Неправильный танец

      — Это что за херня?       Грубый голос прозвучал из-за спины, а уже в следующую секунду правая рука, в которой Руслан держал кружку с чаем, оказалась грубо перехвачена. Несколько больших светло-коричневых капель полетели во все стороны.       — Что?..       Парень непонимающе обернулся к отцу. Однако едва он проследил его разъярённый взгляд, всё сразу же стало кристально ясно.       — Это что за херня, я спрашиваю? — раздражённо повторил отец, больно ткнув пальцем в запястье, на котором висела та самая трёхцветная плетёная фенечка, что подарила ему Каплан тогда в кальянной. К слову, с тех пор он её даже ни разу не снял. Даже удивительно, что до конфликта дошло лишь спустя месяц.       — Подруга подарила… — неуверенно начал Тушенцов-младший, уже прекрасно понимая, что подобный ответ родителя абсолютно точно не устроит. А сейчас ему снова закатят лекцию (возможно даже с рукоприкладством) о том, какой он омерзительный ребенок и насколько он из себя ничего не представляет для этого мира в качестве будущего рабочего мужика.       — Ты педик что ли, браслетики носить? — будто в подтверждение его мыслей, ещё агрессивнее начал отец, взвинчиваясь за считанные секунды. — А я, блять, всегда говорил, что эти танцы ни к чему хорошему тебя не приведут. Сука, всегда говорил…       — Да успокойся ты, это всего лишь фенечка, — уже начал было защищать себя русый, но его снова гневно перебили.       — Просто фенечка? Фенечка — это что? Подвид браслетов? Ты уже и в этом, блять, разбираешься?       — Бать…       — Закрой рот, блять. Ещё хоть раз что-то подобное увижу — нахуй больше никаких танцев.       Парень поджал губы, чувствуя как в горле начинает неприятно першить, а глаза предательски намокают. Казалось, ещё немного и по щекам проложат влажные дорожки горячие слёзы от обиды и несправедливости.       Но нельзя. Нельзя плакать сейчас, иначе он сделает только хуже.       Собирая все эмоции в кулак, а после запихивая подальше внутрь себя, парень натянуто кивнул, как бы показывая этим, что всё понял. Как же ему хотелось просто оказаться сейчас подальше отсюда. Однако отцу этого жеста, естественно, оказалось недостаточно:       — А эту… как её блять… фенечку свою, выброси в мусор, — не терпящим возражения тоном, грубо произнёс он. А увидев, что сын уже хочет что-то возразить, зло вскинул брови и добавил: — Прямо сейчас, при мне. Сними с руки и выброси в помойку.       Мужчина мотнул головой, указывая на чёрную корзину с пакетом внутри, стоящую в углу комнаты, рядом с выходом.       Руслан чуть не задохнулся от несправедливости. Несколько раз даже открыл рот, явно собираясь что-то возразить. Но наткнувшись лишь на холодную стену необоснованной злости, начисто игнорирующую все его чувства, шумно выдохнул и принялся дёргать за тесёмки, развязывая их.       Отец пристально следил за каждым его действием, словно считал, что даже в том, как парень встаёт из-за стола и идёт к ведру, сможет разглядеть какой-то подтекст, за который можно будет наорать ещё сильнее. Или же это вовсе не так, а парню просто мерещится подобное, сквозь призму дичайшей обиды, что клокотала внутри, с каждой секундой заставляя себя чувствовать всё более и более беспомощным. Да, скорее всего, это именно так.       Но это ведь на самом деле неправильно! Как бы не вел себя Тушенцов, что бы не говорил и как бы не одевался, сраный, абсолютно безобидный браслетик уж точно не делал из него плохого человека…       — Так-то лучше, — уже чуть более мягким и спокойным тоном конспектировал мужчина, удостоверившись, что фенечка покоится вместе с другими бытовыми отходами.       Но парню даже смотреть на отца сейчас не хотелось. Не разворачиваясь, он быстрым шагом покинул кухню и пошёл в свою комнату. А уже зайдя внутрь, с трудом подавил вызванное гневом желание хлопнуть дверью настолько сильно, что с потолка бы от такого удара непременно посыпалась столетняя штукатурка.       