Юность

      Бродя по пустым коридорам, в которых постоянно гуляли леденящие сквозняки, погруженный в собственные безрадостные мысли Римус даже не заметил, как остальные старосты разошлись по общежитиям. Вероятно, он так и продолжил бы ходить по окутанному сном замку, если бы не встреча с профессором Макгонагалл, любезно поинтересовавшейся, почему мистер Люпин все еще не был в башне Гриффиндора. Лунатику чудом удалось вымолить ее не назначать ему дисциплинарное наказание, убедив профессора, что он и вправду переусердствовал на дежурстве из-за недосыпа, и пообещав ей, что такое впредь не повторилось бы. Видимо, хорошая репутация, которую он зарабатывал годами, все же не была такой бесполезной, каковой она зачастую казалась.       В гостиной Гриффиндора царила идеальная тишина, и общежитие, казалось, также было объято мертвым сном. Поэтому Римус был удивлен, когда в комнате мародеров его встретил свет керосиновых ламп, показавшийся чересчур ярким после нескольких часов, проведенных в ночном полумраке. — Где тебя носило? — спросил сидевший за письменным столом Сириус, не отрывая глаз от развернутой волшебной карты, над созданием которой мародеры работали последние полтора, если не два года. — Да так… Перестарался с патрулированием коридоров, — Римус снял мантию. — А вы все чего не спите? Время видели? — Видели, — ответил Джеймс, не вставая с кровати. — Я вот придумываю кодовые фразы для проявления и исчезновения карты — содержимое ее уже готово же. Бродяга пытается изменить отображение имени «Северус» на «Нюнчик». А Питер у нас пробует себя в роли графического дизайнера и придумывает обложку для карты. Ну или как это называется, — Хвост, сидевший на кровати напротив, помахал Римусу рукой, в которой держал простой карандаш. На коленях у него лежал кусок пергамента с наброском неясных очертаний. — Ясно… Здорово. Редко когда увидишь вас всех такими серьезными и сосредоточенными, — подойдя к одному из шкафов в углу комнаты, Римус достал с верхней полки аккуратно сложенную полосатую пижаму. — Редко когда услышишь от тебя похвалу в наш адрес, — усмехнулся Джеймс. — Кстати, я из твоей аптечки эту штуку взял, — повернувшись к Лунатику, Сириус указал на пластырь, приклеенный к поврежденной накануне щеке. — А то, зараза, дискомфортно было. Надеюсь, ты не против. — Угу, можешь брать то, что необходимо, — без раздумий ответил Римус. — Только, Мерлина ради, копайся в моих вещах аккуратно, — прикрыв дверцу шкафа, он направился в ванную.       Принимая теплый душ, Римус пришел к выводу, что аккуратность и Бродяга, все же, были несочетаемы: средства Сириуса стояли везде, начиная полками других мародеров и заканчивая краем раковины. Уронив банку драгоценного геля для укладки волос, Лунатик сделал не один глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. Римус не мог представить даже примерное применение содержимого большинства разноцветных флаконов и банок, которые так же попадали на пол, пока он выбирался из душа.       Натягивая свежую пижаму, раздраженный Лунатик готовился сделать выговор Бродяге. — Слу… — начал было он, вернувшись в комнату, но Сириус поднял палец свободной руки, требуя тишины и не отвлекаясь от волшебной палочки, направленной на карту. Джеймс и Питер отвлеклись от своих занятий, наблюдая за Бродягой и желая увидеть, удалось ли бы ему воплотить свою задумку. Сириус начал бормотать заклинание — Римус не сумел расслышать его из противоположного угла комнаты, но звук глухого взрыва и поток слов нецензурного содержания, сорвавшийся с губ Бродяги, подсказывали ему, что чары не сработали. — Ты что-то хотел? — спросил Сириус, фыркнув и повернувшись к Лунатику. Римус решил, что с характером Бродяги, который, к тому же, был сейчас не в духе, малейшее замечание в его адрес наверняка привело бы к конфликту, который был последним, в чем мародеры нуждались посреди ночи.       