью, с какой вёл всю свою вынужденную экскурсию. Игорь, взяв на себя временные бразды правления, предлагает всем сначала положить вещи в комнатах, а потом уже идти смотреть кухню, предварительно собравшись в коридоре. Все, разумеется, принимают это предложение, потому что таскаться с кучей барахла надоело.       А кровати в комнатах действительно большие, наверное, о чём-то таком Артём мечтал всю жизнь. Саша мгновенно забывает тот факт, что ему уже давно не тринадцать лет, и с разбега прыгает спиной на матрас.       — Какой он мягкий, я сейчас умру! — восхищённо произносит он. — Ради этого стоило уезжать из Монако.       — Цыплёнок, ты помочь мне не хочешь? — спрашивает от дверей Александр, понемногу переставляющий их багаж за порог.       — Не-а! И ты забей на это всё, ложись рядом.       — Нам через пять минут с Игорем встречаться, забыл уже?       Саша только машет рукой, будучи уверенным, что не встанет с этого места никогда. Зачем? Он хочет пролежать на «райском ложе», как уже окрестил кровать, до конца своих дней. Просто рядом нужен Александр, а большего не требуется.       Конечно, через пять минут никто не собирается. Артёма тоже приходится силком оттаскивать от кровати. Саша, пролежав на матрасе всё время, поднимаясь, вдруг цепляется взглядом за остальные вещи в комнате, и они, естественно, тут же захватывают его внимание. Головин мечется от лампы на тумбочке к письменным принадлежностям на столе с вытаращенными глазами, пока Александр, наконец, не ловит его за талию, смеясь. Миша, придя к себе в комнату и решив, что вещи он всегда уберёт с прохода попозже, садится в кресло и залипает в телефон на добрых двадцать минут. Илья немедленно звонит Роме, чтобы рассказать тому про всё уже увиденное, услышанное и узнанное. Разумеется, без какого-либо восторга, а то Рома ещё решит, что ему тут понравилось и он никогда не вернётся обратно в Москву. Да, Илью тоже многое восхитило, особенно библиотека, где, будь тут Рома, они бы прочли каждую книгу друг другу вслух. Однако Ромы тут нет, поэтому не стоит брызгать слюной направо и налево, как это делают все остальные... Федя же вздыхает с облегчением, доходя до дивана. Теперь он сможет разобраться с ногой, а кухня... Ой, да нужна ему эта кухня! С другой стороны, Федя не знает, пойдут ли её смотреть близнецы, а если пойдут, то ему тоже лучше сходить. Только эта мысль заставляет его подняться на выход. Сами же Лёша и Антон в это время, как дураки, ждут всех в коридоре. Просто у них не появилось никаких внезапных дел.       — Ёпт, твою мать, — поражённо говорит Артём, когда они заходят на кухню, совмещённую со столовой. — Да тут три наших, ригелевских, влезет.       Две плиты, чтобы, очевидно, не создавать очередь, два же холодильника, потому что, наверное, когда-то коллектив «Регула» был большим, если ещё судить по количеству комнат. Потом взгляд цепляется за кремовый диван около стены. На таком можно спать в полный рост даже Артёму. Чёрт, да он вообще жил бы на этой кухне! В метре от дивана — обеденный стол, впрочем, за ним уже сидят члены команды Жиркова, попивая чаёк. Кроме стола, есть ещё высокая барная стойка, отходящая от стены рядом с основным кухонным гарнитуром, а с двух сторон от неё — шесть барных стульев. Вот только залезать на эту верхотуру ради каждого приёма пищи или от простого желания выпить утром кружку кофе, конечно, вообще неудобно. Да и места под тарелки там не слишком много. В общем, коллектив «Ригеля», не сговариваясь, дружно выбирает себе стол в качестве наиболее удобного места для приёма пищи.       — Как вы вовремя пришли, — произносит Андрей, поднимаясь из-за стола. — Славик, разрешишь мне пояснить несколько правил для наших дорогих московских гостей?       Грулёв кивает головой, понимая, что сегодня, видимо, весь день отдан под бенефис Мостового. Пусть развлекается, как хочет, главное, что свой штраф он уже получил. Тем более, как ни крути, а правила у них в организации действительно есть, так что осветить их для приезжих надо.       Андрей подходит к одному из холодильников и открывает дверцу, демонстрируя некоторые заполненные полки.       — Каждому отведено по две. Вот эти, эти и те, правда, уже заняты, есть только одна свободная, так уж вышло, — тут же Андрей переходит ко второму холодильнику, где тоже кто-то умудрился отхапать себе две полки, не переместившись к коллегам. — Зато остальное совершенно свободно и полностью в вашем распоряжении. И да, не знаю, как у вас, но у нас запрещено любое воровство еды, под каким бы предлогом оно ни было, — Андрей специально выделяет голосом каждое местоимение, лишний раз подчëркивая, где чьë место сейчас, и кто у кого в гостях. — Может быть, мы и похожи на общагу, но вот на деле это далеко не так. Прошу помнить.       Саша понимает, что контакт, на который он так рассчитывал, всë же не получится установить настолько просто, как показалось ему в кабинете. Улыбками не отделаешься, ведь тут тоже не парни с улицы живут, а будущие профессиональные преступники, уже начавшие свой путь.       — Кстати, чайника у нас всего лишь три, поэтому надеюсь, что вы свои привезли. Нет, мы могли бы поделиться, вот только, если кто-то из вас сломает один, то сразу возникнут неудобства, а зачем нам это, верно?       — Взяли, не беспокойся, — произносит Антон, щурясь.       Он, может быть, побольше остальных понимает, что сейчас происходит. Такое им с Лëшей доводилось видеть в детдоме, когда старожилы устанавливали свои правила для новеньких. Они так же, как и Андрей сейчас, указывали, куда кому ходить и где не дышать. Здесь надо снова включать наглость и быть быстрее чьих-то слов, которые не являются законом до тех пор, пока не были произнесены вслух.       Андрей подводит всех к столу, чтобы показать, как выглядят у каждого кружки, к которым, естественно, нельзя прикасаться посторонним людям, а также, как сидят его товарищи. Места, оказывается, тут тоже за всеми строго закреплены, ведь порядок должен быть везде.       — Вот этот мой, — садясь на стул напротив Данила, продолжает Андрей.       — Тогда вот эти — наши, — хватается пальцами за спинки последних двух стульев Антон, не успевает Мостовой сказать ещё что-то вдобавок к предыдущему. — Мне и Лëше.       Данил, который соседствует с одним из выбранных стульев, поднимает взгляд на Антона и улыбается ему, одобряя поступок. В целом, всë представление Андрея и было затеяно с той целью, чтобы увидеть, как Миранчуки будут себя вести. Они ведь для парней — настоящие легенды, кумиры, на которых те стремятся быть похожими во всëм. Правда, пресмыкаться перед авторитетом ни Андрей, ни Данил не собираются, наоборот, они хотят показать близнецам, что тоже чего-то стоят и скоро могут их обойти.       — Это получается, что больше мест нет. Тогда для остальных в распоряжении вся стойка. Хотя там на два стула меньше, чем вас. Значит, будем есть в разное время, — завершает Андрей.       — Охуенно, — сплëвывает Артëм. — Просто прекрасно.       Он злится даже не из-за того, что ему достались не самые удобные места. Это, конечно, тоже играет кое-какую роль, но в меньшей степени. Главное, что хреновы Миранчуки снова в выигрыше, снова успешнее. Нет, это действительно начинает жутко бесить. С какой стати им так прëт?!       — Ну да, сейчас бы с ногой по всяким стульям скакать, — недовольно бубнит Федя.       — У тебя нога через полчаса пройдëт. Разнылся тут!       — Федь, если тебе действительно будет неудобно из-за ноги, то можешь на моë место садиться. Мне вообще не принципиально, где сидеть, — говорит Лëша, вызывая недоумение у брата. Вот только этих жертв ему не хватало! Федя что, заслужил этот стул? Конечно, нет. Ни разу. Ничем.       Далер вздыхает, рассматривая что-то в журнале, развёрнутом перед ним. Ненадолго внимание перемещается на него, но вскоре вновь возвращается к существующей проблеме стульев и, в целом, грядущей жизни. Андрей ждёт вопросов, чтобы гордо повторить всё, что сказал, поставив всех из «Ригеля» в окончательный тупик. Пусть не думают, что ради них здесь начнут что-то менять, подумаешь, из Москвы приехали. А это Питер, бандитский город, где даже первоклассники идут в школу и думают о том, как же прошла очередная «стрела» между двумя группировками. Здесь даже в газетах есть отдельная страница, посвящённая цивилизованному криминалу, как здесь часто называют преступную сферу.       — Приезд было бы неплохо отметить, — говорит Миша, которому больше всех хочется как-то снизить градус нарастающего напряжения. Он, конечно, в друзья к этим парням из команды Жиркова набиваться не думает, просто некомфортно в такой неоднозначной обстановке банально стоять, не то, что работать. Хотя, немного поразмыслив, Миша приходит к выводу, что ему, в целом, плевать. У него здесь своя конкретная задача, которую он решит любой ценой, а происходящее вокруг — лишь фон.       — О нет, Юрий Валентинович не разрешает нам устраивать никаких пьянок, — ожидаемо включается Слава. — Если у вас по-другому нельзя, то делайте это за пределами нашего небоскрёба.       — Послушай, а не много ли... — угрожающе начинает Артём, надвигаясь на Грулёва, однако Игорь вовремя перехватывает его за локоть, оттаскивая в сторону. — Нет, ну, совсем оборзели!       — Между прочим, праздников у нас никаких не было уже давно, — как бы невзначай говорит Данил, смотря на Славу. Тот категорично мотает головой. — Они же не будут прямо гулять на весь город, правда? К тому же, у них завтра начинается работа. Посидят тихо, отметят. А вообще, надо бы нам немного сблизиться, мы же теперь одна команда...       — С какой это стати?! — возмущается Артём, пытаясь вырвать руку из хватки Игоря.       — Нам так Юрий Валентинович сказал. Типа вы приедете, и мы все станем временно единым коллективом под управлением Дениса Дмитриевича вашего. Ну, нашего в какой-то степени тоже.       — Здрасте, приехали, а нам никто об этом сообщить не хотел? — включается в общую волну возмущений Федя, которого любые внезапные новости и перемены уже начинают напрягать. Он вообще не сторонник глобальных изменений, потому что они обычно ломают всю привычную ему жизнь.       — Так-то, Марио всем говорил, вроде, — вспоминает Илья. — Во всяком случае, я слышал.       Игорь тоже кивает согласно, что и он в курсе, только был уверен, что это знание распространяется на всех. Артём и Федя продолжают чувствовать себя идиотами и надеются, что хотя бы все остальные ничего не слышали. Александр разводит руками — он не в курсе ни одного дела внутри «Ригеля», ему это и не нужно. Саша виновато опускает глаза, думая, что действительно забыл. Он мог, легко, потому что в голове вечно ветер и бардак, а мысли скачут, как кони. Ещё много лет назад Игорь его за это ругал чуть ли не каждый день, а Игорь, конечно, умеет ругаться. Жаль, что у Саши редко получается исправлять ошибки вовремя.       — Одна команда, так одна команда. Абсолютно похуй, — комментирует Антон. — Лично для меня мало, что изменилось.       — Тогда я подключусь в ваше общество. Мне тоже всё равно, как дальше. Главное, чтобы без лишних проблем, — соглашается Миша.       — Так мы празднуем или нет? — спрашивает Андрей. — Славик, ну, Славушка, соглашайся. Праздники — это веселее, чем сон в девять вечера. Мы же не мелкие уже, можем себе позволить погулять разочек. Тем более, на нашей стороне большинство. Только ты и, наверное, Далерка против. — Но Кузяев вообще не слушает, поэтому его даже причислять к кому-то глупо.       Грулёв строго и осуждающе смотрит на Мостового, который пытается взглядом и улыбкой добиться от этого человека разрешения. И кто это тут ещё главный: Жирков или Слава? Впрочем, Слава, наверняка, пойдёт жаловаться наставнику, если что-то выйдет за рамки приличия. Однако Андрей сдаваться не привык. Он подходит к Славе, кладёт подбородок ему на плечо и очаровательно хлопает глазами.       — Славушка, пожалуйста, один разочек!       — Один раз. Только потому, что в этом месяце ни одного праздника не было.       — Я тебя люблю! — Андрей чмокает Славу в щёку, но тот немедленно начинает стирать поцелуй ладонью, отпихивая товарища.       — А вчера ты говорил, что меня любишь, — с драматичным расстройством в голосе произносит Данил. — Значит, всё было из-за денег, да?       — Ой, да я вас всех люблю! — обнимая обоих за плечи, говорит Андрей. — Что ж, сегодня веселимся!

