Небо Эквестрии

      — Убьют, — коротко и увесисто предсказала Свити Белль. — Как пить дать.       — Да по́ фигу, — беззаботно отмахнулась Скуталу. — Подумаешь, большое дело, первый раз, что ли?       — Убьют, не убьют, а надо, — упрямо буркнула Эппл Блум. — Скок’ можно-то резину тянуть?       — Вот именно, — продолжала гнуть свою линию Свити. — Её тянут-потянут, а она потом лопается и ка-ак прилетает… И тянуть, между прочим, не мы начинали. А прилетит-то сейчас по нам.       — Точняк. Главно, шоб в случае чего прилетело именно по нам, а не…       — Это называется «ответственность», — авторитетно заявила Скуталу. — Вторая стадия. «Доигрался хрен на скрипке».       — Чего?! — хором спросили её подруги. — Какая ещё вторая стадия?       — А, ну это у моего есть такая теория. Типа, когда чему-то серьёзному учишься или учишь, то есть несколько стадий. Сначала — «На́, владей волшебной скрипкой», потом — «Доигрался хрен на скрипке»… Вот, значит, мы до второй уже почти и доигрались. А дальше там должно быть ещё интереснее. ¹       — Так, погодь! Чё эт’ за скрипка такая?       — Это из стиха. Он цитировал, когда я к нему учиться набивалась.       — Погодь ещё раз. Мы ж тот свиток про твои весёлые старты на пинковой тяге читали и перечитывали. Не было там никаких стихов.       — Так это и не в тот раз. Я же говорю — не когда взлетела, а когда набивалась. Через три недели после весёлых стартов.       — А что, там тоже чего интересное было? Ты вроде не рассказывала.       — Мозги намёками пудрили, отговаривали и намекали, что таки доиграюсь когда-нибудь. Не шибко интересно.       — Колись! — решительно сказала Эппл Блум. — Всё одно до звонка с урока ещё… — она глянула на часы, — двадцать минут есть. И про скрипку эту с хреном тож объясняй.       Скуталу пожала плечами и начала.

