Муза для художника

Чума- ужас и трагедия для всего человечества. Она не щадила никого и как только подбиралась к новой жертвенности, высасывала все жизненные соки и забирала все силы без остатка. Хенджин боялся, боялся, что она затронет его, его семью и всех, кто ему близок. Он буквально запрещал всем своим знакомым выходить из дому и как либо контактировать с кем-то, но он не в был силах справится с ним. Ли Феликс, местный уличный танцор, флорист. Юноша был слишком своенравен и свободолюбив, он верил, что будучи храбрым и помогая другим, выходя на риск, судьба ему улыбнётся, он был наивен. И все же Хёнджину он так запал в душу, что тот буквально и дня не мог прожить без его лучезарной улыбки и таких нежных рук, что так ловко составляли букеты для своих заказчиков и просто прохожих. В один из вечеров, в проливной дождь, тот бежал к своему прилавку с цветами, так как ещё до болезни оставил там ключи от отцовского сарая, а они ему сейчас были нужны. Вот, он уже забрал ключи и закрывает дверь за прилавком, радуясь, что даже не успел изрядно намокнуть. Поворачивая ключ и отходя от двери, он собирается развернуться как кто-то хватает его за руку. Судя по лицу, которое было покрыто белой испариной и желтоватое подтеки на щеках и под глазами, этот кто-то был болен. Он схватил Феликса за руку и в лихорадке начал трясти бедного юношу прося о чём-то неразборчиво. Феликс хотел отцепится от него, но мужчина как будто рассердился и пнул Феликса в калюжу рядом отобрав ключ. Тут до него дошло, что скорее всего он заболел чумой и его толи выгнали из дому толи он изначально бездомный, но это было уже неважно. Феликс поднялся и, промокши насквозь, отправился домой. Спустя 3-4 дня Феликс убедился в своих догадках. Он заболел и страшно. Он не мог не встать, не сесть. У него начался сильный жар и постоянная тошнота. Невольно он вспомнил того самого художника, что так красиво ему улыбался когда ловил его взгляд на себе и вспомнил его слова: «Пожалуйста, будь осторожен. Это ведь не шутки! Я знаю, что ты вряд ли меня услышишь, но пожалуйста. Не хочу терять свою музу .... и друга». Музу....наверняка он его рисовал, а может и не раз. Как же он хочет увидеть его работы, он уверен работы Хенджина такие же красивые как и он сам. Он закрыл глаза и представил образ того художника. Как тот сидит в своей излюбленной но такой испачканной рубашке и рисует, может даже его. Хенджин в смятении. Нет, он в истерике. Минуту назад он сидел и рисовал корабли, о которых читал в все ещё раскрытой книге у него на столе, а потом к нему зашла его мать. «Слышал, горе настигло и семью Ли на соседней улице. Ты же дружишь с тем мальчиком, да? Какое горе...» У Хенджина аж задрожала кисть в руках, такое у него впервые. Он оставил картину и переключил все внимание на мать «Феликс, Ли Феликс?! Что с ним, точнее, что случилось с семьей?!» прозвучало слишком резко, но ему плевать. Ему сейчас важно все узнать и как бы побыстрее «Ох, милый. Ситуация и вправду страшная. Парень принёс в дом чуму и заразил мать, благо отец был в отъезде и сейчас бегает по лекарям, чтобы спасти их» После слова «чума» он уже ничего не слышал. Как?? Когда? Только не Феликс! Только не его солнечный флорист. Он был уже готов сорваться с места и побежать к нему, но благо мать схватила сына за рукав, тот на мгновение но все же одумался. До самого вечера Хенджин не находил себе места. С одной стороны он безумно хотел увидеть его, но с другой понимал, что это неправильно, у него же семя тут и если он заболеет и умрет, то заделает этим очень больно. На столе с обеда лежал разорванный холст с недописанными кораблями, который тот в порыве эмоций разорвал в клочья ещё в обед. Он не верил, не хочет верить в то, что сейчас его Феликс физически страдает и возможно умирает... Наступило утро, он так и не уснул, всю ночь он плакал, почти навзрыд, но