Наверное, в глубине души русый прекрасно понимал, что родители его любят и просто стараются сделать из него нормальную единицу общества. Но слишком уж радикальные у них методы! Да и кто вообще сказал, что существует такая «норма»? Да даже если она и правда существует в каких-то неписанных правилах этого мира, с чего они взяли, что Руслану вообще всё это нужно? Хочет ли он быть таким как все? Хочет ли он быть правильным?       И тут снова мысли возвращаются к Юлику. Кажется, это уже стало обыденностью: любые мысли Тушенцова неизменно сводились к хореографу. И с каждой такой мыслью он всё больше осознавал, что по уши вляпался. Подобные же чувства у него в своё время вызывала Настя, только вот, в отличие от Онешко, никакой отдачи он тогда не чувствовал.       Параллель с девушкой проводить не хотелось от слова совсем, но она сама напрашивалась! Особенно после того вечера, когда он буквально напросился к мужчине в гости, а после — ни разу об этом не пожалел.       Против воли парень даже грустно улыбнулся. В тот день ему было так хорошо. Так тепло и уютно. Такая нежная атмосфера, абсолютно точно обладающая какой-то неповторимой магией. В квартире Онешко он буквально чувствовал себя как дома, особенно ближе к вечеру. Да что уж там, дома ему и подавно не было настолько комфортно! Выходя из подъезда уже затемно, Руслан даже поймал себя на мысли, что не простит себе, если не вернётся сюда снова.       Телефон на столе провибрировал. Через секунду вновь. И в третий раз. Недолго думая, русый потянулся к нему рукой и разблокировал. На экране висело несколько уведомлений о новых сообщениях в беседе коллектива. Однако, пока он пробегался глазами по первым пяти, пришло ещё несколько. WillHaul, 15:44 Юлий Онешко: «Вы сможете собраться через час-полтора?» Юлий Онешко: «Кроссовки пришли» Юлий Онешко: «Надо померить. Срочно. Если кому-то что-то не подходит, то только сегодня поменять сможем» Дарья Каплан: «Я смогу» Илья Кулич: «Ах*еть, Юлик воскрес» WillHaul, 15:45 Ксения Хоффман: «У меня шарага, только к 18:00 могу» Юлий Онешко: «Давайте тогда к 18:00 в Церере, в нашем зале» Юлий Онешко: «Понимаю, что внезапно, но желательно быть всем!!!» Ксения Хоффман: «Ок» Аня Покров: «Я приду» Денис Шмальц: «Мы с Егором сможем»       Тушенцов даже как-то выдохнул. Во-первых, это скорее всего значит, что Онешко выздоровел, а следовательно, тренировки вот-вот возобновятся. Подобное не могло не радовать! Ну и во-вторых, сам факт того, что у него снова появится лишняя причина регулярно убегать из дома до самого вечера, непонятным образом успокаивал.       Перейдя по уведомлению в общий чат, русый наскоро напечатал «Я буду», после чего кинул мобильный в потрёпанный рюкзак, где уже лежали сменные кеды, которые он надевал на тренировках, и пустая пол-литровая бутылка.       Парень прислушался. По его расчётам, с минуты на минуту отец должен был уехать обратно на работу. И правда, в следующий же миг он отчётливо уловил звук отпирающегося замка входной двери. Затем щелчок — дверь открылась. Шаги — ещё один щелчок — он остался в квартире один.       Без лишних раздумий, Руслан покинул свою комнату и вернулся на кухню. Сразу в глаза бросилась его кружка недопитого чая. Занятно, а он ведь уже и думать забыл о нём. Все его мысли были заняты исключительно неподдельной злостью и обидой на отца, которые, справедливости ради, были довольно-таки обоснованными. Быстро опрокинув остывшее содержимое кружки в раковину, Тушенцов вернул своё внимание маленькому помойному ведёрку в углу комнаты.       М-да уж, не думал он, что из-за такой мелочи будет вынужден буквально рыться в мусоре.       Отбрасывая все брезгливые мысли, русый опустил руку внутрь и сразу подцепил пальцами тонкую тесёмку браслета. Хвала небесам, сегодня почти весь мусор был сухим, а потому фенечка осталась относительно чистой. Всё равно хорошенько сполоснув её под струёй воды, парень стряхнул капли и побежал дальше собираться на экстренную встречу всего коллектива.       Конечно, торопиться было некуда — до назначенного времени ещё целых полчаса. Но и оставаться дома Тушенцов не горел желанием от слова совсем.