***

      Пока до вечера ещё остаётся время, Федя решает заняться наиболее важным делом. Ему надо помочь Антону, надо где-то найти пятьсот тысяч, чтобы от него отвязался этот подозрительный Ведран. Смолов уверен, что пятьсот тысяч — не деньги, и у него они всегда точно есть, потому что... Нет, у него точно есть какая-то сумма, которая ни на что не потрачена.       Федя шокировано и удручённо смотрит на свой счёт на карте, сообщающий ему, что осталось лишь пятьдесят. Пятьдесят грёбаных тысяч рублей и ни копейкой больше! Да, когда и на что он успел всё потратить? Две недели жизни в селе не могли высосать из него целую зарплату. Федя судорожно припоминает, что с ним происходило в последний месяц, чтобы не оставлять вопрос открытым. Так, ну, пару раз сходил в клуб, чисто развеяться, чтобы не думать о близнецах каждую свободную секунду своей жизни, ну, вроде познакомился с кем-то недели три назад и погулял там дня два, а может, четыре. Часы себе новые купил, потому что старые надоели. Это всё было в рамках терапии! Пусть и несогласованной с Юрием Палычем, но это не имеет значения. Ах да, Артём уговорил его поставить на «Арсенал» в финале Кубка России сотку. «Арсенал», кстати, проиграл, а Федя так и не понял, почему именно он должен был в этом участвовать. Зато как смешно потом было смотреть на сокрушающегося Артёма, кричащего проклятия в телевизор и в конце признавшего, что надо было ставить на «Локомотив». Те практически всегда Кубок брали. Ну, как-то так, по мелочи, зарплата и ушла. Что же делать?       И тут Федя вспоминает, что у него много друзей. Конечно, надо просто попросить у каждого немного взаймы! Антон всё равно не узнает, да и какая ему вообще разница, главное, что Федя решит его проблему. А сам Смолов легко отдаст долги с первой же зарплаты.       Он так быстро вскакивает на ноги, словно никакое колено не болело несколько минут назад, и мчится в ближайшую комнату, где обитает Головин. У этого точно полно денег, он же с Александром в отношениях.       — А сколько надо? — интересуется задумчиво Саша.       — Ну, тысяч сто, можно сто пятьдесят... Лучше, конечно, двести.       — Цыплёнок, ты помнишь, что у нас финансовые трудности? — оборачивается к нему Александр. — Это не к тому, что нам жалко, просто у нас действительно нет в свободном доступе миллиарда, чтобы просто так разбрасываться.       Саша сочувственно кивает головой. Ну нет, Федя что, зря шёл? Хоть пять рублей, но он займёт. Вспомнив, что именно он — лучший переговорщик во всём «Ригеле», умеющий добиваться своего при помощи слов, Смолов тут же принимается рассказывать свою историю. С Сашей можно быть искренним и честным, но, чтобы точно на него повлиять, придётся, конечно, кое-где приукрасить, немного сгустить краски и добавить драматизма. Так и рождается этот рассказ, который Федя до сих пор считает лучшим в своей жизни, о том, что вот уже два года он безответно влюблён в Антона, а тому совершенно плевать. Однако Федя отступать не привык, и он обязательно добьётся внимания Миранчука, обязательно даст ему понять, что эти чувства вполне серьёзны и это не какое-то мимолётное увлечение, как раньше. Сейчас же, у Антона возникли некоторые проблемы, а Федя, безусловно, не может остаться в стороне. Любимому человеку нужна помощь, и Федя готов на всё, лишь бы её оказать.       — Так, получается, Артём не пиздел? — удивляется Головин. — Блин, а я думал, он просто, как обычно, нёс всякую чушь про тебя.       — В смысле, как обычно?       — Ой, да забей. Ты что, Артёма не знаешь? Ладно, сейчас всё будет. Нет, а вообще, я рад за вас. Ну, то есть сейчас радоваться пока нечему, но я верю, что у вас с Антоном всë получится. Вы ведь действительно могли бы стать неплохой парой... Хотя, погоди, Антон же с Лëшей. А как же?..       — Втроëм.       — В чëм? — глупо хлопает глазами Саша, у которого, наверное, сейчас мир пополам раскололся.       — Так, Головин, давай, я тебе потом прочту лекцию про варианты отношений между людьми. Прими тот факт, что я влюблëн в обоих близнецов, просто помощь сейчас нужна конкретно Антону.       