Незнакомка

— Бал-маскарад, — разглядывая письмо, протянула Арья. Санса искоса поглядела на сестру и невольно поёжилась. Маски, которые носила Арья, никогда не были приятными, не говоря уже о том, что получались из лиц мёртвых людей. — Но тебе хоть скрывайся, хоть нет, — продолжила Арья, специально не замечая пристального взгляда. — Всё равно узнают. — Почему это? — удивилась Санса. — Можно надеть маску на всё лицо, не узнают же меня по ушам и подбородку. — А волосы? — хмыкнула Арья. — У кого ещё на этом балу есть такие волосы? Санса посмотрела на свои рыжие пряди и вздохнула. Действительно, ни у одной леди из благородных домов, которые приглашались ко двору на праздник, не было подобных. Брюнетки, шатенки, блондинки всех оттенков, но ни одной рыжеволосой. Разве что дочь дяди Эдмура и Рослин в будущем могла иметь бронзовый оттенок, но пока была ещё очень мала, чтобы говорить наверняка. Санса вообще, если говорить откровенно, ехать на этот бал не хотела. Всякий визит в Королевскую гавань воскрешал в памяти самые плохие воспоминания, картины смерти отца и золотую клетку, в которую её посадила Серсея. Но отказываться от приглашения Драконьей королевы было не принято, ведь бал был не простой, а ежегодный, праздник великой победы и нового объединения Семи королевств под знаменем дракона. — Да я и не стараюсь скрыться, — пожала плечами Санса. — Маски лишь прихоть королевы, вряд ли будет кто-то, кто не узнает Тириона, Ашу или саму Дейнерис. — Ещё и Джон придёт как всегда в своём плаще, замотанном мехом, — рассмеялась Арья. — Зачем вообще нужен этот маскарад? Санса пожала плечами. Прошло три года со дня взятия Королевской гавани, и каждый год Дейнерис устраивала что-то новое. Видимо, управлять такой огромной территорией оказалось не так весело и увлекательно, особенно после опустошающей войны. Санса как могла восстанавливала Север собственными силами, но даже ей приходилось порой запрашивать что-то у королевы. Что уж говорить про Простор, Штормовые и Западные земли, которые полностью упали на плечи правящего рода. Иногда казалось, что Джон так стремительно сбежал за Стену только для того, чтобы не решать все эти вопросы. Джон – которого теперь все знали как Эйгона VI Таргариена – действительно собрался вместе с Тормундом и одичалыми за Стену сразу, как только всё немного успокоилось. Санса не знала, как они с Дейнерис обсудили свою родственную связь и к чему пришли, но Джон, признав себя Таргариеном, официально и очень церемонно отрёкся от Железного трона в пользу своей тёти, выступив перед всеми лордами с речью, явно написанной Тирионом. Санса, присутствующая при этой речи, услышала примерно следующее: «Я не буду сидеть на этой железке, мне не надо ваших поклонений, я хочу, чтобы все оставили меня в покое, а ещё у неё есть драконы». Санса решение Джона поддержала сразу, правда, она думала, что он вернётся вместе с ней в Винтерфелл. Но он решил иначе, сказав, что лучшего Хранителя, чем Санса, Север всё равно не найдёт. И ушёл, забрав с собой одичалых, Призрака и чувство защищённости и надёжности. В первые недели Сансе казалось, что она не справляется ни с чем, а все вокруг смотрят на неё косо, оценивающе, как будто только и ждут, что она оступится и сделает что-то неправильно. Глупое, на самом деле, ощущение было, ведь справлялась Санса прекрасно. С Джоном они переписывались постоянно. Санса писала длинные письма, рассказывая о жизни Винтерфелла, о Бране и Арье. Джон отвечал в привычной для себя краткой манере, но Санса никогда не обижалась, зная, что даже пара строк от него пропитаны любовью, теплотой и грустью о доме. Джон неплохо жил за Стеной, но всё-таки тосковал по Винтерфеллу, что было особенно видно, когда он раз в год ехал на тот самый Королевский бал, на обратной дороге обязательно гостя в доме детства несколько недель. Санса всегда почему-то надеялась, что в следующий раз он задержится на пару месяцев, а когда-нибудь, возможно, останется навсегда.