Покачав головой, Римус лег на кровать, укрылся тяжелым одеялом и наконец-то сумел расслабиться. Но, казалось, не прошло и пяти минут, как его потревожил восторженный голос Джеймса. — Эй, Лунатик! — полог кровати с шелестом отодвинулся, и Римус недовольно поморщился от ослепительно-яркого света. — Спишь? — Да, — буркнул он, переворачиваясь на другой бок. — Это что-то важное? — со вздохом спросил Римус, все еще ощущая на себе взгляд Сохатого. — Очень. Иди посмотри на это, — подключился к разговору Сириус. — Твое заклинание все же сработало? — нехотя сев на кровати, предположил Лунатик. — Нет, — в ровном голосе Бродяги послышались едва уловимые нотки досады. — Но сама карта готова. — Который час вообще? — спросил Римус, заметив солнце за окном. — Девять утра, вроде, — подал голос сонный Питер, стоявший подле Сириуса. — Вы что, всю ночь над картой работали? — удивился Лунатик. — Типа того. Но оно того стоило, — пожал плечами Бродяга. — Еще бы в учебе хотя бы половину этих усилий прикладывали… — пробормотал себе под нос Римус, подходя к другу. — Не бубни. — Не командуй. — Не пересобачьтесь тут с утра пораньше, — влез Джеймс, встав за спиной Сириуса. Серые глаза закатились.       Опустив взгляд на стол, Римус обнаружил, что вместо чуть ли не двухметровой карты Хогвартса на нем лежал аккуратно сложенный гармошкой чистый лист пергамента. Прочистив горло, Джеймс достал из кармана клетчатых пижамных штанов волшебную палочку. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! — отчеканил он, наведя ее кончик на пергамент, и на том начали проявляться черные чернила. — Отличный рисунок, Пит! — заметил Римус, рассмотрев изображение Хогвартса с прилежащей Гремучей ивой.       Хвост смущенно улыбнулся. — «Itinerarium maraudentium»… — с трудом выговорил Лунатик латинское словосочетание, написанное вверху карты. — Ну, не зря ж я этот мертвый язык учил годами, — сказал Сириус. — «Путь мародера», — пояснил он, заметив на себе вопрошающий взгляд Римуса. — «Господа Лунатик, Бродяга, Хвост и Сохатый…» — Римус принялся зачитывать проявившееся над замком приветствие. — Мерлин, я, вообще-то, эту фразу тогда в шутку предлагал, — усмехнулся он. — Да красиво же звучит, чего ты, — Джеймс хлопнул его по плечу. — Вычурно так, но и солидно, — добавил Бродяга. — Как-никак, каким-нибудь преемникам или потомкам карта потом достанется, — сказал Питер. — Нам тогда будет под тридцать, если не больше… — Сохатый вздохнул. — Здорово будет, если мы доживем до этих тридцати, — Римус прислонился спиной к стене. — Шалость удалась, — коснувшись волшебной палочкой карты, Сириус скрыл ее содержимое и повернулся корпусом к Лунатику. — Доживем, конечно — куда ж мы денемся? — Ликантропия, вроде, ускоряет старение, — Римус пожал плечами. — Да и с нынешней обстановкой в нашем мире загадывать что-либо на годы вперед — неразумно… Ну, а еще, с вашими-то сумасшедшими идеями удивительно, что все мы все еще целы и невредимы, — попытался он перевести чересчур депрессивное заявление в не самую удачную шутку. — Во-первых, ты еще всех нас переживешь, — Сохатый слегка толкнул его. — Вот увидишь. Сам же знаешь, сколько мифов про ликантропию ходит. — Во-вторых, не знаю, как вы, а я не собираюсь умирать, пока не стану суперклассным крестным для ваших детей, — усмехнувшись, Сириус встал из-за стола и с хрустом потянулся. — А почему не суперклассным отцом? — полюбопытствовал Хвост. — Лучше я буду просто крестным, который приходит чисто поиграть с детьми и балует их. Ну, а потом, несколько лет спустя, дает жизненные советы и учит отрываться, пока они молодые. Но типа маленькие дети — это явно не мое… Они же такие противные — капризные, импульсивные…. Еще и бардак везде разводят. Такое я явно не вытерплю. — Ну мы же тебя как-то терпим — и ничего, — Джеймс изобразил задумчивость. Римусу и Питеру стоило больших усилий скрыть смешок. — Ой, отстань. — Кстати, о бардаке — поубирай свои шампуни и прочее в ванной, — вспомнил Лунатик. — Имей совесть — я и так смирился с тем, что половина моей полки над раковиной принадлежит тебе. — Ладно, — с легким раздражением выдохнул Бродяга и драматично запрокинул голову назад.       