Sense.

Он опять около склона Буревестника. Трава шекотит руки. Они стали грубыми и шершавыми ещё до момента, когда тот шагнул (или, если быть точнее, свалился) на земли Тейвата, разбираясь с любыми монстрами. Впрочем, таким же образом он и получил большое внимание и уважение у других, чьи способности были ограничены почти до максимума, нежели у тех, кто получил Глаз Бога. Пахло сыростью и мацутакэ. От него сводило нос. Итер сюда ходит по привычке. Вначале, он просто любовался морскими видами и волнами, по которым плыли торговые корабли из других городов. Паймон всегда отговаривала путешественника ходить дальше дозволенного, а на вопросительный взгляд второго та лишь неоднозначно, но так же громко отвечала: «Там очень опасно! Опаснее чем в Мондштадте или Ли Юэ! Нам не стоит идти туда раньше времени.» – И Итер слушался, уходя обратно. В кои-то веки эта девчонка была права: у них не было хорошей экипировки, оружия и соратников чтобы идти неизвестно куда. Просто было бы невыгодно тратить свои силы и лечебные материалы ради того, чтобы посмотреть, как там всё устроено дальше. И ведь, знаете, ему начало наскучивать всё это. За долгое время он начал понимать, что этот мир хоть и безграничен, но и не вечен, как и все другие, которые он повидал вместе с Люмин. Да, несравненно, Тейват был красивым и таинственным, но всё больше и больше блондин начал замечать, как всё однообразно. Задание, которые ему подкидывают изо дня в день - убей-да-принеси. Но ему не дозволено так сильно горчится этим, ведь у кого-то и хуже. Он путник - не местный. Рано или поздно он всё равно от сюда уйдёт и будет вспоминать лишь в далёких видениях и шрамах, что будут напоминать о здешней фауне и флоре. Сейчас он лишь тихо сидит. Наблюдает за тем, как хиличурлы в далеке что-то кричат на своём языке, который парень так и не взялся изучать. Ночь уже подали и приближается мирное утро, по началу которого его ждут очередной приключения с новыми проблемами и познанием культуры городов ещё глубже (хотя куда больше то?). Запах чего-то сладкого пробудил в парне воспоминание, произошедшее не так давно: Паймон в очередной раз начала жаловаться о том, что хочет поесть из ресторана «Хороший Охотник», и на вопрос своего напарника-мечника: «Но ведь я могу и сам тебе приготовить медовое мясо с морковью, зачем переплачивать?» кроха лишь пожимала плечиками, тянув путешественника дальше в толпу к лавке ещё пуще прежнего, расталкивая людей своими малыми ручонками, которыми только и делай, что ешь. Украдко посмеявшись, он отодвинулся от обрыва, с которого свисали его ноги, и блаженно лёг на траву. Затылок и спина намокали и путник почувствовал, как в волосы, что до этого были чисты и ярки, как утренняя заря, начали впиваться небольшие камни и земля. Он поморщился. Запах свежести воздуха и сырости смешались в едино, придавая окружению напряжённую атмосферу, как у кладбища сзади собора Барбаросса. Он давил на нервы, переплетая их, а мысли сбивая с толку. Позади Итера всегда шёл этот запах. Он каждый день убивает монстров, разбойников, гигантов – и всё ради людей, чьё призвание жить в страхе, прятаться в кустах плюща и корчась от своей же беспомощности, просить у других что-то, что смогло бы залечить зуд. Все люди, что окружали его и окружают по сей день – всегда дают ему дружеский совет, подают руку помощи. Это злит путешественника. Это заставляет чувствовать беспомощность своего существования. Злит настолько, что уходить куда-то за город, в лес, где разрезает, протыкает, бьёт деревья – отнуть становится не такой бредовой идеей. Скаут-Эмбер, к слову, не раз подмечала глубокие обрезки и вмятины на древах, но изо всех сил верила, что это вытворяют волки из Вольфендома или ещё какая-нибудь животина недалеко. Честно говоря, Итер не мог вспомнить, с какого момента стал столь лицемерен к другим, лишь предпологал – скорее всего, что разлука с сестрой смогла отразится на нём, отдаваясь нервозностью и болью в висках с восходом солнца, когда он мог хоть часик выспаться ( а после Паймон будила его, пища о своём голоде или о том что еды в рюкзаке не осталось и нужно приготовить больше ). Что ж, да. Плакаты в поиске не помогали. Занятые, либо пьяные люди регулярно проходили мимо, даже и мельком не взглянув на листовки. Их можно понять. Наверно. Да и кому дело до какого-то чужеземца, который спас их бесполезные шкуры от различных бедствий, верно? Он брал задания лишь из-за того, что это было необходимо. И к чёрту все слали его мнение и решения. Даже мелкая-летучая-энциклопедия постоянно затыкала его. Не часто он мог побеседовать с другими, не выслушивая то, как Паймон втискивает свои пять копеек в разговор. Глупая, как ребёнок, но Итер не мог её судить, ведь даже в нём есть плохие изъяны и без этого никуда.. «Паймон, мне кажется, это была плохая идея!» – путешественник в который раз доверился несносной девчушки, которая завалила его спросами о сокровищах на горе Пика Циньюнь. Там их ждала валентинка из шайки каких-то разбойников и Рутинного Охотника. Ох, как Итер невзлюбил эти механизмы в тот скудный день, ставший ещё хуже с новости о том, что после долгого нахождения в сундуке, артефакты перестали нести в себе смысл, моры не было, а опыт был потерян. Покрутив в руках грязную косу, путешественник встал. Где-то было слышно шорохи и треск дерева, которое безжалостно предало пламя. Хруст листьев, бурчание. Пора работать ради общества. Да..