Саша начинает суетиться и что-то искать, пока, наконец, не вытаскивает пачку денег. Федя давно не видел столько наличными.       — Тут двести пятьдесят. Я просто подумал, что у нас с Александром ещё есть, как-нибудь месяц проживём, а тебе действительно надо. Ну, и ты потом обязательно вернёшь.       Впрочем, сам Александр решительно не согласен. Между прочим, это его деньги, он их зарабатывал тяжёлым трудом. В буквальном смысле рисковал свободой и жизнью. А Саша так легко их сейчас отдаёт, будто они эти бумажки печатают время от времени, когда делать нечего. Нет, надо было слушать Ведрана и не снимать всё со счёта в монакском банке. Они лежали бы себе и дальше. Но Саша уже принимается объяснять, что всё ради благого дела, ради любви, а что может быть важнее любви?       Федя не знает, чем закончилась эта небольшая история, потому что он закрывает за собой дверь и отправляется дальше. Осталось лишь двести тысяч. Считай, ничего.       Однако совершенно, казалось бы, неожиданно начинаются проблемы на ровном месте. Илья ничего не даёт. Он путано объясняет, что пока они все здесь, в Петербурге, он собирается отсылать часть Роме. Как будто бы тому не будут платить без присутствия Ильи рядом! Что за бред? Но Илья не собирается ничего пояснять непонимающим с первого раза, да и вообще он уже чем-то смертельно занят, так что не может отвлекаться, поэтому Федю просто выставляют в коридор ни с чем. Прекрасно, он, определённо, рассчитывал именно на такую дружескую помощь.       К Игорю Федя идти не спешит, потому что там гарантированно наткнётся на Артёма, которому лучше вообще не знать, зачем Федя собирает деньги. К тому же, если до слуха Дзюбы дойдёт имя Антона, он может вообще сделать что-то такое, чтобы деньги никогда до Миранчука не дошли. Поэтому Федя думает зайти к Мише, но вспоминает, что тот совершенно не в курсе ситуации, да и никогда не был частью их коллектива. Пусть сначала привыкнет быть в команде, а потом уже начнёт участвовать в подобных мероприятиях. Федя же отправляется с визитом на восьмидесятый этаж к Денису и Марио.       Чего он никогда не ожидал от этих двух, так это полного игнорирования. Ни на один стук, ни на один оклик не среагировали. Нет, мало ли чем они занимались в своей комнате, но... Между прочим, Денис, как руководитель, вообще не имеет права среди дня думать о чём-то постороннем, не касающемся работы. Когда у него были проблемы с Марио, он не знал, что делать, как быть и как осознать свои чувства, именно Федя помог своими советами. И что он получает взамен? Ничего?! Понятно, что советы — не деньги, но тогда они были ужасно важны для Дениса, как важны сейчас двести тысяч для Феди.             Везëт, что Игоря он находит в коридоре, поэтому не придëтся сейчас контактировать с Артëмом. Тем более, вот с Акинфеевым точно можно быть совершенно честным, без всяких прикрас. Он ведь не поверит ни одному выдуманному Фединому слову, потребует чистой правды и будет смотреть на любую проблему исключительно трезвым взглядом. За что ему, конечно, большое спасибо.       — Двести тысяч — это немало, — заключает Игорь. — И как Антон только умудрился влезть в такие долги?       — Я обязательно спрошу у него потом.       — Только вряд ли ответит. Я понимаю, что это всë нужно достаточно быстро. Хорошо, я дам. Только не двести, а сто. Больше не могу сейчас. Ты же всех обошëл?       — Не получилось достучаться до Дениса и Марио, причëм, в прямом смысле, — говорит Федя, видя, как Игорь достаëт из карманов купюры. Он что, просто так таскает сто тысяч с собой? — Погоди, у тебя тоже наличка? Блядь, в каком веке мы живëм, а?       — Сейчас вообще ничего не дам, — предупреждает Игорь. — Это лично мои, которые из борделя идут. Просто мы с Артëмом уже полтора года, как объединили бюджет, но я всë равно считаю, что некоторая часть должна быть лично при нас. На всякие такие непредвиденные случаи.       — Разве Артëм на свою мечту отдельно не собирал?       — И до сих пор собирает. Он откладывает туда треть, а всë остальное в общий бюджет.       — Смотрю, у вас уже прямо семья. Бюджеты, кровати.       