Сладкое отрицание

Утреннее солнце настойчиво пробивалось сквозь плотную ткань занавесок, пытаясь разбудить того, кто отчаянно всеми силами не хотел отпускать прошлую ночь. Сколько бы Вэй Ин не хватался за возможность отложить момент пробуждения, но уже не мог дальше продолжать делать вид, что утро все еще не наступило «Сон или же это действительно произошло?» — больше всего он боялся получить ответ на вопрос, который подобно острой спице пронзал сознание, вызывая неподдельный страх открыть глаза… Открыть глаза и ощутить на себе невыносимую тяжесть встречи с коварной реальностью, умевшей принести неземное счастье, но едва ты успеешь насладиться им, как уже следует заплатить за него высокую цену. Вэй Ин с опаской протянул руку на соседнюю половину просторной кровати, надеясь ощутить тот самый жар тела, которым с такой неистовой жадностью старался насытиться, все сильнее выгибаясь навстречу резким толчкам и запуская ногти под идеальный мрамор светлой кожи… Никого. Лишь слегка теплые черные простыни, пропитанные столь привычным запахом сандала, служили доказательством того, что произошедшее не было плодом фантазии, порожденной бурной реакцией мозга на очередную непомерную порцию крепкого алкогольного напитка. Ресницы задрожали от подступающих слез, а старая привычка не заставляла себя ждать, вызывая желание больно прикусить нижнюю губу, дабы физическая боль хотя бы немного смогла отвлечь от потока тревожных мыслей. — Т-ш-ш, — легкий невесомый поцелуй остался на изрядно искусанных губах. — Не причиняй себе вреда. Знакомое звучание низкого голоса внушило неимоверное облегчение, а крепкие объятья теплых рук прогнали разрастающуюся тревогу, успокаивая тем самым быстро бьющееся сердце, начавшее наполняться тенью привычного отчаянья. — Я уже начал думать, что ты снова… Лань Чжань не дал парню договорить начатое, остановив поток срывающихся слов своим более решительным поцелуем. Он не мог отвести глаз от такого домашнего, немного измученного от усталости после бессонной ночи Усяня… Так же, как и не мог прекратить смотреть на множественное количество красноватых отметин, которые расцветали на нежном бархате молочной кожи. Кончиками пальцев, мужчина прикоснулся к одному из самых красных следов, расположившемся между шеей и плечом. Ощутив невесомую ласку на месте, где красовался след от укуса, оставленного в порыве одурманивающей голову страсти, Вэй Ин вздрогнул от небольшого покалывания. Приоткрыв глаза, он заметил, как Ванцзи заколдовано рассматривает его, словно не веря картине, расположившейся перед ним. — Прости, — Лань Чжань с трудом подбирал слова, ощущая себя виноватым за то, что потерял над собой контроль. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. — Я счастлив. Ванзци… — парень уткнулся в его шею, наслаждаясь запахом того, кого любил больше всего на свете. — Мне было так страшно… Страшно от того, насколько эти чувства к тебе пленили меня, раз за разом возвращая в твои объятья. Я не мог забыть ту ночь, я не мог забыть твое дыхание, твои касания, вкус твоих губ. Не произнеся ни единого слова, ты каждым действием признавался мне в том, что чувствуешь то же самое, что и я… Разве я мог сдаться?.. Разве я мог прекратить верить в это? Разве я мог не любить тебя? — Ты намного сильнее меня, — мужчина еще ближе прижал стройное тело возлюбленного, усаживая к себе на колени. — Ты продолжал бороться, продолжая верить в нас, когда я решил пойти более легким путем — путем забвения. Мне проще было сдаться, пытаясь сохранить то шаткое равновесие, которое так же всеми силами старались поддержать Цзян Чэн и Лань Сичэнь. Столько усилий, чтобы хоть на мгновение забыть твой искренний