***

      «Пиздец ветер блять», — единственное, что сейчас хотелось сказать Руслану. Но говорить этого не было никакого смысла, ведь рядом с ним никто не идёт. Да даже если бы кто-то и шёл, реплику русого бы попросту сдуло очередным сумасшедшим порывом.       Нет, серьёзно, это был какой-то кошмар. Ни дождя, ни снега, ни солнца. Нихуя вообще, только небо, без единого проблеска, застланное быстро плывущим вдаль бесконечным пластом облаков, и ненормально сильный ветер. Беспроводные полноразмерные наушники Тушенцова даже успело несколько раз сдуть, прежде чем парень вспомнил о существовании капюшона.       И вот нужно ему было именно сегодня пойди вдоль Волги по набережной! Хотел, называется, прогуляться, вспомнить душевный вечер… Нет уж, получите, распишитесь: ветер в рожу и мокрый снег за шиворот тонкой куртки, что он надел, по глупости думая, что в середине февраля должно быть уже не так холодно.       Нередко очередной стремительный порыв оказывался настолько сильным, что обламывал сухие веточки с голых деревьев и нёс их за собой вдоль дороги. Хотя подождите. Мелкие сухие веточки?       Да, Руслану и правда так казалось. Казалось до тех пор, пока в какой-то момент в асфальт прямо перед ним копьём не впечаталась полуметровая толстенная ветка, от которой он бы с лёгкостью мог получить тяжёлое черепно-мозговое, окажись всего на шаг дальше.       В общем, когда парень начал взбираться по ступенькам «Цереры», уже и сам не верил своему счастью, что сейчас наконец-то окажется в месте, где тепло, уютно, не дует сумасшедший ветер, а каждая вторая непредсказуемая ветка не ставит самоцелью выколоть какому-нибудь неудачнику глаз.       Однако все его недовольства мигом отошли на второй план, едва он, открыв тяжёлую дверь и пройдя внутрь, чуть ли не впечатался в фигуру, облачённую в тёплую тёмно-серую парку.       И, Господи, Руслан готов был поклясться, что узнает эту длинную куртку из тысячи таких же.       — Юлик?       Человек обернулся. Сердце Тушенцова даже на мгновенье испуганно ёкнуло, допустив мысль о том, что он мог ошибиться. Однако, к счастью, на этот раз интуиция его не подвела.       — О, Русь, привет! Ну и ветрина там, да? — мужчина добродушно усмехнулся, вскидывая брови в своей привычной манере.       Нормально ли это — каждый раз, когда Онешко попадает в его поле зрения, против воли начинать любоваться им? Ведь с одной стороны он и правда выглядит, как чёртово произведение искусства. Хореограф прекрасен в том, как сочетает в себе ленивую небрежность, выраженную в милой улыбке, стиле одежды или выбившейся из общей копны волос непослушной прядке; и непоколебимую уверенность, что сквозит в каждом движении, в каждой фразе и действии. У него красивые черты лица и приятная манера речи. У него чуткий взгляд и мягкие руки. У него прекрасная улыбка, за которую Тушенцов готов был отдать всё, что у него было и чего не было.       Но с другой стороны Руслан всё равно не мог отделаться от мысли, что неосознанно возводит Юлика в некий идеал. И это, будем честны, уже граничит с некоторым сумасшествием, которому он никак не мог подобрать оправдания.       — А тебе-то что? Ты же на машине, — с некоторой ноткой ехидства поспешил отметить Тушенцов, стараясь перестать думать о том, как ему льстит такая мягкость в голосе и обращении мужчины, адресованная исключительно ему.       Онешко непонимающе нахмурился, но от этого улыбка с его уст никуда не делась.       — А, то есть летающие мусорки и деревья тебя не смутили?       — Мусорки?.. — глаза Руслана отрешённо округлились. Это получается ему действительно повезло живым до сюда дойти. Летающих мусорок он по пути не встретил. Хотя, может, тренер просто шутит? — Нет, одна ветка, конечно, попыталась пустить меня на шаурму, но я оказался умнее.       — Пи…пец, — Юлик пристыженно поджал губы, мельком оглянувшись на вахтёршу бальзаковского возраста, что патрулировала проход через турникет. К счастью, ей, видимо, было совершенно не до этих двоих: слишком увлеклась разговором с буфетчицей. — Так, подожди, — хореограф вновь вернул к себе внимание подопечного, — ты пешком что ли шёл?       — Ну… да, — парень неуверенно улыбнулся, а увидев, как поползли вверх брови Онешко, поспешил добавить: — Да, бесспорно, это было то ещё приключение, но видишь, я жив, здоров, всё нормально!       — Господи, ты мог просто написать мне, я бы тебя подвёз…       И снова в груди разливается это невероятное тепло. Снова щёки предательски краснеют, а в грустных глазах начинают гореть умиляющиеся искорки. Снова Юлик это сделал, лишь одной незамысловатой фразой заставляя его почувствовать себя маленькой влюблённой школьницей.       «Чёрт, а это ведь и правда был бы отличный вариант. Жаль только, что я бы всё равно не решился снова тебе написать».       — Ой, да ладно тебе, — губы Руслана непроизвольно растянулись в широкой улыбке.       Юлик осуждающе покачал головой, однако уже в следующую секунду раскинул руки в стороны и вновь, не дожидаясь реакции русого, заключил его в тёплые объятия. Тушенцов поначалу чуть опешил: как-то привык, что в подобные моменты они остаются более или менее наедине. Но уже в следующий момент, попросту не имея никаких других выходов из сложившейся ситуации, нежно обнял тренера в ответ.       — Пойдём, нас, наверное, уже все заждались, — отстраняясь, произнёс Онешко.       — Угу-м.       Хотя подождите. В каком это смысле — заждались? Он же думал, что придёт во дворец спорта как минимум за полчаса до времени общего сбора…       Парень кинул недоумевающий взгляд на большое электронное табло с часами, однако от увиденного его взгляд стал лишь более недоумевающим. В смысле без пяти шесть? То есть из-за ветра он действительно настолько долго шёл?       Руслан тряхнул головой и поспешил пройти через турникет, что секундой ранее преодолел Юлик. Телефон вытащил уже на автомате, исключительно, чтобы проверить последние уведомления, прежде чем войти в «бункерную» зону зала, где не было ни интернета, ни сети.       Но вот от того, что он увидел, ему стало немного не по себе. Три пропущенных от матери — это уже причина, по которой возвращение домой не сулило ему ничего, кроме очередных пиздюлей, сопровождаемых криками, однако сейчас его больше смутило их количество. Родительница всегда предпочитала обходиться одним звонком. Значит, остаётся два варианта: либо с ней что-то случилось, либо выяснился какой-то очень жёсткий и серьёзный проёб со стороны Тушенцова, который ему до этого дня удавалось благополучно скрывать.       Парень остановился у панорамного окна, где связь ловила лучше всего и разблокировал телефон, уже собираясь позвонить и спросить, в чём дело. Однако в самую последнюю секунду передумал это делать и зашёл в смс-диалог с ней, посчитав, что узнать причину беспокойства таким образом будет самым наименее травматичным вариантом, что бы там не произошло.       И аккурат в этот момент в нижней части экрана засветилось новое сообщение, от которого сердце у Руслана мигом ушло в пятки. Мама, 18:56 «Я нашла у тебя в комнате пачку сигарет».       Русый так и застыл на месте, тупо перечитывая эти слова. В голове уже начинало пульсировать до боли знакомое «мне пиздец», а постепенно опускающиеся руки заходились непроизвольным нервным тремором.       — Руслан, ты идёшь? — окликнул его тренер, уже успевший подойти к двери в двести одиннадцатый зал.       — Да-да, сейчас! — как можно естественнее постарался ответить парень, хотя в душе уже отчаянно выл. Кажется, этот день уже не спасёт ничто. Сначала отец докопался до безобидной фенечки, теперь это…       А ведь самое обидное — он почти не курил последнее время! За прошедшую неделю даже ни разу не взял сигарету в руки. Наверное, это и стало его ошибкой — оставил пачку дома и забил на неё, совершенно не подумав, что без его присмотра её легко могут обнаружить.       Телефон провибрировал и парень снова посмотрел на экран. Мама, 18:57 «Ничего не хочешь сказать по этому поводу?»       Парень поджал губы. Нет. Он совершенно точно не хочет давать никаких комментариев, касательно этой находки. Сейчас он хочет только прыгнуть с моста головой вперёд и разбиться нахуй об ещё не успевший растаять лёд на поверхности реки. Ну, либо же проломить его своим весом и захлебнуться в толще холодной воды, пока всё тело мучительно сводит от предсмертных судорог. Да любая пытка в этом мире сейчас кажется лучше того факта, что по приходу домой на него вновь обрушится весь этот шквал негатива, оскорблений и недовольств.

