Фиолетовый сорняк

Прятаться больше смысла не было, и Майя поднялась со стульев. Пятеро участников совещания уставились на неё во все глаза. Ближе всего к Майе сидела бывшая куратор её факультета, а теперь, возможно – без пяти минут директор Хогвартса. Её чёрные волосы были, как всегда, туго и безупречно уложены, но на тёмно-серой мантии выделялось пятно то ли побелки, то ли штукатурки. За ней Майя разглядела взъерошенную причёску обитателя коттеджа на Прайвет Драйв. Его кожаная куртка тоже была испачкана чем-то строительным, но не слева, а справа. По другую сторону стола разместился здоровенный колдун с чёрным, как ночь, лицом и внимательными карими глазами. Смешная вышитая шапочка и необычная, отделанная широкими цветными полосами, мантия показались Майе знакомыми, и она поняла, откуда – она видела его со спины в Большом зале, когда он сражался там с Тёмным Лордом. «Вот он какой, новый министр», - пробежала мысль. – «Попробуй, сунься к такому». Впрочем, то, что экзотический наряд министра был выдержан в её любимых фиолетовых и лиловых цветах, показалось Майе добрым знаком. А в ухе у него золотая серьга, зануда и бюрократ такую точно носить не станет. Может, с ним ещё можно будет сговориться, чтобы не сразу в Азкабан отправили. Только что она им всем может предложить? По правую руку от министра восседала древняя волшебница с частой сеткой морщин на бодром лице, а по левую – крепкий пожилой волшебник в старомодном сюртуке и с усами щёточкой. Все они смотрели на Майю с удивлением и настороженностью, но палочку, вроде бы, никто на неё не наставил. - Откуда вы здесь, мисс? – от ровного, с чётким выговором голоса куратора Гриффиндора у Майи, совсем как в старые времена, задрожали коленки. Что врать старухе Мак бесполезно, гриффиндорские шалопаи поняли уже на первом месяце учёбы. - Ниоткуда, - ответила Майя. – Я здесь уже была. - Значит, Гризельда, «случайный гость сюда не войдёт»? – усмехнулся в жёсткие усы пожилой волшебник – наверное, это был Тиберий Огден, когда-то знаменитый судья, необычные выступления которого в прессе долетали даже до «бунгало» мистера Кри. – Что ж, выходит, перед нами гостья не случайная. А если учесть, что Гоменум ревелио её не обнаружил – весьма интересная. - Постойте, Тиберий, - вмешалась Мак-Гонагалл. – Вы ведь учились у меня? Ваше имя Майя Люпин, весной девяносто третьего года вас забрали из школы опекуны. Тогда забрали многих, но вы в школу уже не вернулись. Где вы были всё это время? - Сначала – с мамашей. А с прошлого года – в поместье Малфоев. - В поместье Малфоев? В логове Пожирателей Смерти? - Да, - согласилась Майя. – У Сами-Знаете-Кого. - Вы были в плену? Или под заклятием? «Если зацапают – ври напропалую. Скажи, что была под заклятием Империус, и проверять никто не станет». «Меня никто не сцапал. Я пришла к ним сама. Хотя толком не понимала, что делаю». И Майя решила, что врать этим людям она не будет. Они только что дрались с Сами-Знаете-Кем. И с ними надо как в бою – по-честному. А не как будто тебя за руку в чужом кармане поймали. «Не бейте сиротку, дяденька, я очень кушать хотела!» Наставница бы не стала так врать. Она бы рассмеялась. Она прошла бы, как королева, к столу, уселась на край и попросила бокальчик виски. Но Майе, после того, что она сегодня видела, и в особенности после того, что услышала, было не до смеха. - Я не была под заклятием. Я всё помню, что было. Я пришла сюда вместе с Пожирателями Смерти. Сидящие за столом волшебники переглянулись. И снова уставились на Майю. - Рассказывайте с самого