сдерживался, чтобы не разбудить родителей. Он понял, что его увлечённость и симпатия к юноше, не просто из-за эстетичного вида второго, Хенджин был влюблён. Он не верил, что когда-то сможет испытать это чувство, и осознание от того, что он таки влюблён заставного сердце трепетать от тревоги и боли за любимого человека. Он решает помочь отцу Феликса. Но спустя 3 дня все четно, 2 лекарей обследовали Феликса и его мать, никаких утешительных новостей. На второй день, когда приходил второй лекарь, Хенджин собрав всю свою волю все же решился хотя бы через окно посмотреть на Феликса. Вот доктор как раз закончил осмотр и пошёл к отцу на кухню, в это время юноша обошёл дом и подошёл к заднему окну, которое выходило из комнаты Ликса. Картина разбила Хенджиновое сердце на силиконы кусочков. На мокрой, пропитаний потом и лечебными мазями постеле лежал он. Вместо привычных сияющих глаз и таких притягательных веснушек, первое что бросается в глаза- огромные синяки, нет не так, темно фиолетовые дуги под глазами и истерзанные в кровь губы белее тона кожи. В уголках его глаз собрались слезинки, но Хенджин не уверен от чего именно они там образовались, а его взгляд был направлен в стену напротив и было видно, что смотрит он не на стену, а в пустоту. Такой истощенный и бледный он смотрел в никуда и как будто бы уже ждёт своей кончины. Хенджин поперхнулся воздухом и все же задержал дыхание, чтобы не пустить слезу. И он смотрит, как его жизнерадостный и такой солнечный Феликс угасает.... Забывшись, в отчаянии он слишком резко приложил руку к окну, прозвучал последующий звук. Хенджин было уже на мгновение задумался, что бы скрытая или вовсе убежать,ну не выдержит он сейчас с ним встречи, не сможет сдержатся. Но он все же собрался с силами, не струсил. Он приложил ладонь к окну и уже наблюдаю за тем, как полуживой юноша реагирует на посторонний звук. Ликс лежит уже неделю или меньше, он уже не считает. У него попросту нету не сил не желания этим заниматься. Он виноват. Он так безответственно отнёсся к ситуации и вот за его последствия отвечает не только он, но и его мать. Единственное на что он остался способен это молитвы за его мать, чтобы она выжила и радовалась этой жизнью. По разговорам врачей он понимал, что ее состояние лучше его и что у неё есть шанс на поправку, чего не скажешь о нем. Когда и этот доктор обследуя и давая какие-то микстуры, помотал головой и ушёл, он понял- дела паршивы. Смерившись со своей кончиной, он опять уставил взгляд на свою единственную достопримечательность в последнее время- стена на против. Такая же сырая и блеклая как и он сам. Себя в зеркало он конечно не видел, но уверен- выглядит он так же ужасно, если не хуже. Его рассуждения о собственной ущербности прервал глухой стук в окно. Феликс нехотя уже перевёл взгляд, надеясь, что это прилетела уже знакомая Ликсу птица, которую тот часто видел на дереве с этого же окна. Хенджина аж в пот бросило. Вот его Ликс переводит взгляд и видит его, он замечает Хенджина стоящего за окном, такого же потерянного. У Хенджина в глазах блеснула неконтролируемая радость, а глаза Феликса как будто расширились и опять заблестели теми солнечными лучами что обычно. Хенджин не знал, что ему делать и что сказать, он вообще его услышит?! У него опять паника, но быстро собравшись, он решает сделать, так как говорит ему сердце. Он выдыхает пар на окно так, чтобы на нем можно было что-то написать или нарисовать. И он пишет. «Я скучал по твоим глазам, ведь в них отражался весь тот мир, что я так полюбил» и рядом он все же решил нарисовать цветок, он плохо разбирается в них, но уверен, что юноша по ту сторону окна обязательно догадается его название. Феликс смотрел на него и невольно пустил слезу. Хенджин закончив своё «творение» опять переводит взгляд на Феликса. Одарив его улыбкой он опять прилаживает ладонь к