Тем утром Римус впервые за последние два месяца вновь отправился на завтрак в полном одиночестве — остальные мародеры нуждались в восстановлении сил после второй по счету бессонной ночи. В переполненном Большом зале без друзей он ощущал себя, мягко говоря, дискомфортно. Но прибытие совиной почты отвлекло Лунатика, что помогло немного расслабиться — под носом у него оказалось три письма и свежий выпуск «Ежедневного пророка». Первое письмо было адресовано Джеймсу, второе — Сириусу; оба были подписаны одинаковым почерком, и на обоих отправителем числилась Юфимия Поттер. Увидев, что последнее письмо было, как он и ожидал, отправлено Хоуп Люпин и адресовано ему самому, Римус не смог сдержать легкой улыбки. Отложив конверты в сторону, Римус поспешил покончить с трапезой и вернуться в башню Гриффиндора.       По возвращении в комнату мародеров он невольно отметил, что в ней царил ненавистный несвойственный ей покой — лишь изредка с кровати Питера доносился тихий храп. Но стоило Римусу прикрыть за собой дверь, как на тумбочке Джеймса зазвенел маггловский будильник, который тот притащил в Хогвартс после каникул. — Сохатый, блять! — хриплым голосом простонал Сириус, выглядывая из-за полога кровати, и, потянувшись за волшебной палочкой, «силенцио» заглушил режущий уши звон. — Извини, — зевая, пробормотал Джеймс и, нащупав на тумбочке очки и надев их, встал с кровати. Было весьма непривычно видеть его невыспавшимся. — Иди ты со своими извинениями. При всей любви, мне иногда хочется придушить тебя, — недовольно проворчал Бродяга, громко плюхнувшись обратно в постель. Но не прошло и минуты, как его голос вновь прервал воцарившую тишину. — Весь сон перебил, — буркнул он, вновь появившись из-за полога, и нехотя поднялся на ноги.       Питер, по всей видимости, не проснулся — лишь поворочался на скрипучей кровати. Римус, да и, наверное, Джеймс и Сириус — тоже, нередко завидовал его крепкому сну. — Доброе утро, — принужденно кашлянув, неуверенно заговорил Римус. — Вам письма пришли, — он протянул два запечатанных конверта их адресатам. — О, спасибо, — Джеймс сонно улыбнулся и, окинув конверт взглядом, оставил его на столе.       Сириус же, очевидно, намеренно сохранял угрюмое выражение лица и не проронил ни слова, вынимая свое письмо из рук Лунатика. Но, когда Сохатый отправился в душ, Бродяга, все же, позволил едва заметной улыбке коснуться его губ и коротко поблагодарил Римуса. Сравнение его с ребенком, прозвучавшее в этой комнате несколькими часами ранее, показалось как никогда точным.       Покачав головой, Римус сел за письменный стол и, убедившись, что Сириус был занят прочтением собственного письма и не стал бы стоять у него над душой, вскрыл последний конверт, оставшийся у него в руках. «Римус, дорогой, Знаю, что одна из прошлых ночей для тебя выдалась нелегкой. Мы с твоим отцом и сами ночью глаз не сомкнули, зная, что ты переживал. Как прошло обращение? Как твое самочувствие? Ты, насколько я помню, говорил, что друзья составляют тебе компанию в полнолуния, и что это помогает тебе легче справляться с болью. Искренне надеюсь, что это так. Я рада, что у тебя есть такие отважные и верные друзья — уверена, что они замечательные ребята. Но я также надеюсь на их осторожность и бдительность — инициатива все-таки небезопасная. Мне приятно, что ты интересуешься состоянием моего здоровья. Могу заверить тебя, что уже чувствую себя превосходно и полна сил. Не могу дождаться потепления, чтобы вернуться к привычному ритму жизни с утренними пробежками и отдыхом в саду. Пока что, всеми силами пытаясь не заскучать, приходится довольствоваться написанием картин и стихов. К слову, недавно я вновь увлеклась выпечкой и буквально на днях узнала новый рецепт шоколадного пирога — пальчики оближешь! Тебе он определенно понравится — не могу дождаться, когда ты наконец-то приедешь домой на пасхальные каникулы. Как обстоят дела с учебой? Как прошел тест по зельеварению? С нетерпением жду ответа и очень скучаю по тебе.