начала, мисс, - потребовала, разрушая общее молчание, Гризельда Марчбэнкс. – И постарайтесь ничего не пропустить. Тёмные глаза престарелой волшебницы, обращённые на Майю, полыхнули немыслимым огнём. Майя вспомнила, что видела её имя в газетах. Кажется, она – не только экзаменатор, но и судья. Как этот…Огден. Он сидел к Майе ближе всего и рассматривал её с любопытством, как будто готовился интересную книжку прочесть. - Это было в июле, - начала Майя. - В позапрошлом году. Мы с приятелями забрались к Малфоям в парк через ограду… - Удивительная история! – заключил Огден, когда Майя, наконец, замолчала. – Под стать другим сегодняшним событиям. - Да, я не думала, что такое возможно, - ответила Мак-Гонагалл, которую Майя даже про себя уже не называла «старухой». – Ученица Гриффиндора, пусть и недоучившаяся, бросается в битву на защиту Пожирательницы Смерти! - Более того, - подхватила Марчбэнкс, - Беллатриса Лестрейндж отвлекается от битвы, чтобы защитить пленницу. Невероятно! Это противоречит всему тому, что мы знали об этой… особе. Майя поёжилась – кажется, ей не поверили. - Вы можете присесть, - Мак-Гонагалл кивнула на свободное место у стола. Майя покорно присела на краешек неподъёмного дубового стула и оказалась между Минервой и Огденом. - Вернёмся к самому началу нашей беседы, - продолжила глава Хогвартса. – Вы заявляете, что Рита Скитер знала заранее о смерти Альбуса Дамлдора. Из чего это следует? Она не сказала: «Чем вы можете подтвердить, что вы это не выдумали?» Но смысл был примерно тот же. И Майя сосредоточилась. - Я к ней летала с мадам Беллатрисой. В её дом в Суррее. Мадам Беллатриса сквозь стену к ней прошла, а я снаружи осталась. И подслушала немного, как они сговаривались. Та ей сказала, что про Дамблдора сложно гадости писать, потому что он над ними только смеяться будет. А мадам Беллатриса говорит, что скоро, мол, они его того, и смеяться будет некому. И сговорились за тысячу золотых. И ещё за голову какой-то ведьмы, которая Скитерше чем-то по-крупному насолила. У неё фамилия на «Г» была. - Скитер получила эти деньги? – спросил министр магии. - Получила. Сто двадцать монет ей мадам Беллатриса сразу отдала. А то, что от тысячи осталось, я ей возила. В июле триста восемьдесят галеонов, а через год, когда Дамблдора убили, ещё пятьсот. И этой осенью два раза. Только в руки ничего не отдавала, а клала в тайник в саду. - То есть, Риту Скитер лично вы ни разу не видели? - Не видела. И она меня тоже. Мадам Беллатриса так решила, что меня никому видеть не надо. - Вы помните, в какой точно день вы летали к ней после смерти Дамблдора? - В тот же самый. Мадам Беллатриса меня среди ночи подняла. Она только что откуда-то прилетела, от неё ещё гарью пахло. И тогда же она Скитерше написала, чтобы книгу в издательство отнесла. А та ей ответила, что у издательства месяц попросит. - Вы видели эти письма? – спросил Кингсли. - Они обычно не с совами переписывались. У мадам Беллатрисы такой жук был, золотой. Она его на бумагу сажала, и появлялись буквы. А потом исчезали. - Не стоило и надеяться, - заметил Огден. – Вряд ли эти осторожные дамы хранили свою переписку. Беллатриса ничего из этого ни подтвердить, ни опровергнуть уже не сможет. Как и… конечный адресат. «Всё ясно, - сокрушённо думала Майя. – Её слово против моего слова. Скитер меня всяко переврёт. Ещё и за клевету припутает». - Мисс Люпин, - обратился к Майе Кингсли, - Расскажите, чему и как вас учила Беллатриса Лестрейндж. Каким приёмам, заклятиям. С чего начинала, чем продолжила. «Зачем это им?» - Ну… - начала