to my dear Historia

      Пшеничные поля были залиты золотом. Яркое оранжевое солнце, напоминавшее по форме апельсин, ласково освещало вечер. Вокруг темного вечернего неба образовывались кольца света, которые постепенно закрывали звезды.       — Ни облачка. Вокруг так тихо. — Это напрягало девушку. Чувство тревоги и настороженности не покидало её.              По рукам, по шее, словно рекой, растекались капли пота. Она должна была. Должна была что-то вспомнить. Медленными шагами она направилась к заходящему Солнцу, наблюдая, как ей казалось, самый прекрасный в мире вид.              Это было самое настоящее небо. Самый настоящий закат. Она смотрела на него не из решетки подвала, она не плакала под этим небом. Казалось, в первый раз она ощущала такое спокойствие и тревогу перед стоящей свободой. Прекрасный утонченный запах свободы и колосьев хлеба.       — Поле.              Как гром среди пустого неба, Имир обернулась назад. Заколка грустно слетела с её волос, обнажив всю строгую красоту девушки. Заправив прядь за проколотое ухо, она долго всматривалась в темную пустоту. Сзади горело солнце, которое, как паучиха, тянула в свои сети. Каждая липкая паутинка олицетворяла своё чувство. Они равномерно устроились на теле девушки, вытягивая из неё жизнь.              Паутинка у шеи олицетворяла вину. Ниточка у рук — её груз ответственности. Ярко-белая клякса под коленной чашечкой являла собой ненависть к людям.       А. А та… Та самая прозрачная ниточка у сердца. Была любовью. И она единственная никуда не тянула.              Имир посмотрела вниз. На своё сердце.       — Моя. Моя. Моя любовь. — Холодные руки накрыли грудь, пытаясь спрятать вдруг возникшее чувство. Но чем больше она сжимала левую грудь, тем толще становилась эта нить.              Из узких карих глаз потекли слезы. Имир рухнула на колени, пытаясь отдышаться. В этом мире не было никого, кроме её и её пустоты.       Нити сзади становились всё толще и все сильнее тянули к Солнцу, но Имир сидела неподвижно.              Грубые руки протянулись по земле, хватаясь за колосья, словно за спасательные руки. Тихий шепот медленно сорвался на крик.              — ЧТО? ЧТО Я ЗАБЫЛА? ЧТО?!       Имир била по земле, разбивая руки в кровь. В её голове воцарился целый хаос, заставляя её выть от боли. Но она открыла глаза.              Она открыла глаза.       Последние лучи успели дать ей напоминание.              — Колосья. — Кровавые пальцы медленно потянулись к вырытой земле, где, словно последняя игрушка, лежал маленький колос.       Ярко-золотой отлив пробудил воспоминания.              Руки задрожали.       — Как. Как же я могла забыть… Тебя. — В голове пронеслись сотни воспоминаний. Как перед смертью, они накладывались одно на другое, создавая целый фильм.              Их последний танец на кухне, который перешёл поцелуями в оранжерею. Первое объятие в конюшне, придерживающее лошадь. Первая вылазка, где одна защищала другую ценой жизни. Первая ночь вместе под колючим одеялом, которое не согревало так, как они грели друг друга.       Первое осуждение и первая радость со стороны друзей.              И.              И последнее путешествие. Последнее касание. И последний побег.              — Почему? — Имир закрыла уши руками, из-за своего собственного крика.       Её крик был похож на мольбу. На мольбу поступить иначе, ведь она совершила ошибку.              Сжимая в руке последний колос, нити боли неохотно отрывались от её спины, отдавая ей её прежнюю форму.              — Золотой. Золотой цвет твоих волос. — Имир начала постепенно подниматься с Земли.       В округе уже не было ни одного колоса, все являлось лишь выжженной раной её самой. Но небо…              Взгляд устремился в далекую синюю пропасть, где начинали заниматься светлые огоньки.       — И нежный взгляд твоих голубых глаз… — Имир сжала челюсть.       — Я буду любить всегда.              

