Сладкое отрицание

Ванцзи все тщательней всматривался в строки договора, не веря своим же глазам, перечитывая одни и те же слова уже в который раз. Сколько бы он не пытался себя убедить в том, что этот документ всего лишь плод воображения, но реальность была куда более жестока, не оставляя места для чуда. Мужчина не привык проявлять какие либо эмоции в любой самой критичной ситуации, тем не менее, в данном случае удержаться в полном спокойствии являлось едва посильной задачей, даже для человека с таким огромным терпением - контракт гласил о заключенном партнерстве с другим не менее знаменитым агентством, восходящей звездой которой был никто иной, как Вэй Усянь. — Несносный мальчишка, — едва тихо произнес Лань Чжань, предпринимая последние попытки не потерять лицо перед своим менеджером, который осознавая всю серьезность ситуации, продолжал улыбаться. — Посмотри на это с другой стороны, — продолжил Сичэнь, пытаясь поддержать своего брата, - ваша совместная работа потрясет весь мир музыки - вы же словно огонь и лед - комбинация, которая в любом случае является беспроигрышной. Отложив бумаги в сторону, Ванцзи начал потирать глаза — день оказался и без того трудоемким: сьемки в рекламе, два интервью, фотосессия для журнала, а теперь еще и этот "подарочек" от старшего брата, который окончательно стер все надежды на нормальный спокойный вечер. — Если это такая прекрасная возможность продвинуться засиять в новых красках, то почему бы тебе самому ею не воспользоваться? - Лань Чжань поднял взгляд на сидящего против него Сичэня. — Публика весьма огорчилась твоим неожиданным уходом со сцены, так еще и ради того, чтобы стать моим менеджером. — Ну, во-первых, я уже староват для этого, - начал перечислять Лань Хуань. — Во-вторых, считаешь, что у дяди получалось лучше? Это вряд ли. А в-третьих, вы просто идеальная пара. Последнее предложение он произнес улыбаясь куда хитрее. Второй молодой господин Лань хоть и был загадкой для всего мира, но только не для своего старшего брата. Пускай это всего лишь догадки, которым пока еще не найдено достоверного подтверждения, тем не менее Сичэнь знал, что данный контракт - своего рода весьма рискованная авантюра, которую, если разыграть партию правильно, можно обратить в невероятный успех. И дело было далеко не в работе... А в чем-то куда-более важном, о чем Лань Ванзци никогда не признается вслух. — Ты же понимаешь, что мне будет крайне сложно сработаться с ним, — на выдохе произнес Лань Чжань, собираясь как можно скорее покинуть офис. — Возможно. Но тебя же никогда не пугали трудные задачи? В голове бушевал неконтролируемый ураган мыслей, но ни одна из них не была достойна того, чтобы продолжать разговор на эту тему. Контракт уже заключен, и от мнения Ванцзи мало чего зависит на данном этапе, потому придется следовать намеченному плану, и только высшим неизведанным силам к чему приведет все это сотрудничество, на которое с такой легкостью его обрек старший брат.

***

Оказавшись в своей квартире после свалившихся на его голову, словно первый зимний снег, новостей Лань Чжань почувствовал хоть какое-то необъяснимое облегчение. Согласиться без слишком больших препирательств, пожалуй, единственный правильный выход из ситуации — старший брат являлся крайне проницательным человеком, потому было бы сильно неудобно, если бы он разгадал истинные причины такой реакции на заключенный договор с агентством Вэй Ина. Учитывая, на какой ноте закончился разговор в офисе, Ванцзи надеялся, что Сичэнь не придумает ничего лишнего, а спишет весь инцидент на простое нежелание сосуществовать с кем-то в паре, из-за привычки работать в одиночку, беря всю ответственность за результаты проделанного. — Что ж, - заговорил мужчина с воцарившейся тишиной, — рано или поздно это бы произошло. Держа в руках чашку с горячим чаем, Ванцзи все никак не мог прекратить думать об этом мальчишке, с которым крайне сложно совладать во всех смыслах этого слова. От Вэй Ина всегда исходило слишком много шума, слишком много энергии, слишком много эмоций — одним это нравится, а для других являлось самой настоящей проблемой, ведь этого парня очень сложно сосредоточить на процессе работы, если он сам на нее не был серьезно настроен. Тем не менее, с какими бы трудностями не сталкивался персонал, результат всегда того стоил — Усянь всегда сиял, и для этого ему совсем не нужен свет софитов, ведь он сам ослепителен, словно утреннее солнце. Какой бы тяжелый трудовой процесс не ожидал их впереди, позади оставалось нечто иное, что не касалось ни музыки, ни сцены, ни агентств. Прошло достаточное количество времени, чтобы память унесла воспоминания о прошлом, но Лань Чжань никак не мог забыть о своей ошибке, которая до сих пор будоражит разум. Он до сих пор помнил аромат его тела, нежность его светлой кожи, и вкус настойчивых губ, так нагло целующих его собственные. Ванцзи едва ли не задыхался в этом поцелуе, но по неведомой ему причине абсолютно не пытался оттолкнуть парня, который затеял непонятную игру, позволяя хозяйничать влажным языком у него во рту. — Черт, — выругался Лань Чжань, едва ли не раздавив чашку с горячим напитком у себя в руках. Лань Чжань старался никогда ни на что не злиться, но каждый раз, как эти яркие картинки прошлого предательски пробираются в его сознание, лишая его дееспособности, он не мог не поддаться злобе, не мог не отругать себя за свою беспечность, не осудить за собственные крамольные желания. Была возможность не подпускать Вэй Ина к себе, не улыбаться ему в ответ, да, в конце концов, не стоило даже смотреть в его сторону. Не стоило тянуться к его теплому свету. А вместо этого, Ванцзи так жадно прижимал тело парня к себе, продолжая наслаждаться тем безумием, на которое молчаливо согласился. Подобного больше нельзя допускать, и второй молодой господин Лань знал об этом. Можно слепо следовать желаниям своего сердца, но часто они служат едва ли не ядом для ясности разума. Если он снова переступит черту, обратного пути уже не будет, и это отразится не только на его карьере, но и на нем самом. «Но тебя же никогда не пугали трудные задачи» — слова старшего брата все еще звенели в голове, и прислушаться к ним будет самым верным решением. В первую очередь надо сохранять спокойствие, и оставаться профессионалом, которого ничто не сможет выбить из колеи. Даже если от этого так сильно бьется сердце…