Вы, 18:58 «Я всё объясню»

      Ответ матери не заставил себя долго ждать. Мама, 18:56 «Конечно объяснишь». «Придёшь домой и всё-всё-всё объяснишь». «Только не мне, а отцу».       Руслан снова чуть ли не взвыл.       Отцу! Ему придётся объяснять что-то отцу! Вот уж с кем точно конструктивного и адекватного диалога не выйдет… Остаётся лишь помолиться за то, чтобы его не приложили лицом об стол в ходе этих «объяснений».       Стараясь выбросить это из головы и натянуть обычное безэмоциональное выражение лица, парень побежал в зал. Однако делать вид, что всё окей, получалось максимально паршиво — настроение было безбожно испорчено и, по всей видимости, в норму возвращаться уже не собиралось.       Сейчас ему хотелось сесть рядом с Юликом и прижаться к нему. Будто бы случайно. Просто почувствовать это нужное тепло только, чтобы убедиться, что в этом мире не мертва ещё хотя бы капля чего-то хорошего.       Такое осознание пришло крайне внезапно и даже немного не к месту, однако никаких эмоциональных сил удивиться такому порыву у него уже не осталось. Русый чувствовал себя кислым выжатым лимоном и, кроме этого, если честно, больше вообще ничего не чувствовал.       Вроде Тушенцов и задержался совсем ненадолго, но когда вышел в зал, то первым, на что он обратил внимание, стало его вакантное место около хореографа. А точнее, тот неприятный факт, что оно оказалось занято. И занято никем иным как… Покровской?       На самом деле, он скорее ожидал увидеть там Дашу, вечно жмущуюся к Юлику, или же на крайний случай Хоффман…       Да и похуй, на самом деле. На данный момент это значит лишь, что в случае чего можно будет не церемониться и не стесняться в выражениях, ведь так просто сдаваться и оставлять своё намерение сесть рядом с тренером, он не собирался. Когда угодно, в любой другой день, но не сейчас.       Выдавив дружелюбную улыбку, он подошёл ближе и как можно вежливее поинтересовался:       — Можно я здесь сяду?       — Не видишь что ли, занято уже, — деловито хлопнув накрашенными ресничками, парировала девочка. В её голосе не было ни капли злости, лишь какая-то неявная насмешка. Может мстит таким странным образом за ту неудачную шутку?       Впрочем, Тушенцову уже без разницы. Одного этого тона и взгляда уже сполна хватило, чтобы некий рубильник внутри с «доброго, спокойного Руслана» переключился на «токсичную мразь», и во всех словах, что он скажет далее неприятным звоном отдавалась холодная сталь:       — Ну так подвинь свою жирную жопу, Покровская, тут хватит места нам обоим.       Пухлые губы вмиг обиженно надулись. Аня выжидающе глянула на сидящего сбоку хореографа, в надежде увидеть в его лице хоть какую-то поддержку, которая была бы вполне обоснованной и логичной в сложившейся ситуации. Однако по никому не ясным причинам Юлий решил начисто проигнорировать этот глупый конфликт, что разворачивался у него прямо под носом, продолжая увлечённо смотреть куда-то в другой конец зала.       Вот только, естественно, он слышал всё до единого слова. Но и сам не мог объяснить, почему не вступится за Покров. Просто, наверное, не хочется Тушенцова принижать каким-либо образом, хоть тот и очевидно не прав.       Как-то это непрофессионально.       