* * *

      «Взлетать и немного подниматься я за те три недели уже худо-бедно научилась, а разворачиваться в воздухе ещё нет. Ну, думаю, оно ведь и к лучшему: можно чуть перевести дыхание перед тем, как развернуться на балконе ногами. Может, и не заметит, как мне этот подъём дался.       Развернулась.       — Вот! Я наверху!       — Так. Вижу, — кивнул он. — И чего же тебе больше всего хочется, взлетев наверх? Плюнуть вниз?       — Не поняла…       — Это уже хорошо. Так чего тебе там больше всего хочется?       — Опять не поняла! Ты говорил, если увидишь, как я крыльями поднимаюсь на этот балкон, то будешь учить!       — Так. Говорил. Сейчас скажу кое-что ещё. Альтернативу. Хорошенько над ней подумай, такой шанс выпадает только раз в жизни, да и то не каждому.       — Ну?!       — Можешь выбрать любую лётную школу. Вообще любую. Самую престижную, самую дорогую, какую хочешь, хоть какую. Я устрою так, что ты будешь в ней учиться, и это не будет стоить тебе ни единого бита.       Твайлайт, стоявшая сзади и сбоку от него, яростно закивала. Я аж подумала, у неё сейчас голова оторвётся.       — Нет. Я не дура, меня же из той школы выгонят через пару недель. В таком возрасте и почти полный ноль, я им там нахуфиг не сдамся.       — Не выгонят. С тобой будут заниматься индивидуально, это я тоже устрою. За полгода догонишь и перегонишь, можешь не сомневаться. Раз уж я не ошибся в том, как заставить тебя взлететь, то и в этом не ошибаюсь.       А тётя Твайлайт так и продолжала кивать, прямо как игрушка какая-то заводная.       — Нет! Именно поэтому. Со мной уже столько наошибались, ты пока что первый не ошибся и теперь дискорда с два от меня отвяжешься. Ты обещал!       — Допустим. И чему же тебя учить? Летать… или чему ещё другому?       Теперь Твайлайт замотала головой из сторону, так же яростно. Могла бы и не подсказывать — конечно, это какой дурой надо быть, чтобы от такого предложения отказываться…       — Другому тоже.       Упс. Кажется, это она что-то не то мне намекнуть пыталась…       — Милый мальчик, ты так весел… — проговорил он со странными интонациями. — Так светла твоя улыбка…       Вот это я не поняла совсем. Он же с первого раза в курсе был, что я ни разу не мальчик, точно в курсе. Ему тогда Твайлайт говорила, когда просила со мной посидеть, и она с этого «мальчика» тоже озадачилась.       — Это старые стихи, — бросил он ей через плечо, не оборачиваясь. — Их стыдно не знать, особенно тебе… тебя-то они как раз касаются, как никого другого…       Прикиньте, это ж на моей памяти был первый случай, когда кто-то ткнул Твайлайт носом: вот, дескать, не знаешь чего-то, должно быть стыдно.       Так, но отвлекаться-то с ним нельзя. Ещё поймает на каком-нибудь слове, это он может, я уже тогда понимала…       — Ты сам сейчас предложил учиться у тебя не только летать! Я согласилась!       — Так. Предложил и согласилась. Осталось уладить один маленький вопрос о цене.       Упс! А ведь реально, он до тех пор ни словом не обмолвился, что будет учить за просто так… Что тут скажешь — вот же блин блинский…       — Какая тебе ещё цена?! — прорезалась тётя Твайлайт. — Лично я готова любые деньги…       — Не деньгами.       — А чем? — это мы с ней хором.       — Свяжешься со мной — покоя в жизни не будет. Вообще.       Тут у меня, кажется, на физии что-то отразилось. Это он мне обещал беспокойную жизнь?! Мне?!       Хотя он же не местный, это да. А раз не местный, то с чего бы ему было тогда про нас знать. Но тут он как мысли прочитал:       — Не знаю про твои детские похождения, но они тебе покажутся именно детским лепетом. Сразу предупреждаю, что придётся вытворять… и отвечать за это.       — Например?       — При нашем знакомстве я тебе сказал: никогда не позволяй, чтобы школа мешала твоему образованию. А ты спросила, можно ли сказать это в школе, и когда я сказал что можно, сдулась. Помнишь?       — Ну.       — Ну так это цветочки. Ягодки будут покруче.       — Например?       — Например… — он оглянулся на Твайлайт. Усмехнулся и как врезал: — Рассказка про Элементы Гармонии — это примитивная пропаганда для наивных дурачков. Правды там где-то треть, остальное враньё. В том, что касается возвращения Найтмэр — враньё почти полностью.       Тётя Твайлайт аж зубами скрипнула. Однако не сказала ничего.       — Вот примерно так. А ты с какой-то очень средней школой сдулась…       — Завтра же при всём классе скажу, спорим?! А, блин… тьфу, каникулы же…       — Кстати, да. Научиться сначала думать, а потом обещать тоже придётся.       — Так тебе чего надо-то, дерзить или думать?!       — Уметь дерзить обдуманно. И думать так, чтобы не свою задницу прикрыть, а чтобы в цель попало точнее.       — Да пожалуйста! Хоть само́й принцессе Селестии! Мне не слабо́!       Твайлайт икнула.       — Ты сказала.       — А ты нет! Ну?!       — Твайлайт, когда у вас завтра поезд до Дымных гор? Крыльями она ещё не скоро осилит.       — Завтра за час до полудня. Будешь рассказывать?       — Да. Пусть посмотрит в глаза чудовищ, если уж так рвётся… это тоже из тех стихов. Слышала, мелкая? Соберёшься на пару дней, и завтра за час до полудня чтобы была на вашем вокзале.       — А что я дома…       — Это твоя проблема. Кстати, моё предложение насчёт лётной школы всё ещё в силе.       — До каких пор?       — Я хочу тебе кое-что показать и рассказать. Если после этого не отступишься — оно сгорит. Думай.       — Что рассказать?       — Если бы я хотел рассказать здесь, то здесь бы и рассказал.       — Тётя Твайлайт?       Она неохотно сказала:       — Мрачную историю о том, как однажды… кое-кто попробовал на прочность детскую любовь.       — И?       — Любовь оказалась прочней. — И посмотрела на него с вызовом: — Но легче от этого никому не стало.       — Достаточно. Остальное будет завтра. Вот я и говорю, пусть посмотрит в глаза чудовищ…       — А если она потом передумает?       — Мы же не передумали.       — Это мы, а она…       — Она сейчас старше, чем были мы.       — Ответь прямо!       — Отвечаю: если ты прочтёшь стихи, про которые я говорил, то там как раз об этом сказано много лучше, чем мог бы сказать я.       — Короткую версию!       — Есть грифонья пословица: доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил. Я предупреждал и предлагал альтернативу, ты свидетель.       — КХМ!!!       — На их языке эта пословица вполне прилична и литературна. Кстати, если ты всерьёз думаешь у меня учиться, то грифоний язык тоже придётся освоить.       Я всё это слушала с раззявленным ртом, и тут не выдержала:       — А это ещё за каким дискордом?!       — Например, чтобы кто попало не понимал чего не нужно из твоих разговоров о важных вещах. А ещё ты даже не представляешь, как крепко на нём можно выражаться. В этой части тебе точно понравится, честное слово.       — Эй, минутку! Ты чему её учить собираешься?!       — Она же сама сказала: «другому тоже». У неё есть ещё примерно сутки, чтобы передумать. Можешь, кстати, поспособствовать, ничуть не возражаю. Даже наоборот.       — Дискорда с два!       — Завтра за час до полудня на вокзале. Если не придёшь — сгорят все мои предложения.       Сказал и взвился с места.»

* * *

      — Однак’, ведь сбылось, — заметила Эппл Блум, выслушав историю. — Селестии ты потом и впрямь надерзила реально, не то шо я с выпечкой, она ж на один шаг от ярости была… И про то, шо отвечать придётся, тож сбылось. И зуб даю, Твайлайт первым делом бросилась этот стих искать.       — Естественно. Благо весь разговор на задворках библиотеки проходил.       — Нашла?       — Не нашла, но…       Их прервал школьный звонок. Все трое подскочили и подобрались.       — Вот сейчас нам будет «посмотреть в глаза чудовищ»… — пробормотала Свити Белль. — Мало может не показаться, кто там ещё на кого и как посмотрит…       — Ша! Сами придумали, сами и покажем. Пьеса «Обещанного три года ждут», занавес!       Троица выскочила в коридор и там разделилась: Свити Белль направилась в одну сторону, Эппл Блум и Скуталу в другую.