С любовью,

Мама»

      Придвинув ближе к себе чернильницу с пером, Римус достал чистый лист пергамента из верхнего ящика письменного стола. Он хотел было начать строчить ответ, когда осознал, что для его отправки нужно было купить конверт. — Так… Сегодня мы планируем выбраться в Хогсмид все вместе? — заговорил он, переводя взгляд на Сириуса. Тот сидел на кровати, держа в руках полученное письмо. Бледное лицо было расслаблено, и Лунатик мысленно подметил, что в тот момент оно выглядело как-то по-особенному. Каким-то непривычно нежным, но от того ни на каплю не менее красивым, чем обычно. — Эм, да, — ответил Бродяга с некоторым запозданием, натянув лучезарную улыбку. — Конечно, нужно же отметить успешное окончание работы над созданием этого великого изобретения, — он кивнул в сторону сложенной карты, лежавшей неподалеку. — Только ближе к вечеру — нам с Сохатым и Хвостом еще дисциплинарное наказание отбыть надо. — За что? — Римус удивленно выгнул бровь. — Да так… Попались недавно на глаза моему братцу ночью в подземельях, — проведя рукой по блестящим черным кудрям, он лишь взлохматил их еще больше. — Ну он, как уважающий себя слизеринец, и настучал на нас, — Сириус насупился. — Кстати, в Хогсмид нам троим придется типа сбежать через какой-нибудь потайной ход — не думаю, что Макгонагалл отпустит нас туда сегодня. Заодно проверим, насколько хорошо работает карта, — вновь переменившись в лице, он мимолетно ухмыльнулся. — Пожалуй, не буду спрашивать, как вас вообще занесло ночью в подземелья… Если карта работает так себе, то вместо празднования ее создания вы заработаете еще одно наказание, — задумчиво сказал Римус. — Ой, да ладно тебе, — цокнул Бродяга. — Кто не рискует, тот не живет.       Вздохнув, Лунатик решил не разжигать спор. Повернувшись обратно к письменному столу, он решил начать писать ответ матери, пока в комнате все еще царила относительная тишина, и мало что могло бы отвлечь его.       Глядя на пустой лист пергамента, Римус постарался сфокусироваться на том, чтобы изложить рассказ о прошедшем полнолунии в максимально мягкой форме, при этом ничего не приукрасив — нагло лгать о том, насколько все было замечательно, тоже не хотелось. «Привет, мам. Полнолуние прошло, как обычно. Конечно, обращение — не самый приятный процесс, но мадам Помфри, школьный целитель, позаботилась о моих ранах, растяжениях и прочем. Поэтому могу тебя заверить, что сейчас, спустя сутки, я уже чувствую себя не хуже, чем обычно. Так что поводов для беспокойства обо мне не вижу, так же, как и о моих друзьях: все-таки они знают, когда стоит перестать валять дурака, и, Мерлин, я готов поклясться, что никогда они не бывают более серьезными и осторожными, чем в полнолуния в моей компании. Я безмерно благодарен судьбе за них — их поступки и вправду требуют смелости. С учебой тоже все, вроде, хорошо — я все еще староста, ни в какие неприятности не влипаю. Тест по зельеварению был относительно не сложным — по крайней мере, балл у меня выше среднего. Рад слышать об улучшении твоего самочувствия. Жду не дождусь пасхальных каникул, чтобы наконец-то увидеть тебя спустя столько месяцев. Ну и, конечно же, отведать того самого пирога, который ты расхвалила — уверен, что он и вправду восхитителен!

Скучаю по тебе не меньше,

Римус»

      Перечитав написанное, Лунатик отложил письмо матери вместе с ответом на него в верхний ящик стола и повернулся к комнате, где уже потихоньку начинались обычные будни мародеров. Питер нехотя сползал с кровати, Сириус выбирал, какими побрякушками он украсил бы свой сегодняшний образ, а Джеймс, весь уже при полном параде, ждал их в углу комнаты, нетерпеливо постукивая ногой по полу. — Нам нужно быть у Макгонагалл через полчаса, — напомнил он. — Так говоришь, будто будешь рад прийти туда чуть ли не за десять минут до. За полчаса на второй этаж спуститься сможет даже Дамблдор вместе со Слизнортом. Еще и обратно поднимутся, — ответил Сириус и, покрутив в руках какую-то цепочку, скорее походившую на самую настоящую цепь, подошел к Сохатому и протянул ее ему. — На, лучше помоги мне. — Внутренняя псина наружу просится? — решил съязвить тот, взяв в руки украшение. — Не знаю, как там «псина», а твой олень определенно уже опередил ее и вылез наружу. Причем, по моим наблюдениям, довольно давно, — Сириус повернулся к другу спиной и приподнял длинные кудри, оголяя длинную шею. — Для кого ты вообще так усердно выряжаешься