Майя и осеклась, как будто за столом среди собравшихся сидела сама Беллатриса, и от неё вот-вот могло прилететь за неподобающее начало фразы. Присутствие наставницы, пусть даже кажущееся, помогло собраться с мыслями, и Майя начала: - С самого начала она только защите учила. Отбивать там, уклоняться, заклятия на лету сшибать. Месяц только этим я у неё и занимались. А потом за щиты взялась… Рассказ неожиданно для самой Майи оказался длинным. Если бы она рассказывала сама для себя, чем таким она с «мадам Беллатрисой» занималась два года без малого, она бы ответила коротко: «Падала на землю, огребала оплеухи и уворачивалась от медвежьей лапы». Но в этой компании такие шутки бы не прошли, и приходилось вспоминать подробности. - Любопытная подборка, - заметил Огден. – Заклинания действенные и довольно опасные, но… вам тоже это показалось, коллеги? - Полагаю, мы думаем об одном и том же, Тиберий, - ответила ему профессор Мак-Гонагалл. – По-настоящему тёмных заклятий практически не было. Но, возможно, для них просто не пришло время. - Скажите, мисс Люпин, Волдеморт принимал участие в вашей подготовке? Присутствовал на уроках, давал рекомендации? Низкий голос Кингсли действовал на Майю успокаивающим образом. Как ни странно, даже имя Того-Кого-Нельзя-Называть, произнесённое этим здоровенным дядькой, не вызвало страха. - Нет, сэр, - ответила Майя. – Он только один раз при мне говорил, чтобы мы занятия не прерывали, потому что это важно. А потом, когда мадам Беллатрису под замок посадили, сказал, что сам проверит меня, когда у него время будет. Но так и не проверил. «Может, поэтому я ещё жива. А может, и не собирался он меня проверять. Дождался бы меня из «Гринготтса», получил свою побрякушку – и кушай, Нагайна, на здоровьице!» - Что скажешь, Гарри? Похоже это на подготовку, которую проходили в твоём отряде? - Совсем не похоже, - немного подумав, ответил Гарри министру. – Здесь больше самых разных вещей. Правда, у нас и времени было меньше. Майю учили и защищаться, и нападать, а мы изучали, в основном, защиту, причём защиту от волшебников. Как справляться с Тёмными созданиями мы более или менее знали, этому наши курсы обучал Рэмус… то есть, профессор Люпин. При имени профессора защиты Минерва Мак-Гонагалл против воли бросила взгляд на Майю. То же украдкой сделал и Огден. - И в то же время, немало вещей, необходимых для общего развития, - прокомментировала Марчбэнкс. Она говорила громко, должно быть, была глуховата. - Вроде того, - согласился Гарри. – Не тёмная магия, а обычная, только в каком-то необычном исполнении. Никогда бы не подумал, что простые заклятия можно использовать в бою таким образом. В общем, - закончил Гарри, - больше похоже на ускоренный школьный курс, только без тех предметов, что не понадобятся на войне – травологии, магических существ. И почти без зелий. – Неожиданно Поттер улыбнулся Майе. Вернее, как-то заинтересованно посмотрел на неё. – Вот с полётами – это было бы интересно… - Даже не думайте, Поттер! – остановила его Мак-Гонаналл, и Майе на миг показалось, что она снова перед фонтаном. – Если бы вы тренировали подобными методами сборную по квиддичу, то Гриффиндор бы в считанные недели лишился половины студентов. Причём лучших студентов. - С очевидностью можно сказать одно, - подвёл итог Кингсли. – Из мисс Люпин не готовили машину для убийства. Смертников для одноразового использования Волдеморт тоже натаскивал иначе. - Вы правы, - ответила Марчбэнкс. – Смахивает на то, что покойная мадам Лестрейндж взялась подготовить полноценную волшебницу. В