окну и смотрит, просто любуясь, даже таким ,по мнению Ликса ужасным,видом юноши. Он простоял так мин 10, а Ликс смотрел и сдерживал слезы. Он нашёл в себе последнии силы, чтобы тоже приподнять руку в воздух и как будто имитируя жест старшего, продержал ее в воздухе пару секунд и отпустил. Дальше послышались шаги и в проеме показался врач, Хенджин резко отскочил от окна и уже удаляясь помахал Ликсу ладонью и улыбнувшись напоследок ушел. Не хотел он прикрывать врачебные процедуры та и смутился он немного, вот и убежал. На следующий день они опять встретились и вновь Джинни рисовал ему на окне, но в этот раз это был цыплёнок, в последующий кот. Так он старался каждый день навещать своего сперва цветочка, потом цыплёнка, а теперь уже котёнка. И с каждым днём он нехотя замечал, как юноша угасает, с каждым днём все только хуже. Он старается не обращать внимание, чтобы не ранить Феликса своим поникшим взглядом, он старался всегда улыбаться и дарить ему только самые нежные и добрые взгляды. Одарив Ликса воздушным поцелуем и нарисованным на скорую руку сердечком, тот отдаляясь от дома увидел на пороге отца Феликса. Тот не оставляет свою семью не на секунду, не смотря на всю опасность. И Хенджин восхищается этим мужчиной, он безумно благодарен ему за то, что он отчаянно пытается спасти своего сына и жену, на мнение Хвана, мало кто бы так смог. Встретившись с мужчиной взглядом он подошёл к нему. Только Хенджин хотел поздоровится и задать вопрос связан с состоянием Ликса, тот сам завёл разговор. «Привет, ты опять наведывал моего сына?» «Да, здравствуйте...» «Спасибо тебе за это. Правда. Без твоих оконных посланий и прибывания он был совершенно поникшим. А теперь хоть твои приходы его радуют» Черт, он видел его каракули-послания у них на окнах, как же стыдно... «Ох, эмм... спасибо вам. Я хотел бы спросить, насколько все плохо..?»Мужчина нахмурился и видно, он не хотел бы мне отвечать на этот вопрос, но все же ответил: «Все не так хорошо, если честно, то совсем не хорошо....Моя жена поправляется, а вот Феликс....Понимаешь, у него стабильно плохое состояние и никакие мази, травы, лекарства и микстуры не помогают» Хенджин напрягся, в душе он понимал, что глупо надеятся на надежду и мечтать о том, что у него с Феликсом счастливый конец. Подбодрив мужчину, Хван отправился домой. Прийдя он опять впал в истерику, которая у него было ещё тогда, когда он впервые услышал о болезни Феликса. Он метал все вещи, что попадались ему под руку, он рвал в клочья все свои альбомы и холсты, не трогал он лишь портреты Феликса. У него их много, самый первый портрет был написан после их первой встречи. На мгновение он погрузился в те времена. Тёплый весенний день. Мать послала Джина за продуктами. По пути он встречал многих своих знакомых, со всеми здоровался и был вежлив. Судя по тому, сколько здесь было людей и по их общей теме для разговоров, сегодня праздник. Точно, сегодня же день их города. Вот почему мать отправила его за продуктами, наверное дома готовится праздничный обед. Уже только возвращаясь, он замечает бурную подготовку и украшение центральной площади. Проходя мимо цветочной арки он замечает, как та начинает валится и стремится она упасть именно на него. Быстро отреагировав, он придерживает огромное изделие из веток и всяческих цветок, тем самым спасая и себя и арку. Пока он убеждается, что арка стойко находится в неподвижном состоянии, к нему кто-то подбегает. «Ах, мистер слава богу с вами все в порядке. Спасиба огромное, что придержали арку, я пока сюда бежал, думал, что мы останемся и без вас и без арки» Хенджин переводит взгляда собеседника и вот уже хотел ответить, но не смог. Он оцепенел, как только столкнулся взглядом с этим прекрасный созданием. Поняв, что он пялится ну уж слишком долго и неприлично, все же выдавливаете из себя пару слов «Даа, просите. И пожалуйста» что, простите и пожалуйста?! Хенджин давно ты так не позорился, поздравляю «Вам не за что извинятся. Я Феликс, Ли Феликс и эта арка, как бы моих рук творение.» «Правда?