каждый день? — поинтересовался Римус, вставая с места. Конечно, чувство стиля Бродяги было неоспоримо, и каждый его образ привлекал к себе внимание — даже сейчас Лунатик невольно подметил необычное, но удачное сочетание классической рубашки и брюк с тяжелыми кожаными ботинками на платформе и грубыми аксессуарами, такими как цепь на шее и многочисленные кольца на изящных пальцах. Но как же, наверное, муторно было подбирать каждую новую комбинацию из огромного гардероба на ежедневной основе! Сам Римус вряд ли сумел бы вынести такое — нередко он не брезговал носить один и тот же свитер ежедневно на протяжении чуть ли не недели. — И главное — откуда у тебя энергия на это? — добавил Питер, протирая глаза. — Для себя-любимого ничего не жалко, — пожав плечами, Бродяга с фирменной ухмылкой поправил цепь на шее и, повернувшись к Джеймсу, поблагодарил его за помощь, будто считанные секунды назад не пытался культурно оскорбить того. В шутку, разумеется. Все-таки у них с Сохатым была какая-то особая, крепкая связь, которую Римус никогда не сумел бы понять до конца, но которой он определенно порой завидовал белой завистью.       Утренние сборы Хвоста никогда не были долгими, и потому они вместе с Бродягой и Сохатым, имея предостаточно времени в запасе, решили заскочить на кухню за быстрым перекусом. Лунатик же собирался отправиться в библиотеку, где он смог бы заняться выполнением домашнего задания и просто чтением в удовольствие, пока друзья точно не стали бы тревожить его. К тому же, ему нужно было вернуть книгу Лили, которую наверняка можно было бы найти там же.       Прижимая к груди стопку книг, Римус вместе с друзьями спускался по казавшимся бесконечными лестницам. Сотни учеников мельтешили перед глазами, но особое внимание, конечно, привлекала группа слизеринцев, гордой походкой шагавшая по коридорам и одаривавшая окружающих презрительным взглядом. Довольно нелепо в ней выглядел Снейп, плетшийся где-то позади. Под одним из черных глаз сиял относительно свежий фингал. — Здорово мы его вчера отмудохали, — с показавшейся Римусу неуместной гордостью в голосе сказал Сириус. — Здорово, что он не стал на вас стучать, — ровным тоном ответил Лунатик. — Я все еще жду, когда вы перестанете поддаваться провокациям и будете выше него — в конце-то концов, не вы ли пару недель назад яро клялись приложить все усилия для того, чтобы кубок Хогвартса получил Гриффиндор?       Отведя взгляд, Джеймс провел рукой по непослушным волосам. — Почему вы вообще сцепились?.. — спросил Питер, мимолетно поглядывая на слизеринцев. — Кое-кто решил остроумно пошутить про, эм… Следы на щеке Бродяги, — объяснил Сохатый. — Фиг там с этим, он начал про Лунатика, полнолуние и Гремучую иву чуть ли не во весь голос намекать, — сказал Сириус, поджав губу. — Может, лучше было бы, если б на пятом курсе он все же… — Нет, — сухо отрезал Римус. Инцидент, когда Бродяга надоумил Нюнчика прогуляться к Гремучей иве почти год назад, вполне мог привести к верной гибели последнего и огромным неприятностям для Лунатика. Благо, Джеймс тогда вовремя прознал обо всем и успел предотвратить последствия «шутки» Сириуса. Римус после этого чуть ли не объявил бойкот Бродяге, и полностью простить друга он сумел лишь за пару дней до наступления летних каникул. — Ладно, ладно. Только не дуйся… Пожалуйста, — после коротких раздумий добавил Сириус, заправил прядь волос за ухо, и хранил молчание вплоть до того момента, как пути Лунатика и остальных мародеров разошлись на четвертом этаже.       Войдя в библиотеку, Римус вдохнул наполнявший ее приятный запах древесины и старых книг. Это место всегда вызывало у него умиротворение, и Лунатик почувствовал, как настроение его моментально улучшилось.       Проходя мимо огромных стеллажей, наполненных книгами самого разного содержания, возраст большинства из которых наверняка превышал возраст мародеров вместе взятых, в самом конце читального зала Римус заметил Лили в компании Марлин и Мэри, обсуждавших что-то. Наиболее заинтересованной в беседе выглядела сама Эванс — изумрудные глаза так и сверкали; Макдональд, казалось, тоже наслаждалась разговором, хоть и в несколько меньшей степени; насколько обсуждение некой темы с подругами доставляло удовольствие Маккиннон, сидевшей на краю соседней парты, определить было сложно — в один момент она активно жестикулировала, высказывая свою точку зрения, в другой — сидела молча, приняв скорее скучающее выражение лица.       