своём представлении, конечно. Вот только зачем? Мерлиновы тапки, не могу представить, что у этого чудовища могла появиться простая человеческая привязанность… - Она не чудовище! – вырвалось у Майи. Мысль о том, что с людьми, которые вот сейчас могут посадить тебя в тюрьму, из-за слов лучше не спорить, запоздала на одну секунду. - Вам трудно говорить о ней по-другому, после того как она пыталась вас защитить, - спокойно ответил ей Кингсли. – Однако волшебники, у которых Беллатриса Лестрейндж отняла родных и близких, вряд ли с вами согласятся. А таких слишком много. Мы не покушаемся на вашу благодарность ей, но демонстрировать подобные симпатии открыто – сейчас не лучшее время. - Мистер Шеклболт дело вам говорит, мисс, - поддержал министра Огден. – После этого ужасного года люди на взводе, а имя вашей наставницы, практически, стало синонимом слова «смерть». Спорить с большинством – занятие крайне утомительное и не всегда оправданное, уж поверьте людям, которые делали это множество раз. Заступившись за Беллатрису в общественном месте, вы рискуете нажить десяток дуэлей. Или один удар в спину, что гораздо опаснее. Причём больше всех усердствовать будут те, кто не приближался к стенам Хогвартса со дня своего выпускного пира. «Они так говорят, - думала Майя, - как будто я буду с ними по улицам ходить, а не в тюряге крошки в подол собирать». Ожидать сил больше не было, и Майя решила рискнуть. - Скажите, сэр, - обратилась она к министру, - меня посадят? Комнату затопила тишина. И стояла она достаточно долго. - Не думаю, что это понадобится, - заговорил наконец Кингсли. – С одной стороны, ваше соучастие в убийствах Филинга и Тремора, в бойне на Чаринг-Кросс-Роуд и облаве в небе над Литтл-Уингингом было вполне осознанным – Беллатриса Лестрейндж не скрывала от вас своих кровожадных намерений. Но с другой стороны – налицо явное принуждение под угрозой смерти, при том, что другие мотивы отсутствуют. Ни сама мисс Люпин, ни её семья, - министр перевёл взгляд на других участников совещания, - не были замечены ранее в сотрудничестве с Волдемортом или сочувствии Пожирателям Смерти. Окончательное решение, конечно, примет Визенгамот, но моё мнение таково: мисс Люпин надлежит не изолировать от общества, а дать возможность вернуться в него. - Золотые слова, Кингсли! – как обычно, громко возвестила Гризельда Марчбэнкс. – Вполне достойные наследника рода Царицы Савской. Если дело мисс Люпин будет разбирать мой состав, то я буду настаивать именно на таком решении. - Как и я, - добавил Тиберий Огден. – А остальное уже зависит от самой мисс Люпин. Волдеморт не оставил вам выбора, юная леди. Теперь выбор у вас есть. Постарайтесь не ошибиться. - Азкабан сегодня ждёт других постояльцев, - непререкаемым тоном заключила Мак-Гонагалл. – Тех, кто писал доносы на коллег, чтобы занять их кресло, кто мародёрствовал в домах изгнанников, кто ради золота охотился за беглецами по лесам. От имени Хогвартса заявляю, что готова взять на поруки Майю Люпин и предоставить ей возможность продолжить образование – когда наладится работа школы. Майя слушала во все уши, пытаясь не пропустить ни звука. Кажется, тюремное заключение откладывалось. Но, как говорит Кингсли, «с другой стороны» – они же все начальство. Говорить они могут одно, думать другое, а сделают что-то и вовсе третье, уже не такое приятное. Пока что Майя не расслышала ни одной нотки неискренности. Что-то дальше будет? - А что я буду делать? – спросила она. - Лучше всего для вас будет остаться в Хогвартсе. Замок сильно пострадал при