***

— Ну и чего ты суетишься? — лениво развалившись на диванчике у себя в гримерке спросил Вэй Ин, наблюдая за тем, как его менеджер пытался отыскать в комнате пятый угол. — Сам мне постоянно бубнишь над ухом, что я веду себя непрофессионально, а сейчас себе места найти не можешь. — Вэй Ин! — проскрипел сквозь зубы Цзян Чэн, обращая внимание на сводного брата, который вовсе не переживал из-за нового контракта. — Я не о себе беспокоюсь. Из нас двоих именно ты являешься причиной нескончаемого потока проблем — не знаю, что ты задумал на этот раз, слезливо выпрашивая агентство ввязаться в сотрудничество с Ланями, но вот не могу отделаться от дурного чувства. — Начинается, — закатил глаза парень, прекратив булькать трубочкой в стакане с закончившимся соком. — Будь бы я такой проблемный, как ты говоришь, то мое миловидное личико не красовалось на каждой второй рекламной вывеске, а толпы девчонок не стали бы массово сходить с ума от моих песен. Ваньинь цокнул языком, никак не прокомментировав очередную минуту самолюбования от своего подопечного. Частично он был прав — за красивую наружность и приятный голос публика прощала многое, мечтая оказаться ближе к своему кумиру. В работе Вэй Усяня еще кое-как удавалось проконтролировать, чтобы ему не пришло в голову что-то натворить, а едва камера выключалась, новоиспечённая звезда сцены позволяла себе слишком многое, часто переступая границы. — Ты знаешь причины моего беспокойства, — продолжил говорить Цзян Чэн. — Я видел, как ты смотришь на второго молодого господина Лань. Прислушайся ко мне, — менеджер подошел к парню поближе, желая быть убедительней в своей речи, — что бы ты ни задумал — оставь это. — Т-ц, кто бы говорил. Видал я твое раскрасневшееся личико, когда ты оказываешься в непосредственной близости с Лань Сичэнем. — Это другое… — Надо же, даже отговорки не придумал, — Вэй Ин улыбался брату своей самой хитрой улыбкой. — Но у тебя будет время подумать над тем, как твое «это другое» называется на самом деле, имея возможность провести день в компании старшего Ланя, пока я буду занят кое-кем другим на съёмочной площадке. — Не вздумай! — крикнул Цзян Чэн, но его слова не дошли до адресата, будучи заглушенными грохотом закрывшейся двери за сбежавшим Усянем. — Вот же гаденыш. Но тот самый «гаденыш» говорил правду, пускай Ваньинь никогда с ней не согласится. Каждый раз, находясь в компании менеджера Лань Ванзци, Цзян Чэн чувствовал необъяснимое волнение, которое не мог объяснить даже самому себе. Пытаясь скрыть собственную неловкость, парень старался делать все что угодно, лишь бы не сталкиваться взглядом с этим человеком, и сегодняшняя встреча не стала исключением — Ваньинь неотрывно всматривался в телефон, знакомясь с утренними новостями, и наслаждаясь крепким кофе. — Мне кажется, или вы сегодня излишне напряжены. Неожиданное замечание отвлекло Цзян Чэна от чтения. Как минимум, исходя из норм приличия он не мог игнорировать человека сидящего напротив, потому придется одеть маску равнодушия и продолжить начатый разговор. — Все хорошо, — с легкой тенью улыбки ответил Ваньинь, — думаю, ни для кого не секрет, как сложно управляться с Вэй Ином — не потрепав мне немного нервы, он даже позавтракать не может. — Наслышан, — Сичэнь улыбнулся в ответ, — но, кажется, ваши тревоги и забота окупаются в тройном размере — они великолепно смотрятся в кадре. Буду откровенен, я больше переживал за Лань Чжаня — он временами может быть немного зажат, если попадает в непривычную для него обстановку, а работа с молодым господином Вэй точно выходит из зоны его собственного комфорта — юноша, словно необузданный огонь, который нуждается в приручении. Цзян Чэн отложил телефон в сторону, переводя взгляд в рабочую фотозону. На душе стало немного спокойнее от того, что Усянь не умудрился что-то испортить, и избавил своего менеджера от необходимости извиняться перед работающим на площадке персоналом. Но все же, Ваньинь не мог отделаться от ощущения пристального изучающего взгляда, исходящего со стороны, от чего на щеках появился небольшой румянец. «За что мне это все?» — взмолился парень, в данный момент мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше отсюда. Но был ли честен он в этом желании, или же пытался обмануть самого себя?