***

Музыка играла быстрая и весёлая, повсюду слышались разговоры и громкий смех, дамы хихикали, пряча улыбки под веерами, мужчины шутили, а слуги едва поспевали подносить гостям вино. Санса недовольно скривилась, радуясь, что под маской этого не видно: с каждым разом пиры Дейнерис всё больше и больше напоминали пиры Роберта Баратеона. Даже Серсея устраивала вечера намного изысканнее и спокойнее. Сама королева, впрочем, была весела и не испытывала никакого недовольства. Как сказал Сансе Тирион однажды: Дейнерис была невестой на дотракийской свадьбе, вряд ли что-то ещё может её удивить. Гости, несмотря на маски, действительно легко узнавались. Вот Аша, всё ещё больше похожая на мужчину, чем на женщину, но всё-таки нарядившаяся в платье. Короткие волосы отросли до плеч, но всё ещё были слишком коротки для любой леди, что, впрочем, саму Ашу вряд ли волновало. Скорее всего и под платьем скрывались не кокетливые чулки, а походные брюки, чтобы скинуть пышные юбки сразу же по выходу из зала. Тирион надел маску чисто символически по всем вполне понятным причинам. Он расхаживал между гостями, умудрялся участвовать в пяти разных разговорах, шутить и отвешивать комплименты дамам. Санса была действительно рада его видеть и с удовольствием пообщалась бы с ним, но Тирион либо действительно не узнал её, либо сделал вид. Санса, вопреки своим словам сестре, всё-таки постаралась замаскироваться. Привычные серо-синие спокойные тона и строгий покрой Севера она поменяла на легкомысленный яркий струящийся по плечам и ногам шёлк Юга, свои заметные рыжие волосы старательно спрятала под накладную заплетённую короной косу белых локонов, а лицо практически полностью закрыла маской, оставляя открытыми только губы и подбородок. Так маскироваться не было никакой особой причины, просто стало любопытно, узнает ли её кто-нибудь или нет. Пока все подходящие не узнавали. — Не подарите ли вы мне танец, миледи? Санса чуть не вздрогнула от прозвучавшего рядом знакомого голоса, но улыбнулась и кивнула, подавая Джону руку. Тот повёл её ближе к танцующим, но не вывел в центр, как делал обычно на пирах в Винтерфелле, которые Санса неизменно устраивала ко дню его приезда. Перед ними слегка расступались: Джон хоть и был без своего плаща и не надел цвета Таргариенов и Старков, которые носил на всех официальных мероприятиях, но всё равно легко узнавался. Санса легко и привычно подстроилась под его шаг и краем глаза заметила пристальный и колкий взгляд Дейнерис. Королева, видимо, не одобряла, но Джон не обратил на это внимание, так что Санса тоже не стала, только крепче сжала пальцы на его плече. Танец был лёгким и быстрым. Джон вёл её в ритме, приподнимая и кружа, и Санса улыбалась и улыбалась, с трудом сдерживая смех. Ей было так весело и хорошо, впервые так хорошо и свободно в городе, который когда-то перевернул всю её жизнь и лишил детства и наивности. Джон как будто специально хотел ей это компенсировать, поэтому один танец сменился другим, потом третьим, а потом они как-то незаметно оказались на тенистой аллее, медленно прогуливаясь и наслаждаясь прохладным почти уже ночным воздухом. — Как вам вечер, миледи? — спросил неожиданно Джон. Санса едва не замерла от вопроса. Джон до этого даже не пытался с ней заговорить, только улыбаясь привычно скупо, но искренне. Санса так и не могла понять, узнал ли он её или нет, поэтому мучительно решала, стоит ли отвечать: лицо и волосы скрыть она могла, но изменить голос ей вряд ли будет под силу. Если Джон узнал её, тогда и не было смысла волноваться, но если нет… Санса не хотела разрушать этот момент, если нет. Ей хотелось сохранить это внимание Джона, внимание не как к сестре, а как к… загадочной даме? Поэтому Санса не ответила, только улыбнулась и пожала плечами, неопределённо качнув веером. Как бы так спросить, узнал её Джон или нет, чтобы не выставлять себя дурочкой… Может всё-таки заговорить, попытавшись изменить голос? Или шёпотом, шёпот сложно различить по голосам. Но от мук выбор её спас сам Джон. — Не разговариваете со мной, миледи? — спросил он с лёгким поддразниванием. — Как жаль, я так и не узнаю вашего имени. Как же мне потом искать вас? Санса почувствовала, как странные мурашки пробежали по телу и замерли где-то в районе поясницы. Если Джон не узнал её, то она может и побыть прекрасной загадочной дамой, вот только потом вряд ли он сможет её найти. Но оно и к лучшему, потому что в голове Сансы тут же родился безумный план. План, на который она никогда бы не отважилась, и который сейчас казался самым важным и нужным в жизни. Ох, кажется последние бокалы вина были лишние, но что же теперь сделаешь? Санса остановилась, удерживая Джона за руку. Пару раз выдохнула, а потом шагнула вперёд и прижалась к его губам своими, успевая заметить удивлённо приподнятые брови. Джон сначала опешил, но потом обвил одной рукой её талию, а другую положил на шею, наклоняя её голову. Поцелуй, невинный поначалу, быстро перерос во что-то большее, намного большее, чем можно было себе позволить. Поэтому Санса с сожалением, но всё-таки быстро отстранилась и легко оттолкнула Джона от себя, стремительно убегая прочь, не особо разбирая, куда, прямо по подстриженной траве.

