Беззаветно

Бета этой главы: Товарищ Влада https://ficbook.net/authors/018dad81-e6d0-7ca5-9e42-1165210dd760       Когда вокруг тебя пустота, ты существуешь так, словно тебя не заботит время, еда, мирские дела. Тебе всё равно. Ты ощущаешь себя по-иному. Просто где-то в прострации — какая-то полуживая сущность. Зачем ты здесь, для чего? Тебя это мало волнует. Просто ты плывёшь куда-то, куда задаётся направление, не ты его выбираешь, а кто-то свыше указывает, куда тебе идти, для чего. И ты подчиняешься, не думая, что можно пойти другим путём. Он тебе не нужен, потому что есть целое мгновение, и ты проживаешь его всё время, направляясь куда-то вдаль. Ты не знаешь, кто ты. И это самое основное, что тут, в этом состоянии небольшой частицы, ты не испытываешь боли.       Когда ты ничто, обычная крупица, ты ощущаешь себя никем. У тебя нет чувств, нет привязанностей и желаний. Это всё чуждо для души, которая только зародилась и готова со временем попасть в мир боли и страданий. Вечный покой — вот блаженство твоей сущности. У тебя нет внешнего вида, пальцев и сердца. Ты просто частица среди других частиц, которые со временем станут такими же брошенными душами. Которые точно так же начнут страдать после рождения. Кому-то везёт жить в блаженстве, достатке, не нуждаясь в любви.       Ренджи помнил то состояние; он один из всех помнил своё блуждание по миру душ, где не было ничего. И он отчетливо знал, что тот покой, который он испытывал, никогда не вернуть. Теперь он на бренной земле, где должен существовать вечность, испытывая сердечные муки. Кто-то бы сказал ему, что это расплата за ошибки в прошлой жизни, только вот что он сделал не так и чем заслужил? Абарай сомневался, что существование в этом мире — это искупление. Это просто мир душ, куда попадают после смерти. Ни больше, ни меньше. Все они здесь, потому что в лучшем мире умерли. Только вот почему здесь и сейчас он не может уйти, а вынужден проживать свою вечность, пока высшая воля не сделает из него прах? Та же высшая воля родила его в этот мир. Почему он живёт и страдает по задумке кого-то сверху? Так быть не должно, и Ренджи не хотел принимать свою долю. Он усмехался, когда думал о том, что все хотят быть счастливыми, и никто не хочет принимать несчастье, дарованное свыше. Впрочем, разве кто-то захочет испытывать горе вечной жизни? Таких душ не бывает. Но все они здесь — застрявшие, пропавшие и не нужные даже самим себе. Печальные спутники друг друга, которые вынуждены трудиться, чтобы кормить себя и своих близких людей, которые каким-то чудом становятся тебе родными. И вы живёте вместе, стараясь свести концы с концами. Вокруг сотни тысяч таких же обездоленных, которые изо дня в день занимаются тяжёлым трудом и получают для себя чашку риса. Ренджи был готов сказать, что ненавидит этот пустой, скудный рис. Но выбора у него не было. Хотя он помнил те дни блуждания, когда никакой рис его не заботил. Он был лишь частичкой чего-то большего. Как и сейчас он лишь механизм в этом огромном мире, созданный кем-то ради шутки и потехи над всеми ними. Но одно дело — просто плыть по течению, не нуждаясь ни в чем, и другое дело — когда ты озадачен тем, что тебе надо жить, и для жизни ты должен питаться едой. Абарай слышал о таких случаях, когда души не ели, надеясь на избавление от этого мира. Но они лишь лежали обессиленные в течение кучи времени, ощущая вечный и мучительный голод. Считалось огромным везением, если такую душу кто-то пожалеет и покормит для того, чтобы придать сил. Но обычно на таких было всем плевать. Они считались слабыми и ненужными, не заслуживали ничьей доброты. В этом мире все вынуждены добывать себе еду; если ты слаб, то это никого не заботит. Обессиленная, голодная душа может пролежать сотни тысяч лет, пока не получит избавление. Мало кто из них получал это. Поэтому в этом мире с каждым разом всё больше становилось душ. Они все теснились, и казалось, что скоро совсем не будет никакого свободного места для жизни. Лишь одно место считалось красивым и просторным. Оно было как недостижимый рай — Готей 13, за огромными воротами. Там жили богачи, которые не нуждались ни в чём. Просто так сложилось изначально: есть они, целая свора нуждающихся, и есть малое количество богачей, живущих в роскоши. И Ренджи знал, что всеми фибрами он завидовал людям оттуда.