***

                    Сон.              Кровавый, грустный сон окутал девушку. Она проснулась в холодном поту, сразу же схватившись за бортик деревянной вырезанной кровати. На глазах образовались слезы, которые капали на белоснежные простыни.              Запах цветов сразу же ударил в нос. Высушенные цветы, цветы в вазе и просто венки украшали дом.       Имир замерла, словно на секунду, оказавшись в раю. Она правда забыла, где находилась сейчас. И кем она была.              Поставив босые ноги на пол, она, пошатываясь, направилась к двери. Хватаясь за восходящие лучи солнца, девушка шла вслед за своей свободой.              И дверь распахнулась.              Имир встретил тёплый летний ветер, который нёс воспоминания людей куда-то далеко на юг. Окутывая каждого, он забирал лишнюю тягость.              Перед Имир предстали большие зеленые луга. Такие, какие обычно были у стены Сина, уж точно не в центре. Это была какая-то мелкая деревня, со своим промыслом и здоровыми коровами.              Именно эти коровы лениво спали и цапали траву, на которой поселилось поселение ромашек.              Уже бодрствующие вокруг деревья держали в себе большие красные яблоки, которые были настолько вкусными, что Саша могла бы съесть целое дерево.              Имир улыбнулась              — Я все же помню. — Девушка побежала куда-то вдаль, снимая свою льняную рубашку. На улице было невероятно тепло, что вызывало идеальное настроение.              Белые простыни развевались вместе с одеждой на специальных веревках. Переливающаяся белая ткань отблескивала синевой на солнце. Именно там, кружившись в танце, развешивала белье её любимая. Словно прекрасный лебедь, который танцевал свой первый брачный танец.              В груди Имир словно что-то защемило. Именно это чувство она ощутила когда-то давно, увидев Хисторию впервые.              Яркие золотые волосы, которые переливались под солнцем и солнечная улыбка. Она никому не показывала себя настоящую, пускай Имир и считала, что вся её доброта — фальш.       Она не была такой. Она носила маску, но всегда делала её из своих собственных чувств.              Из мыслей Имир её выбила Хистория, которая заметив её, радостно бежала к ней через забор и коровок, поднимая подол юбки.              Имир расставила руки. Сейчас она была лишь в одних штанах и лифчике, но её не заботил её внешний вид.       Вдруг в грудь врезалась маленькая золотая голова, которая очень крепко принялась её обнимать. Рост Хистории не позволял ей предстать выше, но ей хватало и этого.       — Имир.       — Да, моя принцесса? — Руки Имир спустились на талию девушки, и та обняла её настолько крепко, насколько было позволительно.              — Тебе опять снились сны, правда? — Хистория знала Имир как пять пальцев, поэтому она быстро поняла, почему Имир опоздала на завтрак и была словно оторвана от реальности.              Имир промолчала, поджав губы. Меньше всего ей хотелось говорить о подобных вещах, особенно, когда перед ней стояла девушка, ради которой она всегда сбегала из этих снов.       — Да.              Промолчав, Хистория отпрянула от любимой, взяв лицо Имир в свои руки. Хистория, без слов, начала целовать её щеки, вытирая, попутно, слезы Имир.       Ветерок трепал волосы девушек, щекоча их ими же. Вокруг уже кипела жизнь, но, она, как будто, была ненастоящей.       — Тогда… Четыре года назад… — Хистория выдохнула.       — Ты смогла послушать меня. И мы смогли сбежать. Сюда, в сторону стены Сина. Туда, где нас никто не найдет. Помнишь?              Вопрос прозвучал в пустоту. Глаза Имир расширились. Хистория была права. Теперь Имир уже помнила. Приятные воспоминания разлились по телу, вытеснив кошмары.       — Ты смогла помочь забрать Эрена и отпустила Райнера с Бертольдом. Ты стала настоящим героем!              Хистория взглянула в глаза Имир.       — И. Я так горжусь тобой. Ты поступила так, ради меня. Ты смогла. — Хистория привстала на носочки, давая Имир поцеловать себя. Губы девушек слились в мягком, нежном поцелуе, который предъявлял себе право на любовь.              И тогда Имир действительно вспомнила. Она вспомнила как дала обещание руки и сердца Хистории. И как первый раз взяла её за руку.              Имир отстранилась и взглянула на свою руку. На правой руке, на безымянном пальце было кольцо. Серебряное, с птицей.              Рассматривая обещание, Имир взглянула на Хисторию, которая плакала от счастья. Каждый раз, когда они находились вместе, никто не мог сдержать слёз. Их любовь была выше чувств, которые дозволялись человечеству.       Их любовь была совершенна.              Имир ещё раз нагнулась, чтобы обнять любимую. Но она наклонилась к уху, стягивая с Хистории футболку на спине.       — Мне осталось всего пару лет. Затем я грешно погибну, оставив тебя одну. — Имир поцеловала девушку в шею. Сладкий звук был пойман ветром.              — Помнишь что ты мне обещала? — Лёгкий шепот был направлен на ухо светловолосой.       Имир спустилась рукой к бедрам Хистории, а затем взяла её за руку. Ладошки девушек вспотели от волнения.              Хистория нервно всхлипывала, не желая вспоминать грустный конец для них обеих. Они прекрасно знали, что будет, когда бросали своих друзей, отдавая им свою судьбу и судьбу всего человечества. Она помнила, что было, когда они ночью устраивали свою последнюю вечеринку, где Конни и Жан рыдали во весь голос, обнимая Имир. Всем было очень грустно отпускать девушек, но весь сто четвертый кадетский корпус был восторжен их решением. Даже капитан Леви, который являлся их начальством, смог их отпустить. Хистория до сих пор помнила его мечтающий взгляд, который их прекрасно понимал. Как будто… он тоже хотел сбежать. Именно поэтому он и дал им шанс.              Шанс на жизнь.              — Я буду любить тебя до конца. Каждой клеткой своего тела. Но… — Имир повернула лицо девушки на себя, заглянув в её прекрасные небесные глаза.       — Живи жизнью, которой ты будешь гордиться...              

it's not over yet...