заливистый смех и радость разливающуюся в твоих глазах. Вэй Ин тяжело дышал, стараясь справиться с трепетом внутри и опасаясь упустить даже малейшее слово, произнесенное Ванцзи. — В один момент мне даже показалось, что все чувства оказались в прошлом — работа стала лучшим средством для переключения мыслей, — мужчина осторожно перебирал спутавшиеся длинные волосы Усяня, наслаждаясь тем, что теперь они могли не скрывать от друг друга ничего — обнажая и душу, и тело. — Но даже будучи максимально увлеченным работой, я продолжал цепляться за звучание твоего голоса, за нотки твоего любимого сладкого парфюма… Во всем сочетании черного и красного — тьмы и порока, я продолжал видеть только тебя. Полностью растворившись в руках любимого человека, Усянь не скрывал старые раны, показывая всю уязвимость. Каждая вымученная улыбка на публике: перед фанатами, перед коллегами, перед нанимателями стоила неимоверных усилий ведь каждая ночь проводилась с тягостным пониманием своего обременительного одиночества и невозможности приблизиться к Лань Чжаню, к которому отчаянно тянулось все естество. Вспотевшими от волнения ладонями, Вэй Ин подтянул к себе одеяло в попытке хоть немного прикрыть себя от взгляда Ванцзи. Внутри все еще не сформировалось осознание того, что этот идеальный от макушки до пят мужчина сможет принять его таким, каким он есть — не тем улыбающимся «эталоном красоты», ради которого сиюминутно раскупались билеты концертных залов, а настоящего… Эмоционального, не способного на созидание, часто упрямого, но в тот же момент и ранимого, доброго, но под покровом ночи хитрого и порочного, умеющего забыть о любых нормах морали ради собственного удовольствия. — Мне казалось, что как только мы сможем признаться друг другу в чувствах, то станет гораздо легче. — Я тоже ощущаю тревогу перед неизвестностью, которую таит за собой завтрашний день. Заметив замешательство парня, Лань Чжань подцепил его за подбородок, чтобы выровнять взгляды и внушить спокойствие. — Вэй Ин, я не могу обещать тебе совершенную сказку, где все трудности будут исчезать словно по волшебству. Скорее всего нам будет трудно получить понимание окружающих, и еще труднее — благословение от семьи, но даже в самой тяжелой ситуации я больше не откажусь от тебя… от своего капризного мальчишки. Убрав прилипшие от влаги непослушные волосы. Ванцзи оставил легкий поцелуй на лбу Вэй Ина, после чего почувствовал влагу от слез на его порозовевших от жара щеках. — Мой мальчик, мне далеко не главное, чтобы ты рядом со мной смеялся, пряча себя настоящего, самое главное, чтобы без меня ты никогда не плакал, ведь я всегда буду рядом с тобой. Давая Усяню немного успокоить поток нахлынувших эмоций, которые за долгое время, наконец-то, смогли найти выход, мужчина продолжал со всей осторожностью поглаживать длинные волосы. Он нежно касался оголенных плеч, шеи, спины — все это напоминало парню о том, что сладкий сон стал настоящей реальностью. Почувствовав, что тело Вэй Ина прекратило побирать дрожью, Ванцзи осторожно подхватил его, словно он был не тяжелее перышка. — Ха-ха-ха! Что ты делаешь?! Усянь не мог не рассмеяться из-за действий Лань Чжаня, который голышом топал по его съемной квартире в попытках отыскать ванную комнату, едва ли не поскользнувшись вместе с ним на руках случайно наступив на разбросанные вещи на полу. Ему не нужна была идеальная любовь, тысячу раз показанная в дорамах, мангах, книгах и фильмах. Пускай она у него не такая красочная, но настоящая — иногда горькая, иногда сладкая, пахнущая смесью сандала и сладкого парфюма, спокойной и взрывной, со слезами и смехом. С одним именем на устах. Мой Лань Чжань. Мой Вэй Ин.