Видимо осознав, что от Онешко поддержки не дождётся, Аня возвела крайне обиженный взгляд к потолку и всё-таки отсела. Тушенцов сразу же, безо всяких зазрений совести плюхнулся на освободившееся место и поднял в воздух едва заметное облачко пыли, что успела скопиться на полу за время отсутствия тренировок.       Юлик всё ещё продолжал сверлить взглядом дальнюю стену, однако почувствовав, как Руслан положил ему голову на плечо и устало вздохнул, не смог сдержать умиляющейся улыбки. Захотелось погладить его ладонь или потрепать по макушке, однако из-за того спектакля, что только что устроил Тушенцов, на них и так уже уставилось несколько пар заинтересованных глаз, так что, наверное, это было бы лишним.       Не придумав ничего лучше, он решил всё-таки хоть как-то прокомментировать ситуацию с Аней:       — Ты ведёшь себя, как падла.       — Это флирт, — донеслось в ответ.       Онешко лишь усмехнулся, оставшись довольным каноничным ответом. Однако сейчас ему снова придётся вернуть своё внимание ребятам, уже почти полным составом сидящим вокруг него. Требовалось дать парочку объявлений, касательно поездки, а уже после по плану шла примерка тех самых новых кроссовок, ради которых они, собственно, тут все и собрались.

***

      Ему удалось нагнать Руслана только у выхода из здания. Снова парень убежал самый первый, не говоря никому ни слова, да и вёл себя всё это время до невозможности странно. Вроде, когда только встретились, был в нормальном расположении духа, а после того, как задержался с телефоном у окна, словно подменили: грустный, агрессивный и недовольный абсолютно всем.       Так или иначе, Юлик не простит себе, если не узнает, что случилось. Ну, или не поможет. Но это уже только в том случае, если Тушенцов сам этого захочет.       — Руслан?       — М-м? — вопросительно промычал парень чуть оборачиваясь, но всё ещё продолжая глядеть куда-то мимо. Мужчина внимательно посмотрел ему в глаза. К огромному сожалению, ему действительно не показалось — вот оно, явное и неприкрытое отчаяние, сквозящее во взгляде. И так тоскливо на душе от него. Будто это из-за него Тушенцов сейчас такой… такой.       — У тебя что-то случилось?       — Да нет, ничего.       Если Онешко что-то и знал о том, как выглядят люди, когда лгут, то сейчас с уверенностью мог утверждать, что ни грамма правды в этих словах не услышал. И его такой ответ совсем не устраивал.       Больше как-то интуитивно, нежели намеренно, мужчина мягко положил руку на плечо, отмечая лёгкий румянец, появившийся на щеках русого от этого незамысловатого действия, и переспросил:       — Точно?       Наконец, Руслан оторвал свой взгляд от пола и посмотрел ему прямо в глаза. Он чуть щурился, словно старался увидеть в Юлике что-то конкретное и понятное только ему самому. Словно искал причину, некий повод. Его задумчивый взгляд медленно перешёл с глаз ниже, на губы. Тренер даже испытал некоторое чувство дежавю от этого действия, ведь точно так же, внаглую Тушенцов рассматривал его лицо и в прошлую их встречу.       — Да, — наконец нарушил повисшее молчание русый. После чего, не дожидаясь реакции мужчины, выскользнул плечом из нецепкой хватки, развернулся к выходу и уже было собирался уйти, как вдруг остановился и зачем-то прибавил: — Причина не в тебе. Если ты из-за этого интересуешься.       Выпалив эти слова буквально на одном дыхании, парень быстрым шагом преодолел расстояние до двери и рывком открыл её, впуская в холл порыв холодного ветра.       А Онешко завис, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, что только что сказал Руслан. Понимание приходило со странной задержкой, будто даже нехотя. То есть он правда считает, что Юлик интересуется о его проблемах из-за своей репутации? Или что парень подразумевал под этими словами?       Если да, то как он мог вообще о таком подумать, глупый! Мужчина искренне переживал за Тушенцова и беспокоился о его самочувствии, но никак не о себе.       