***

      Абарай валялся на грязной обочине дороги. Он захлебывался слезами. Прожив девять лет в этом жестоком мире, он понял одно: здесь нет жалости. Здесь каждый сам по себе. Никто не даст тебе даже крошку еды — доставай сам. Ренджи закрыл глаза и перевернулся на спину. Вокруг была темнота, его избили в позднее время. Ему бы сейчас, ни в чём не нуждаясь, смотреть на звёзды, но нет. Он всю свою бесконечную жизнь будет страдать и глотать слёзы вперемешку с грязью. Голодный желудок схватил спазм. Родиться в этом мире — обречь себя на вечные мучения. Кто-то может ради выживания группироваться, становиться семьями. Он видел, как большие кланы людей едят по вечерам за одним столом. Они едят, выпивают и смеются. Он же глотал слюни, видя эту картину, хоть бы одну рисинку с этого стола получить. Хоть бы минуту погреться около тёплого огня. Но Ренджи продолжал бродить по пустеющим вечерним улицам, кутаясь в свои тонкие лохмотья. Для таких, как он, не было дома. Он родился ненужным. Его почти не замечали никогда, лишь только когда он воровал. А воровал он часто, но это было неудачно. Его всегда ловили и после этого беспощадно избивали. А он после этого ждал, когда перестанут болеть синяки и будут затягиваться раны. Он ждал, что его в один прекрасный день убьют, но это было бы облегчением. Уйти из этого позорного мира — самое прекрасное.       Как-то раз он видел мальчика своего возраста, тот был с женщиной и ел мороженое. Его счастливая улыбка почти не слезала с лица. После этого Абарай сплюнул и, глядя себе под ноги, побрёл куда угодно, лишь бы забыть эту картину. Почему многим всё, а ему совсем ничего не досталось? Хотел бы он иметь кого-то, кто сделает его счастливым и просто купит это чёртово мороженое, которое даже он не знает, какое на вкус. Мальчик его никогда не ел. Откуда у оборванца такая роскошь? В глазах защипало.       Ренджи пытался встать с земли и побрести куда-нибудь. Какая разница, что с ним будет? В этом мире он будет страдать до конца. Из последних сил мальчик встал, попытался отряхнуть свои лохмотья и направился туда, куда глаза глядят. Он горбился под тяжестью своей беспросветной жизни, найти бы свою стаю и жить с ними за одним тёплым столом. Зарабатывать на еду руками, а потом вместе с родными тратить эти деньги на еду. Но такое вряд ли с ним приключится. Абарай сел на землю и разревелся. Он знал, что это постыдные эмоции, что он не мог позволить себе слабости. Дальше будет только хуже. Стоит ли попусту себя жалеть? Бессмысленная трата энергии. Мальчик соскочил с земли и побежал, еле ковыляя, куда глаза глядят. В темноту, чтобы его больше никто не увидел.       Он потерял счёт времени, не знал, сколько блуждал среди небольшого леса, в который он добрался. Главное, что здесь никого не было. Здесь его никто не побьёт. И никто не скажет ему убираться. Все в тёплых домах. Абарай залез на одно дерево, у которого ветка была близка к низу. Он вскарабкался как можно выше. Найдя место повыше на ветке, поудобнее, он лёг. В желудке предательски заурчало. Но тут он учуял неожиданно сладкий запах. Повернув голову к дереву, он ахнул от неожиданности. Перед ним была куча диких, больших яблок, которые висели на ветках. Ренджи заплакал от увиденного. Он резко схватил висящий плод и вгрызся в него зубами. Слёзы не переставали течь по его лицу. Неужели ему повезло? Неужели такое возможно? Как же это вкусно. Слишком сладко. Ренджи не переставал жевать. Он едва успевал прожёвывать то, что откусил. В нём был животный страх, что сейчас это всё исчезнет, его снова выгонят и изобьют. Поэтому набить свой желудок этими фруктами за короткое время стало его навязчивой мыслью. Он плакал и ел, ел и плакал, потому что не знал, когда ещё раз ему достанется столь вкусная еда. Ну и хоть это не рыба и не мясо, а всё равно можно наесться. Если он снова проголодается, то сможет скушать ещё. Пока ночь и плоды под рукой, он может всё.       