Судьба со дна океана

      Добрый день. Куда смотреть? Хорошо. Нет, я не один. Он, думаю, к концу моей вступительной речи подойдёт.       С недавних пор я начал жить в загородном доме. Нет, я не жалуюсь, здесь очень комфортно, живу как во дворце. Но всё-таки маленькая проблемка есть — мой...сожитель... Или напарник? Друг? Или вообще парень? Буду честен, я не знаю, кем он мне приходится. Всю свою жизнь я его знать не знал, не видел никогда, а потом вступил в Гильдию Эсперов. С этого момента моя жизнь стала другой. Начнём с того, что меня как раз поставили в пару с Ним! Нет, я опять не жалуюсь, мы были отличной командой, но его заторможенность не всегда хорошо сказывалась на нашей продуктивности. Под конец всей этой заварушки с Фицджеральдом, когда его банковский счёт достиг нуля, я вообще думал, что моего непутёвого напарника уже нет в живых. Ха, я был тогда наивен и не знал его так, как знаю сейчас. Тогда он просто появился из ниоткуда и прыгнул в океан. Один вопрос: зачем? Но не придал я на тот момент этому большого значения, потому что важным было не это. Совсем не это. Ну, я вроде как взял на себя обязательства главы Гильдии, поэтому и живу здесь. Неплохо поднялся, правда? Что ж, думаю, Вы уже поняли, кто я. Но, напомню. Меня зовут Джон Стейнбек, приятно познакомиться снова! А моего... парня? Ладно, неважно. Этого прекрасного мужчину с длинными волосами, который только что пришёл, зовут Говард Филлипс Лавкрафт, будьте знакомы...в который раз! Говард, не туда смотришь. Вон там камера. Он устал просто, извините его.       Конечно, я понимаю, что первоначально нужно рассказать о том, как так вышло, что мы живём вместе, если Говард прыгнул в океан. Что ж, это не столь огромная история, поэтому рассказать можно буквально в нескольких словах.       Это произошло случайно и, если брать романтический подтекст, даже банально. Через год моего правления Гильдией тёмной ночью при свете луны я прогуливался по побережью, размышляя о том, что же мне с ней делать. Нас, в смысле членов Гильдии, осталось нет ничего, поэтому думы мои были глубоки и тяжелы. Но прошу заметить, они вообще никак не повлияли на мою наблюдательность, потому что я же как-то заметил, что из воды кто-то выходит. Я сначала обомлел, подумал, что галлюцинации ловлю, что русалки уже мерещатся, а потом по очертаниям силуэта понял, кого послала нелёгкая на мои плечи. Конечно, изначально я подумал о том, что, может, стоит развернуться и уйти, но что-то неприятное заскрежетало у меня на душе, и я пошёл вперёд. Нет, я почему-то побежал к нему! К счастью, расстояние было не очень большим, ну, может быть, метров пятнадцать. Подлетаю я к нему и вижу не очень радостную картину: он, полностью промокший, что не удивительно, ведь он только что из воды вышел, в которой год проспал, как осиновый лист дрожал от ветра, дующего со стороны океана. Я, конечно же, сразу понял, что так он и заболеть может, поэтому кое-как, попутно расспрашивая, стянул с него мокрый плащ и накинул ему на плечи свой пиджак. Да, толку никакого, но он всё-таки сухой; пока он будет намокать, мы хоть от воды подальше отойдём. Кстати, диалог у нас вышел не очень конструктивным, поэтому я и решил, что лучше привести его домой, а там уже расспросить как следует. Но, кому интересно, разговор был примерно таким: — Говард! Говард, ты что тут делаешь? Какими судьбами? — я начал задавать вопросы, подходя ближе. — Есть... — монотонно проговорил он, поворачиваясь ко мне. — Что? — честно, иногда он пугает. — Я голоден, — снова этот безэмоциональный голос. — Ааа, ну, тогда пойдём ко мне, — именно во время этих слов я стаскивал с него плащ, а дальше вы знаете.       