Подойдя ближе и расслышав в разговоре однокурсниц такие слова, как «оборотни», «аконит» и «опасность», Лунатик решил, что те, должно быть, готовились к приближавшемуся тесту по Защите от Темных Искусств. И без того сытый по горло казавшимися в последнее время невыносимыми уроками по данному предмету, он сел за свободную парту чуть поодаль и постарался не вслушиваться в голоса девушек, с головой погрузившись в чтение принесенного с собой учебника по травологии. — Здорóво, Люпин! — окликнула Римуса Марлин, заметив его. — Привет, — ответил Лунатик, подняв глаза. Лили и Мэри приветственно помахали ему руками. — Что-то ты каким-то понурым выглядишь, — заметила Эванс, слегка нахмурившись. — Все хорошо? — Да, все замечательно, — пожав плечами, Римус постарался расслабить лицо настолько, насколько это было возможно. — Просто, эм… Заучивание терминов с трудом дается, — он приподнял тяжелый учебник. — Понимаю, — с мягкой улыбкой на лице ответила Лили. — Сама над ними сидела полвечера. — Вот же делать вам нечего… — прокомментировала Марлин. — Согласна, — кивнула Мэри. — Лучше учить материал постепенно на протяжении учебного года, чем судорожно зубрить перед экзаменами в июне, — ответила Эванс. — Я тебя умоляю, — покопавшись в кармане широких брюк, Маккиннон достала кусок пергамента размером с визитку, какую Римусу не раз всучивали в маггловских магазинах. — Все знания можно запихать вот сюда, и, при достаточной ловкости рук, дело в шляпе. — Не думаю, что все будет так легко потом, на Ж.А.Б.А, — Лили взяла в руки выпуск «Ежедневного пророка». — Ты на кого, кстати, вообще думаешь поступать? — Профессиональный игрок в квиддич, — без раздумий сказала Марлин, накручивая прядь светлых волос на палец. — Вряд ли для этого нужно что-то муторное сдавать. А ты? — Наверное, целитель, — подперев щеку рукой, ответила Эванс. — А я хотела бы пожить в мире магглов, — Мэри мечтательно вздохнула.       Три пары глаз вопросительно посмотрели на Римуса. — О, эм… — он поежился на месте. — Ну, на профессиональной консультации мне, вроде, рекомендовали поступать на мракоборца… — с трудом припомнил он. Тот академический час, что они с Макгонагалл потратили год назад на обсуждение его перспектив на будущее, был самой настоящей пыткой — Лунатик ведь прекрасно понимал, что никакая достойная и недостойная работа ему в будущем определенно не светила. — Мне кажется, всем парням профессора советуют идти на мракоборцев, — задумчиво сказала Мэри. — Серьезно, кого бы ни спрашивала — все одно и то же отвечают. — Ну почему же всем — Джеймсу вон в спорте пророчат большие успехи, — возразил Римус. — Ну, а вообще, это логично, что многих хотят обучить борьбе с темными волшебниками: время-то сейчас не самое мирное. — Ну, это да, — потупив взгляд, согласилась Макдональд. — Но как-то, что ли, нечестно, что обучить хотят только мальчиков, — возмутилась Марлин. — Может я, чисто в теории, тоже хотела бы стать мракоборцем и внести свой вклад в борьбу с этим… Тем-кого-нельзя-называть. — Тогда тебе, чисто в теории, нужно было бы исправить свою успеваемость по паре предметов, — пробормотала Лили, вновь опустив глаза в газету.       На какое-то время в читальном зале повисла тишина. Можно было услышать, как мадам Пинс недовольно ворчала, заполняя какие-то бумаги. Римус резко вспомнил о книге, что он собирался вернуть Лили, и, достав ее из-под пары других учебников, подошел к подруге. — Спасибо, что одолжила это, — сказал он, кладя книгу на парту перед Эванс. — Было интересно скоротать за ней время. — Рада, что тебе понравилось, — вновь улыбнувшись ему, ответила та. — Кстати, читал сегодня «Ежедневный пророк»? — спросила она, когда Римус уже собирался было возвращаться на место. — Нет, пока что времени не было… Там что-то важное? — Ну, ты, вроде, говорил, что тебя всякие исследования и открытия интересуют…       Лунатик утвердительно кивнул. — Так вот, кто-то из ученых разработал некоторое «волчье противоядие» для оборотней, — продолжила Лили. — Оно помогает им сохранять рассудок во время обращений. Здорово, правда? — Да, — растягивая гласную, ответил Римус, выдавив из себя легкую улыбку, в уместности которой он не был уверен. — Действительно полезное открытие… изобретение, — он сцепил руки в замок за спиной. — Как думаешь, после того, как оно войдет в оборот… Отношение к оборотням в обществе… Изменится? — спросил он, стараясь сохранять ровный