револьвер и пустая гильза

сквозняк. открытые нараспашку окна и приоткрытая входная дверь. всюду бардак, все вещи лежат необъяснимо криво, но все лежит вроде как и на своих местах. странно, части вчерашнего дня словно стерты ластиком из памяти, как будто не та карандашная линия на чертеже, которую пока пытаешься убрать, стираешь еще части чертежа, например, линии, с которыми она пересекается. так и с сознанием, словно несуществующий ластик стер прямую, пересекающуюся со вчерашними воспоминаниями. окно закрыто одной шторой, через открытую часть окна светит солнце, да так ярко и жарко, словно поджигает хворост через линзу. встаешь с кровати, но не настолько чтобы встать, просто садишься и трешь виски руками. глаза открыть все еще не в силах, но понимаешь, как-то мысленно, что в комнате очень ярко. сидишь. минуту. две. три. пять. десять. тринадцать. встаешь. встаешь и медленно открываешь глаза, ресницы подрагивают и сразу же глаза щуртся от ослепительно яркого солнечного света. буквально ненавидишь этот день и то, что ты проснулся. пытаешься по кусочкам собрать вчерашний день, хромаешь к фильтру, черт, в нем лишь на пол стакана. дело дрянь, во рту сухо, как в пустыне. залпом выпиваешь воду, те спасительные пол стакана воды лишь слегка помогают от сухости во рту. стало слегка легче. голова. голова просто раскалывается. плюешь на фильтр и, дотянувшись до полки, берешь блистер анальгина. как громко. дрожащими пальцами достаешь таблетку, кривя лицо от боли и щуря глаза от ослепительной яркости солнца. еле бредешь в ванную, открываешь кран и подставляешь рот под струю ледяной воды. то что надо, это то что надо в это губительное ужасное утро. набираешь воды в рот, кидаешь туда же таблетку анальгина и проглатываешь. мда, что же с тобой стало, что ты уже и воду из-под крана пьешь? разве ты не помнишь как рвал ей цветы на холоде? разве ты забыл как пахла ее шея? разве ты уже не вспомнишь на каких пальцах какие кольца она носит? а самое главное, как ты мог забыть, что ты никогда не был ей нужен? прекрасно зная, что тебе она никогда не принадлежала и никогда не была твоей, ты все равно страдаешь, и из раза в раз, ты пьешь свое лекарство. смешно, ведь ты прекрасно знаешь, что трава, лсд, мдма, амфетамин и изредка кокаин не являются твоим лекарством. иронично, но ты все еще заливаешь свое мироощущение алкоголем, ты топишь свою боль в водке и разбавляешь ее соком, ты выжигаешь ее портрет на своей душе сигаретами. мятая пачка синего винстона в кармане. достань, закури, оставь еще одну черту ее красоты на себе. закуриваешь, горячий воздух неприятно шкрябает горло, под конец фильтр становится неприятно мягким, просмоленным куском ваты. сигарета закончилась. 7:53, из динамиков ноутбука доносится песня тентасьена. ты знаешь, что он умер так же, как и ты внутри. мертв и ничего с этим не поделать. никак уже не оживить. 7:54, музыка все еще играет, к сожалению, никто ее уже не слушает, лишь густая красная лужа все сильнее и сильнее растекается по полу в коридоре. с глухим стуком падает на паркет револьвер, на который ты копил пол жизни, револьвер и одна пустая гильза. 7:55, теперь ты мертв не только внутри. 7:56, ты точно знал, что любил ее.