Дошли мы благополучно, Говард нигде не уснул, что уже давало большие шансы на разговор без казусов. На тот момент я был вообще без понятия, что он предпочитает в пище, поэтому в буквальном смысле слова играл в рулетку. Но, как оказалось, мой бывший напарник был не настолько придирчив в плане еды. Ну, или же он был просто очень сильно голоден.       Сразу после трапезы, находясь в гробовой тишине, он... Что вы думаете? Правильно, он уснул, сидя за столом! Пришлось перетаскивать его на кровать в одной из комнат. Она же, ну, комната, впоследствии стала его личной, и теперь он в ней живёт. Ну, иногда он там спит, конечно, но у всего свои нюансы.       Вот такой была наша с ним встреча. Живём мы вместе уже два года, а я всё сильнее чувствую, будто привязываюсь или даже влюбляюсь в этого таинственного человека (а человек ли он?) по имени Говард. Это очень странно, никогда ничего подобного не было! ***       Каждый раз Джон быстро проигрывал этот монолог, а-ля интервью для какого-нибудь знаменитого журнала, руководство которого так неожиданно заинтересовалось личной жизнью главы остатков от Гильдии Эсперов, у себя в голове. С одной стороны он делал это по той причине, что всё никак не мог понять, что же такое он испытывает к тому, кто в одной личности собрал для него роли нынешнего сожителя и бывшего напарника, а с другой — он просто хотел таким необычным образом напомнить себе тот день, который какой-то приятной тревогой запомнился его душе. Вспоминая те события, Стейнбек осознавал и поражался тому, насколько сильно тот Говард отличается от того, которого Джон видит теперь каждый день. Он стал более...сытым? Ну, серьёзно. В ту ночь мужчина выглядел очень худо, он буквально напоминал Смерть, что пришла пожинать душу, а сейчас...сейчас он выглядит как человек. Самое главное изменение, которое сильно бросалось в глаза, так это кожа, которая стала не такой прозрачной, хоть и по-прежнему была бледной. На самом деле, это единственное крупное замечание по внешности, потому что в остальном Говард почти не поменялся. Ну, волосы его стали немного длиннее, чем тогда. Разве это считается за сильное изменение? Ну, он перестал их как-то укладывать, из-за чего всё чаще блистал перед Джоном с причёской, а-ля взрыв на макаронной фабрике. Такой внешний вид мужчины очень забавлял Стейнбека. Но стоит заметить, что потом он сам по несколько часов расчёсывал их, думая о своём, о делах гильдии, и не замечая, как Лавкрафт под плавные манипуляции с его волосами засыпал, опустив голову на грудь. Да, пожалуй, это была одна из самых сильных близостей за все два года, так как больше личное пространство друг друга они не нарушали.       И вот сейчас, двадцатого августа, Джон шёл домой в несколько смешанных чувствах. Вроде и день такой замечательный — его сожитель тридцать один год назад родился, но как-то тягостно было на душе у Стейнбека, будто сегодня должно было произойти что-то, что поменяло бы его жизнь.       Зайдя в дом с несколькими пакетами продуктов, потому что этот день он хотел провести очень празднично, парень как и всегда был встречен тишиной. Ну, а что ещё можно ожидать от совместного проживания с человеком, который постоянно спит? В комнатах ничего не меняется, не сдвигается, всё будто находится в дрёме вместе с их обитателями. Но подождите! Джон-то ещё тут, он не спит дни напролёт, хотя в последнее время блондин будто заразился от Говарда сонным состоянием и всё чаще стал проводить дни крайне лениво. Однако сегодня парень хотел зажечь! Хотел встряхнуть как следует Лавкрафта!Оказавшись дома и оставив покупки на кухне, Джон решил проверить комнату, которая была в собственности мужчины и которая абсолютно никак не менялась. Естественно, он никого в ней не обнаружил. В принципе, парень знал, где искать мужчину, поэтому не особо волновался насчёт такого "исчезновения" своего сожителя. Для проживания Говарда было отведено ещё одно помещение — бассейн, поэтому Стейнбек направился туда, чтобы разбудить "спящую красавицу" гильдии и занять его каким-нибудь делом, только бы тот не проспал весь остаток дня.       