нападении, все преподаватели и студенты работают над его восстановлением. У нас сейчас каждая волшебная палочка на счету. Возможно, вас ещё пригласят для разговора, чтобы уточнить подробности того, что происходило в усадьбе Малфоев и за её пределами. От вас потребуется совсем немногое – говорить правду. - А если меня спросят, кто я такая? - О подробностях лучше не распространяться. Возможно, вам стоит какое-то время выступать не под своей фамилией. Ваше предполагаемое родство с Рэмусом Люпином может привлечь ненужное внимание. Как вы можете назваться? - Может, Кри? У деда такая фамилия была. - Харди Кри? – оживился Огден. – Помню этого господина, и по Хогвартсу, и по стажировке. В те поры его отличало довольно едкое чувство юмора. Мне в своё время немало довелось от него выслушать про «рейвенкловцев с мозгами набекрень». - Пусть будет мисс Кри, - согласилась Мак-Гонаналл. – Вам что-нибудь известно о вашей родне? Кроме деда и матери? - Нет, профессор. Про отца только знаю, что он исчез. - А вы, коллеги? Никому не известно про других Люпинов? Я ни о ком не слышала, кроме самого Рэмуса. - Не припомню, - ответил Кингсли. – Рэмус говорил, что Лайел, его отец, после происшествия с сыном почти не общался с роднёй. Видимо, не все смогли принять их «мохнатую проблему». - Кажется, на похоронах Лайела был его кузен, - отозвался, подумав, Тиберий Огден, – но я даже не знаю, как его звали. Он никому не представился и отбыл сразу после церемонии. - Позже можно будет навести справки, - заключила Мак-Гонагалл. – Что же касается студентов, то им достаточно будет знать, что вы были в плену у Пожирателей Смерти. Мистер Поттер, - обратилась она к сидящему рядом с ней Гарри, - я прошу вас передать вашим товарищам, что буду весьма им признательна, если они воздержатся от расспросов мисс Кри. Конечно, не исключена какая-то информация извне, сейчас в этом хаосе трудно за всем уследить. Мы можем положиться на их скромность? - Думаю, что да, профессор. Войну пора заканчивать. Все, кто был в сражении, думают так же. Несколько слизеринцев, присоединились к Волдеморту, удрав из домов, сейчас они работают в замке вместе со всеми. Драко Малфой им немного рассказал, что творилось в замке, так что сторонникам чистоты крови было о чём задуматься. Никто не хочет махать кулаками после драки, все уже намахались. А молодёжи мы объясним. - В таком случае… начала профессор Мак-Гонагалл, но тут камин (тот, что повыше) вспыхнул зеленоватым пламенем. Из взметнувшегося вверх и сразу же опавшего огненного столба выпорхнул изящно сложенный бумажный журавлик. Он плавно пролетел по комнате и опустился прямо в руки директора Хогвартса. Мак-Гонагалл бросила взгляд на краткую надпись на крыле бумажной птицы и поставила её на стол перед собой. - В таком случае, - повторила она, - предлагаю на сегодня закончить. У вас остались вопросы, коллеги? - Полным-полно, Минерва, - ответил Огден, - но вы правы, на сегодня достаточно. - Мы должны будем ещё вернуться к этой беседе, Гарри, - сказал Кингсли. – У вас, мисс Кри, тоже нужно будет кое-что уточнить. Не знаю, когда мы сможем продолжить, но надолго мы с вами не прощаемся. Минерва Мак-Гонагалл направила волшебную палочку на гобелен со сценой убиения. Гобелен, казавшийся намертво приделанным к стене, отодвинулся в сторону, открылась стена с тёмной дверью. - Поттер, вас не затруднит проводить мисс Кри в башню? Я подойду позже. - Конечно, профессор, - Гарри отодвинул свой тяжёлый стул и кивнул Майе на дверь: - Пойдём? Прочие участники совещания оставались на своих местах.