тон. — Даже не знаю… Думаю, у большинства все же останутся предрассудки, — Эванс свернула газету и отложила ее в сторону. — Да и за себя говорить однозначно не могу. Все-таки в учебниках о них мало приятностей пишут. — Да уж, в учебнике и вправду их как каких-то демонов описывают… — согласился Лунатик. — Ну, может, в жизни они лучше… — Отец рассказывал мне про них — нифига, — подала голос Марлин. — Он в министерстве работает и работает в этой сфере. Говорит, что они, мягко говоря, не самые приятные личности. — Кстати, да. Мама говорила, что большинство и вправду даже внешне похожи, скорее, на зверей, — подключилась к разговору Мэри. — Твой отец же, вроде, тоже где-то в этой области работает? — спросила она, глядя на Римуса. — Да, он даже с самим Фенриром Сивым как-то имел дело. Неприятная личность. Очень… Жаль, что они в большинстве такие, — едва слышно вздохнув и чувствуя, как сердце его чуть не перевернулось в груди, Римус вернулся за свою парту. Открыв первую попавшуюся под руку книгу, он сделал вид, будто резко погрузился в ее прочтение. На деле голову его полностью заняли размышления об услышанной новости и совсем немного — высказывания однокурсниц про существ, подобных ему. На фоне слышались голоса девушек, по всей видимости, продолживших дискуссию на заинтересовавшую их тему. Марлин и Мэри, вероятно, решили поделиться всем, что они слышали от родителей-работников министерства с Лили, семья которой целиком и полностью состояла из ничем не примечательных магглов.       Время, казалось, тянулось в разы медленнее обычного. Впервые громкий звон колоколов Часовой башни, означавший обед, показался Римусу расслабляющим. Собрав собственные книги, он также вызвался помочь однокурсницам донести часть их учебников до гостиной. — Мерлин, за что они отбывали наказание на этот раз? — спросила Лили, когда с одного из лестничных пролетов увидела Джеймса, Сириуса и Питера, выходивших из кабинета Макгонагалл. — Сам не особо в курсе, — ответил Римус. — Вроде, в подземелья ночью сунулись, вот и вляпались в неприятности. — Что, опять слизеринцам козни строить вздумали? — предположила Мэри. — Вероятнее всего. — Пора бы им уже повзрослеть, — прокомментировала Лили, бросив взгляд на Джеймса, артистично пародировавшего кого-то перед друзьями и привлекавшего внимание окружающих. — Да ладно тебе, некоторые их розыгрыши и шутки бывают забавными, — сказала Марлин с легкой усмешкой. — Особенно когда на третьем курсе слизеринцы неделю ходили рыжими из-за какой-то добавки в их драгоценные шампуни. Обхохочешься, — в лице Эванс читалась легкая обида. — Но разве это не было после того, как эти змеюги стали шутить как раз-таки про тебя? — припомнила Макдональд. — Кстати, да, — согласился Римус, умалчивавший, что на деле это он являлся инициатором того самого розыгрыша или, скорее, наказания для слизеринцев.       Промычав в ответ, Лили поспешила к портрету Полной Дамы.       Разойдясь с однокурсницами у лестниц, ведущих в общежития, Римус направился в комнату мародеров, где стал терпеливо дожидаться возвращения друзей, чтобы вместе с ними отправиться трапезничать. Однако, когда остальные мародеры ввалились в комнату и начали кутаться в верхнюю одежду, Лунатик понял, что они навряд ли собирались в Большой зал. — Лунатик, ты с нами сейчас пойдешь или потом нормальным способом до Хогсмида доковыляешь? — обратился к нему Бродяга, обматывая тонкую шею ярким шарфом. — А вы не голодны? — спросил Римус, глядя на друзей. — В Хогсмиде перекусим, — ответил Джеймс, поправляя очки. — Просто сейчас наиболее удобный момент, чтобы улизнуть из замка, — тихо пояснил Питер, натягивая шапку. — А то Макгонагалл запретила нам идти туда. — Нам нужно пробраться к статуе той страшной ведьмы, о которой младшие всякие «легенды» сочиняют, — констатировал Сириус. — Хвост говорил, что оттуда открывается проход до «Сладкого королевства», и он неоднократно им пользовался раньше. Не знаю, как вы, а я ему охотно верю. — Эй! — лицо Питера выражало недовольство. — Да я просто про твою честность говорю, не более. Правда, — уголок губ Бродяги дрогнул. Лунатик лишь вздохнул, уловив в хрипловатом голосе нотки издевки. — Думаете, не будет заметно отсутствие столь шумных учеников? — Римус облокотился рукой о высоченный шкаф. — Просто запрем дверь в нашу комнату, как будто спим, — Сириус достал из кармана волшебную палочку. — Так что — идешь с нами? — при помощи «акцио» он притянул к себе карту, исправность которой он с явным нетерпением желал проверить.       