Войдя в огромную комнату с двумя из четырёх стеклянными стенами, а если быть точнее, то на них просто располагались окна от потолка до пола, расстояние между которыми было не больше пятидесяти сантиметров. По центру, естественно, находился бассейн, на дне которого Джон сразу же увидел Лавкрафта. Ну, собственно, да, он спал. В бассейне. Под водой. Любой бы удивился, если бы увидел такую картину, но не Стейнбек, хотя в первый раз он чуть было врачей не вызвал, думал, что всё, утонул его бывший напарник. Это просто было настолько необычно, что парень совсем забыл о том, что Говард год был в океане и, вероятно, именно на дне.       Блондин подошёл к краю и присел на корточки: так он мог лучше рассмотреть мужчину, хоть его фигура и внешний вид были несколько искажены. Джон опустил руку и прошёлся пальцами по поверхности воды, создавая рябь. Это было обычное действие, которое он выполнял каждый раз, когда приходил домой: у Лавкрафта был чуткий сон, поэтому от любого волнения окружающей среды он просыпался. Однако этого не произошло сейчас, и парень напрягся. Неужели что-то произошло? Он посчитал, что времени на размышления у него нет, поэтому тут же, не снимая никакой одежды, прыгнул в бассейн. Никогда ещё Стейнбек вот так не входил в воду — дельфинчиком, неуклюжим дельфинчиком с кучей брызг, — обычно это всё происходило более медленно, а тут он не мог тянуть резину, потому что в душе его липкой жижей разливалось волнение, обволакивая собой всё, что встречало на своём пути. Джон собрался духом и поплыл к брюнету, на дно, но на него, в отличие от Говарда, физика работала и всё норовила поднять его тело на поверхность. И вот, потратив уже почти все силы на то, чтобы оставаться под водой, блондин добрался до мужчины и в очередной раз убедился в том, что тот не может утонуть: Лавкрафт спал, просто спал и никого не трогал. Стейнбек, конечно же, вздохнул бы с облегчением, если бы мог, однако именно сейчас он понял, что воздух в его лёгких имеет свои пределы и только что он достиг своего минимума. Парень машинально схватился за плечо Говарда, чем его и разбудил. Брюнет открыл глаза и сонно посмотрел на причину своего пробуждения. Картина, конечно, была прекрасная: чуть ли не посиневший Джон крепко держал его за рубашку, хотя мог уже давно поплыть наверх. Сообразив, что у блондина кончается кислород, мужчина обхватил его рукой за талию и в считанные секунды всплыл на поверхность. Стейнбек сделал глоток свежего воздуха и закашлялся. — Спасибо, — проговорил он чуть позже. — Я, конечно, не врач, но, по-моему, людям не свойственно долго не дышать под водой, — это была первая длинная реплика Говарда за всё их совместное проживание. — Ты прав... — ему не дали договорить. — Так почему же ты почувствовал себя бессмертным? — Волновался. Ты никак не отреагировал на колебание воды, я подумал, что что-то случилось. Но ты прав, я сглупил, прости. — Волновался? Джон, я максимально польщён, но больше так не делай, ладно? — Угу. А можно я кое-что ещё сделаю? — Давай, только... — на этот раз договорить не дали Говарду, потому что блондин очень резко, обняв его за шею, припал к губам мужчины и, не находя сопротивления, углубил поцелуй, делая его более страстным и жарким. — Ч-что это сейчас было? — удивлённо произнёс Лавкрафт после того, как они оторвались друг от друга. — Проверил, — прошептал парень, смакуя на губах угасающее ощущение недавнего поцелуя. — Проверил что? — Что ты мне нравишься, — виновато улыбаясь, проговорил блондин. — И ты мне, — ответил брюнет, немного подумав, и теперь уже по своей инициативе поцеловал Джона в губы. *** — Ты же в курсе, что я буду активом, Говард? — Я знаю. — Отлично.       А далее послышались мягкое шуршание ткани и скрип кровати...