Или же речь вообще о другом? В их общении было слишком много… неформальностей, скажем так. Может русый действительно переживает из-за этого? Хоть Онешко и как мог старался, чтобы парню было максимально комфортно при их общении, не брать во внимание этот вариант было бы, наверное, довольно глупо.       Хореограф чуть вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей. В чём бы не была настоящая причина состояния Руслана, сейчас он, как минимум, не имеет права отпустить парня идти пешком, сквозь весь этот погодный произвол, окончательно воцарившийся на улице. А потому в следующую же секунду подорвался с места и побежал догонять Тушенцова, который к этому моменту уже успел спуститься со ступенек «Цереры» на асфальтированную площадку перед ней. Кажется, он вновь направлялся в сторону набережной.       Добежать до Руслана и снова схватить за худое плечо не составило огромного труда. Только теперь Юлик сжал его уже куда более требовательно, явно этим намекая, что с этого момента никаких отказов и увиливаний выслушивать не намерен.       — Ну куда ты убегаешь-то постоянно? — разочарованно поджав губы, спросил мужчина. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Парень лишь сверлил его странным неоднозначным взглядом, от которого внутри Онешко что-то мучительно и настойчиво переворачивалось. — Ты снова по этому ветрищу пешком идти собрался? — русый кивнул. — Нет, так дело не пойдёт. Пойдём, я тебя отвезу.       Тушенцов как-то неестественно дёрнулся и повёл плечом, после чего нахмурился.       — Но ведь все остальные тоже вынуждены будут идти по этому «ветрищу», — аккуратно заметил он. Вполне обоснованное замечание на самом деле. Только вот в данный момент совершенно не к месту.       — Сейчас меня интересуешь только ты, — чеканя каждое слово ответил мужчина и, кинув последний прямой взгляд на парня, зашагал к небольшой стоянке, искренне надеясь, что Руслан не станет снова строить из себя таинственную недотрогу и просто пойдёт за ним.       И, к счастью, парень его не ослушался, уже в следующую секунду оказываясь сбоку от него, идущим к автомобилю. Онешко даже слабо улыбнулся, заметив его краем глаза.       Печально, конечно, что русый не хочет делиться своими проблемами, но и лезть в душу тренер больше не собирался. Как ни крути, рассказывать о себе что-то или нет — исключительное право Тушенцова.       Уже проворачивая ключ зажигания, Юлик поймал себя на странной мысли, что вообще не хочет сейчас отпускать парня куда-то. Даже если он так и не узнает причину его паршивого настроения, хотелось просто быть рядом и сохранять уверенность в том, что с Русланом всё в порядке. Пусть даже относительном.       Он не понимал, откуда вообще в нём столько сопереживания и волнения по поводу русого. Необъяснимое плохое предчувствие маячило перед носом, не имея под собой ни одного устойчивого аргумента, но всё равно ощущалось каким-то слишком реальным. А оттого лишь больше нагнетало его беспокойство.       «Не слишком ли я навязываюсь к нему? — вдруг мелькнула мысль в голове Онешко, когда он очередной раз невзначай глянул на Тушенцова. — На его месте, я бы уже, наверное, порядком так напрягся…»       — Юлик, — вдруг позвал его Руслан. Голос был тихий, даже слегка надтреснутый, звучал скомкано и неуверенно. Сердце мужчины непроизвольно сжалось.       — Что такое? — откликнулся он, с трудом подавляя в себе странное желание добавить в конце «солнце».       — Мы можем, м-м… — парень немного завис, невидимо для следящего за дорогой тренера кусая нижнюю губу. — Могу ли я… снова напроситься к тебе на чай? — наконец осторожно поинтересовался он. — Я очень не хочу сейчас домой, — голос русого дрогнул. — Очень.       — Без проблем, поехали, — ни секунды не раздумывая, согласился Онешко. А заметив боковым зрением, как Тушенцов наконец-то улыбнулся, тревогу, что до этого кошками скреблась на душе, даже немного поотпустило. Пусть он улыбнулся слабо и мельком, зато искренне.       — Спасибо.       — Только тогда сначала в магазин заедем, дома жрать нечего, — меняя маршрут, предупредил Юлик. Парень лишь молча кивнул.