Ренджи уснул почти под утро на той ветке, где сидел. Он попал в царство Морфея с сытым желудком. Парень не знал, сколько всего он съел, но чувствовал, что из-за всей этой ситуации у него начинает болеть живот. По-хорошему, ему бы спуститься, чтобы никто не знал про это дерево, иначе мигом всё съедят, если найдут. Страх, что он опять останется без еды, хотя бы такой, был так силён, что он начал спускаться с дерева, стараясь смотреть, чтобы никого не было рядом. Он не заметил присутствия других людей, поэтому резко спрыгнув с дерева, обомлел, увидев девочку.       — Какого… — только и успел произнести он.       — Что какого? — она осматривала парня перед собой. Его лохмотья уже давно нельзя было назвать одеждой, а вот обувь почти и не существовала на его ногах. От увиденного она ахнула.       — Что не так? — залился краской мальчишка. Он понимал, что вид у него ещё тот — весь побитый, весь чумазый, одежда еле прикрывает тело.       — Какой ужас, — пролепетала незнакомка. Она помотала своей светлой головкой, Ренджи отметил про себя, что у неё в глазах стояли слёзы. Они были голубые. Абарай спохватился, что даже не понял, что перед ним стоит светловолосая девочка с двумя хвостиками по бокам, с голубыми глазами, в чистой, но грубоватой одежде. Она была ему по плечи. И горько про себя он отметил, что не ровня ей.       — Что? Не всем в этом мире везёт, — пробубнил мальчик. Он отвернулся от незнакомки и пошёл в ту сторону, откуда пришёл. Побродит в городе, может, ему повезёт, и он сможет украсть тёплую лепёшку.       — Куда ты пошёл? — услышал он робкий голос позади себя.       — А тебе-то что? — он обернулся и злобно сверкнул глазами на девочку.       — Тебе же некуда идти, — в её глазах была жалость. Он это ненавидел.       — Чего? — опешил Абарай от этой фразы. С чего бы вдруг её это заботит?       — Я имею в виду, что ты из тех, у кого нет дома, и ты сам по себе бродишь по улицам? — девочка сделала шаг в его сторону.       — И? Какое тебе дело до этого? — Ренджи хмурился всё больше. Он не любил, когда об этом говорят прямо в глаза. Его сердце ещё недостаточно окаменело, чтобы воспринимать этот факт безразлично.       — Я могу помочь, — девчушка ласково улыбнулась ему.       — Себе помогай, — пробубнил Абарай и продолжил свой путь. Его очень насторожила эта девочка. С чего бы вдруг ей помогать такому? Да и откуда она взялась такая? Неожиданно возникла перед ним. Может, она бродит в этом лесу, чтобы делать что-то плохое таким, как он?       — Постой же ты, — она шла за ним.       — Не преследуй меня! — крикнул мальчик и ускорил шаг. Быстро он бегать не мог, слишком сильно болел левый бок, по которому вчера больше всего пинали.       — Не убегай, я всё тебе объясню, — она почти догоняла Абарай.       — Я тебе всё сказал, не нужна мне твоя помощь, — Ренджи резко остановился и, обернувшись, накричал на девочку.       — Что за дурак, — незнакомка остановилась и смотрела на мальчика растерянно. — Никто не отказывается от помощи.       — А я, — он показал большим пальцем в свою грудь, — отказываюсь!       — Неужели ты не хочешь крыши над головой, еды и тепла? Никто тебя не станет бить.       Ренджи притворно рассмеялся.       — Почему ты так смеёшься? — девочка сдвинула брови на переносицу от непонимания.       — Потому что таким, как я, никогда не везёт. И ты несёшь чушь: таким, как я, место на помойке среди другого ворья, — Абарай отвернулся и продолжил свой путь.       — Не поздно всё изменить, послушай меня, я расскажу тебе, в чём будет заключаться твоя жизнь, — девочка старалась не отставать.       — Бла-бла-бла… Я столько лет скитаюсь, и всем плевать на меня, а тут приходит какая-то девочка и предлагает помощь. Не думаешь, что всё это подозрительно? — Ренджи был полон скептицизма. Он понимал, что это всё слишком странно и попадаться на эту уловку не хотел.       — Ну и болван же ты, — девочка топнула ногой и развернулась, чтобы уйти.       — На себя посмотри, — буркнул под нос Абарай. Он был почти рад, что отделался от этой девчонки. В глубине души Ренджи испугался, что, возможно, упустил свой шанс на счастье. Что, может быть, вот он — его билет в счастливую жизнь. Пусть и тяжёлую, но вместе со своей семьёй, которая будет его поддерживать, у него будет занятие, и ему не придётся воровать ради того, чтобы выжить.       — Да бред это всё, — проворчал он себе под нос, когда удалился на достаточное расстояние от этой девчушки. Грязный заморыш, как про него говорили, не нужен ни одной семье. Даже если бы она его и привела, его бы не приняли. Все в округе знали про него и просто бы погнали метлой. Не стоит и думать об этом. Лучше забыть и выкинуть из головы, чтобы просто не давать самому себе этих ложных надежд. Счастья в этом мире для него нет, и потому это была глупая девчачья шутка, не более. Ей не удалось посмеяться над ним, он выиграл этот ход. Пусть его бьют, но смеяться над собой подобным образом он не даст. Он продолжил свой путь, опустив голову и убрав руки в ободранные карманы своих штанов. Ренджи посмотрел на них и сглотнул от понимания никчемности. Его одежда была просто ужасна, грязная, вся в дырках. Штаны были слишком большие и еле держались на нём; помогала держать её верёвка на талии. Кофта когда-то была светлой, но теперь она стала тёмной от грязи. И так же вся рваная. Ренджи подумал, что было бы неплохо стащить у кого-нибудь нормальную одежду. Только его потом могут быстро найти, что, конечно же, огромная проблема. Не очень бы хотелось быть избитым и пойманным за это. В любом случае, ему надо что-то придумать с этими лохмотьями. Скоро в них будет совсем холодно.       Ренджи прошёл то место, где его вчера избивали. На земле он увидел несколько капель крови; лишь сейчас он вспомнил о разбитой губе. Абарай не сомневался, что он весь в синяках. Видок у него ещё тот, поэтому, вспомнив эту девочку, снова стало понятно, что это какая-то шутка. Он, скорее, похож на побитую собаку, чем на человека.

***

      Под вечер парень еле брёл обратно к тому дереву. У него в ужасно истоптанных ботинках жутко болели ноги. Его сегодня не побили, и он даже смог своровать одну булочку. Это казалось успехом. Вот только ей на весь день не будешь сыт, и сейчас у Ренджи бурчало в животе от голода. Он шёл обратно к тому фруктовому дереву, чтобы поесть его плодов, и, возможно, он после этого сможет уснуть.       — Где ты был? — услышал парень впереди себя. Когда он поднял голову, то понял, что это утренняя девчонка.       — Тебе какое дело? — буркнул в ответ Абарай и, когда он сравнялся с ней, то пошёл дальше.       — Я переживала за тебя, — она пошла рядом с мальчиком. — Понимаешь, утром у меня было много работы, я должна была успеть всё сделать, но теперь я свободна, поэтому уговорю тебя идти со мной.       — Что ты ко мне пристала? — закричал на неё мальчик.       — Я же вижу, что ты одинок и у тебя никого нет. Я живу в приюте, где есть ребята, подобные тебе и мне. Я тоже долго скиталась одна, но потом меня обессиленную подобрали и отнесли туда, где меня откормили, и я могла спокойно жить. Мы трудимся на благо нашего дома, выращиваем овощи, собираем фрукты с диких деревьев. Мальчиков обучают плотничеству, и они ходят что-нибудь чинить, когда к нам приходят люди. Девочки занимаются шитьём и стиркой на заказ. Да, работа требует усилий, но у нас есть тёплая крыша над головами, еда и более-менее нормальная одежда, а не то рваньё, в котором ты ходишь. Мы вместе, и мы семья. Разве не хотел бы ты оказаться с друзьями? Спать в постели. Да, в комнате с тобой будет много ребят, но у тебя будет твёрдая кровать, не совсем удобная подушка, но будет тёплое одеяло. Ты будешь знать, что непогода не застанет тебя врасплох. Пойдём, давай попробуем новую жизнь.       — Да как ты не понимаешь! — вскричал парень. — Меня в округе все ненавидят! Они не дадут мне жить спокойно, ещё и вам принесут неудачи.       — Мы не боимся никого, а ты докажешь, что можешь жить достойной жизнью.       Ренджи сжал кулаки и опустил голову. С этим своим желанием он ничего не мог сделать. Ему хотелось довериться, стать своим среди друзей. Вместе работать и потом вместе резвиться. Он ещё слишком мал для всех этих подзатыльников.       — Пошли, попробуем.       — Ура, я рада! — подскочила от радости девочка.       — Но если я что-то заподозрю, то сразу уйду, — он покосился на собеседницу.       — Ну, конечно, ты имеешь на это право.