***

Санса вдыхала полной грудью воздух и любовалась мирным и неторопливым течением реки. Удивительно, как прекрасна была весна на Севере, принося бурную зелень на земли, которые раньше были почти всегда покрыты снегом или хотя бы изморозью. Путешествовать домой всегда было намного радостнее и приятнее, чем ехать в Королевскую гавань. Джон почти неслышно подошёл и присел рядом. Он ничего не говорил, и это была уютная тишина, поэтому Санса чуть не вздрогнула, когда он провёл ладонью по её волосам в задумчивости и странном лёгком веселье. — Всё-таки с рыжими тебе идёт больше, — сказал Джон. Санса замерла, даже дышать перестала, а потом почувствовала, как щёки начинают пылать. Она поцеловала его! И он знал, теперь она уверена, он точно знал, что это была она! О милосердные Старые боги, как ей теперь смотреть ему в глаза?! — Почему ты… — выдавила она из себя полузадушенный писк. И неожиданно Джон рассмеялся тем особенным тихим – домашним – смехом, который не слышал никто из посторонних. Это был не обидный смех, это был смех уютный и добрый, мягкий и нежный. Санса любила этот смех даже больше, чем редкий смех Брана. — Меня воспитывали тебе братом, — сказал Джон. — Не так просто осознать, что теперь любить тебя можно по-другому. Тем более не зная, хочешь ли ты любить меня в ответ. Санса зарделась ещё сильнее и отвернулась, стараясь скрыть красное лицо. О милосердные Старые боги Севера, неужели вы всё-таки решили наградить её за всё? За две свадьбы с нелюбимыми, за войну и кровь, за разрушенные мечты и взращённую стальную гордость? — Если ты хочешь, я больше никогда не появлюсь на пороге Винтерфелла, — скованно сказал Джон, и Санса поняла, что оставила его без ответа, стремительно отвернувшись. Она покачала головой, вслепую нашла и сжала его руку, переплетая пальцы. — Я дважды была замужем, но ни разу мужья не признавались мне в любви, а тот, кто признался однажды, стал причиной многих моих несчастий. Дай пережить этот момент, — попросила она с лёгкой шуткой. Джон ощутимо расслабился и это чувствовалось даже сидя к нему спиной. Санса не вздрогнула, когда он приобнял её за плечи. Она слегка развернулась и встретилась с ним взглядом. — Я не хочу любить тебя в ответ, — сказала она. — Потому что я уже тебя люблю. Джон не ответил, просто прижал крепче и поцеловал. Видимо в этот раз он всё же задержится в Винтерфелле и на месяц, и навсегда.