***

      Мужчина бродил между длинных полок огромного помещения недолго: всё-таки из раза в раз набор еды на ближайшую неделю практически не менялся, а потому нужно было лишь пройтись по уже выученным наизусть точкам.       Руслан всё это время ходил за ним следом, внимательно слушая рассуждения Онешко о той книге, которую ему приносил русый. В основном молчал, лишь изредка поддакивая или качая головой, но на одном особо спорном моменте сюжета наконец подал голос и довольно обстоятельно начал объяснять свои мысли по поводу этого тропа. Хореограф с радостью отметил, что настроение парня наконец-то сдвинулось с отметки «отвратительно плохо», и сдвинулось отнюдь не в худшую сторону.       — Мне приятно, что ты действительно прочитал её. Если честно, думал, что тебе это нахрен не надо, и ты просто потом вернёшь мне её под шумок, а-ля «спасибо, очень интересно», — усмехнулся Тушенцов, умилительно куснув нижнюю губу при взгляде на Онешко.       — Что? — недоумённо вскинул брови Юлик. — Ты за кого меня принимаешь?       — Ну, знаешь, тут даже дело не в тебе. Просто сейчас такое время, такие люди. Честно — я нихрена не удивился, если бы так произошло, будь на твоём месте человек примерно моего возраста.       Хореограф улыбнулся.       — Намекаешь на то, что разрыв между поколениями всё же имеется?       — Ага.       Они подошли к кассе, встав в небольшую очередь, состоящую из одной бабушки, покупающей какое-то невероятное количество пачек кошачьего корма. На первый взгляд их было там штук пятьдесят, как минимум, однако, если подсчитать, Онешко был уверен, что наберётся даже больше.       Но тут его внимание к себе привлёк Руслан, неожиданно потянувшийся рукой к стенду с презервативами и схвативший одну светлую пачку, на поверхности которой перламутром блестели розовый и нежно-голубой. Немного повертев её в руках, парень поднял взгляд и вопросительно посмотрел на Юлика, а на пухлых губах замерла странная, то ли пристыженная, то ли игривая полуулыбка.       — Ничего себе, вот это наглость, — негромко рассмеялся мужчина, выхватывая коробочку из рук. Окинув её своим достаточно непрофессиональным взглядом, вынес молчаливый вердикт, что те довольно неплохие, и положил на ленту, которая в этот момент чуть-чуть продвинулась вперёд. — Есть планы на кого-то? — всё-таки не смог не добавить ехидного вопроса Онешко.       — Можно и так сказать, — уклончиво ответил русый, загадочно улыбнувшись. — Спасибо.       — Тебе лет-то хоть сколько?       — Семнадцать.       — У-у-у, — протянул Онешко и якобы случайно провёл ладонью по лбу, на деле же отчаянно стараясь заставить себя не думать о том, зачем Руслану они на самом деле понадобились.