Игорь кусает губу, хмурясь. Да, может быть, для окружающих они с Артëмом действительно выглядят практически семьëй, но Игорь так не считает. Ему до сих пор тяжело признать эти отношения во всеуслышание, перед коллективом. Конечно, они, наверное, давно догадались, всë знают, но кое-что Игорь никогда не станет делать публичным.       Семья семьëй, а проблемы у них есть. Вернее, есть что-то, что для Игоря напоминает проблему в начальной стадии. Он всегда умел накрутить себя из-за ерунды и не растерял этот навык с годами. Суть в том, что всë равно держать это в себе уже не получается, вот Игорь и думает частично поделиться с Федей, как с другом.       Куда логичнее было бы выбрать Дениса, ведь того он знает гораздо дольше, и друзьями они стали раньше. Вот только у Дениса сейчас есть прекрасные отношения с Марио, такие идеальные, что на зубах скрипеть начинает. Прямо надо брать с них пример. Куда уж лучше... Наверное, это жестоко, эгоистично и вообще не по-дружески, но Игорь боится, что Денис тут же полезет к нему со своими советами, зато Федя... У Феди вообще сейчас нет личной жизни, ведь то, что у него происходит с близнецами настолько ужасно, что даже Игорь с Артëмом на их фоне будут выглядеть парой года.       Акинфеев понятия не имеет, в чëм именно их проблема, но он еë чувствует с каждым днём всё сильнее и сильнее. Господи, как же отвратительно что-то понимать, но не иметь возможности и слов для формулировки! Хотя нет, кое-что Игорю всë же удастся сформулировать.       Насколько же странно признавать, что часть всех бед лежит на Антоне. Мир сошëлся на нëм, не иначе! И это, определëнно, начинает бесить. Просто Артëм буквально каждую минуту думает о том, как бы избавиться от Миранчуков. Нет, сначала это было хорошо в какой-то степени. Он заботился о Феде, помогал другу. Артëм всего лишь считает, что близнецы не принесут в его жизнь ничего положительного, только вымотают нервы и сведут в могилу. Однако если раньше Артëм просто так считал и пытался объяснить это Феде, то теперь, потерпев неудачу на первом этапе, он уже стал выдумывать совершенно радикальные способы спасения. Дзюба действительно хочет не допустить этих отношений, и, его бы воля, он бы, наверное, в принципе Федю на километр к Миранчукам не пускал, особенно к Антону.       Боже, сколько раз за день Игорь слышит это имя! Такое ощущение, что Антон живëт вместе с ними и постоянно путается под ногами. Артëм вечно о нëм говорит. Антон то, Антон это! Блядь, да если он тебя так беспокоит, может, тогда с ним жить и будешь?! Нет, Игорь никогда ничего подобного Артëму не скажет. Бесполезно, да и потом Дзюба ещë ляпнет в ответ что-то, вроде: «Вот видишь, грëбаный Миранчук и нашу жизнь портит!» В целом, конечно, будет прав. Только Игорь объективно понимает, что портит не сам Антон, а бесконечные мысли о нëм. И это уже невозможно!       Ревнует ли Игорь? Да кто знает, может, это и есть та самая пресловутая ревность, а может, это вообще другое. Игорь просто чувствует, что терпеть дальше у него не получится, что это переходит все границы. Он хочет в те времена, когда у них с Артëмом всë только начиналось, когда у них был секс без особых обязательств, хотя оба уже знали, что это те самые отношения. Игорь, может, хотел бы даже какого-нибудь скандала, может, даже с парой разбитых тарелок и грубыми словами, сказанными на эмоциях. Лишь бы только они никак не касались Антона, да и вообще близнецов.       Кстати говоря, Игорь совершенно не против, если по итогу у Феди с Миранчуками что-то сложится. Что бы это ни было. Игорь не считает их тройку, хотя это, конечно, довольно странно, невозможным союзом. Пусть. Главное, чтобы они были счастливы. Особенно Федя. Он ведь достоин быть счастливым.       — Эй, ты чего завис? Всë нормально? — Смолов трогает Игоря за плечо.       — Да, всë хорошо. Держи деньги. Я думаю, ты можешь попробовать ещë ближе к вечеру дойти до Дениса.       Миша выходит из комнаты, переключая внимание Игоря на себя, а потом тот уже не видит смысла продолжать диалог дальше. К тому же, вещи только начал разбирать, а до праздника хотелось бы с ними закончить.