Постукивая пальцами по деревянной поверхности, Римус молчал. Сбегать из замка вместе с друзьями по каким-то секретным ходам казалось неразумным решением — когда это какая-либо затея мародеров проходила четко по плану? Хотя, пойди друзья без него, он стал бы волноваться за них вплоть до их встречи в Хогсмиде, если бы все прошло как по маслу, и таковая вообще состоялась. А попади они в какую-то неприятность, Лунатик определенно ощутил бы себя виноватым. Все-таки Римус предпочитал, чтобы все, даже самые безумные идеи мародеров воплощались в жизнь в его присутствии — он, в случае чего, с огромной вероятностью сумел бы предотвратить нежелательные последствия. — Ладно, — подойдя ближе к друзьям, он снял светлое потертое пальто, последним висевшее на крючке у входа. Натягивая его, Римус почувствовал, как Джеймс одобряюще хлопнул его по плечу.       К статуе некой ведьмы, о существовании которой Лунатик ранее почему-то даже не подозревал, мародеров повел Хвост. Видимо, он не тратил время впустую после становления анимагом. Большую часть времени мародеры передвигались какими-то узкими проходами, в которых не было ни души. Римус вообще не был уверен, что студентам было разрешено совать туда свои носы. Сириус, шедший рядом с ним, время от времени поглядывал в раскрытую карту, которую он не выпускал из рук. Наконец, они остановились.       Римус увидел перед собой довольно безобразную каменную статую. Если бы ранее друзья не упомянули «одноглазую ведьму», он вряд ли сумел бы определить пол человека, образ которого она повторяла: это была невысокая, кривая, казавшаяся изнеможенной фигура в бесформенной одежде. Помимо ярко выраженного отсутствия одного из глаз, внимание также привлекал огромный горб на спине ведьмы. — Ганхильда из Горсмура, — прочитал Римус вполголоса надпись на табличке у изножья статуи. Имя показалось ему знакомым — вероятно, информацию об этой женщине он уже встречал в каком-нибудь учебнике. — Как самый ответственный и внимательный, постой на шухере пару минут, — Сириус протянул ему сложенную карту. — Пожалуйста, — напомнил другу о вежливости Римус. — Ладно, только тише, — шикнул он, взяв карту: голос Бродяги трудно было назвать тихим, и он эхом разлетался по пустующим коридорам.       Наблюдая за точками, передвигавшимся по исчерченному листу пергамента, Лунатик краем уха слышал, как у него за спиной Джеймс при помощи некого «диссендиум» отворил тот самый тайный ход. Затем послышалось протяжное кряхтение — видимо, проход был узковат или низковат для, как их в шутку не раз называли некоторые однокурсницы, «двухметровых лосей».       Противное мурчание, раздавшееся у ног Римуса, заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться в ускоренном темпе. Медленно опуская карту, он думал о том, как же его раздражали кошки, а в особенности та, что сейчас сверлила Лунатика своими огромными желтыми, напоминающими два фонаря, глазами.       Римусу захотелось выругаться себе под нос, как это делал Бродяга в подобных ситуациях. Обернувшись через плечо, он обнаружил, что Сириуса и Питера уже и след простыл — лишь Джеймс выглядывал из-за статуи. — Убираемся отсюда, пока она Филча не призвала, — сказал тот, подзывая Римуса жестом. Встав возле друга и посмотрев на статую с нового ракурса, Лунатик обнаружил ее горб открытым, а проход на его месте был и вправду довольно узким. Если Бродяга, никогда не бывший пухлым и походивший, скорее, на человека с недовесом, и сумел бы протиснуться в него без затруднений, то Лунатик невольно задался вопросом, как же это умудрился проделать Хвост.       Римус не сразу понял, что, стоя на месте и переводя взгляд то на него, то на проход, Сохатый пропускал его вперед. Вновь посмотрев на открытый горб старухи, который мог бы начать с грохотом закрываться в любой момент, Лунатик почувствовал, как в горле у него пересохло. Он никогда не питал любви к темноте — казалось, что на дне желоба, которым начинался проход, таилась самая настоящая бездна. Римус начал понемногу жалеть, что решил все-таки отправиться с друзьями. Но пути назад не было — попасться на глаза старому завхозу в части замка, в своем праве находиться в которой Лунатик уверен не был, он не горел желанием.       И вот, задержав дыхание, Римус уже скатывался по скользкому каменному желобу, мысленно молясь лишь о скорейшем мягком приземлении.