Она прекрасна, впрочем как и вы» дурила.... «О, ну спасибо. Вы тоже очень красивы, а как вас..» «Хенджин, Хван Хенджин. Очень приятно и спасибо» «Что ж, рад знакомству. Жду вас на сегодняшнем празднике, ещё много моих букетиков увидите, может даже вам какой-то сделаю» кокетливо подмигнув, он одарил Хенджина своей очаровательной улыбкой. Хван был убит на повал. Как тут можно отказать, конечно он прийдет «Да, с радостью прийду. Надеюсь ещё увидимся Феликс» «Взаимно, тогда до свидания» Миленько помахав своей маленькой ручкой, он убежал уже в другой конец центральной площади, а Хван мигом виснул домой, чтобы набросать зарисовку портрета этого Ли Феликса. Погрузившись в воспоминания, Хван не замечает как засыпает посреди бардака в своей комнате с тем самым портретом Феликса, плотно прижав его к груди в районе сердца. Следующий день встречает Хенджина яркими лучами солнца в лицо. Поморщись, он зевает и пытается сфокусировать взгляд на хоть чём-то. Первое, что попадается ему на глаза, был портрет Феликса. Невольно улыбнувшись, юноша отправился в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Почему-то именно сегодня ему захотелось посетить Феликса утром. Он подумал, что даже больной, замученный Феликс под утренние лучи солнца выглядит невероятно мило и по домашнему. Быстро собравшись и взяв с собой тот самый первый портрет он отправился к Ликсу. Первый раз он покажет ему его же. Он хочет показать ему, что ещё с самого первого дня их знакомства Феликс оставил отпечаток на душе у Хвана. Подходя к дому он увидел 2 лекарей и карету скорой. Предчувствуя самое плохое, он перешёл с ходьбы на бег. Подбегая уже к самому дому он услышал громкий всхлип женщины. Ему была абсолютно все равно на все возможные последствия, он забегает в дом, но на пороге видит отца Ликса. Подняв взгляд на всклокоченного и запыхавшегося юношу напротив, он промолвил слова, которые отпечатываешься у Хвана абсолютно на всем тебе, отпечатываются на органах и костях «Его больше нет...моего сына больше нет» Обычно серьёзный и полон сил мужчина сейчас стоял здесь в полном отчаянии и еле задерживается чтобы не заплакать. С комнаты, чьё окно выходило на задний двор, двое докторов в чумных масках выносят тело покрыто 2 простынями. Даже сквозь них было видно, какое хрупкое телосложение уиюноши под ними. Следом один из докторов показывает жест рукой, чтобы мужчины убирались прочь. Сердце Хвана упало. «Нет, нет...» все, что он сумел сказать сквозь пробивающую истерику. Отец Феликса вывел его на улицу, а сам побежал к врачам. Хван был в прострации. Он уже не замечал остановившихся прохожих, взглядов соседей сквозь окна, плач мамы Феликса от которого Хенджиновое сердце пропустила удар еще больнее чем прежний. Портрет, что принёс Хенджин так и остался лежать в доме на полу прихожей, а Хван со всех ног бежал толь в дом,толь в морг к нему, толь самому что-то с собою сделать. Слёзы застилали весь обзор, он уже не видел, куда и зачем бежит. Его находит мать возле той самой цветочной витрины. Похороны. Ну а точнее, кремирование тела. Хван долго не решался идти на них, но все же будет правильно быть с ним, когда его любовь отправят в последний путь. Погода стояла чудесная, именно такую погоду и любил Феликс. Спокойно и солнечно, немолчной тучки на небе и играет легкий ветерок. Хенджин стоит в чёрной рубашке, в чёрных брюках и с букетом, тех самых любимых цветов Ликса, оказалось, что это гортензия и она вправду невероятно красивая. Цветы были синего и белого цвета, Хван уверен, что Феликс бы обязательно одобрил и похвалил бы его выбор. Когда все разошлись, а от его любви остался лишь пепел, Хван положив цветы и взглянул на солнце. Оно было так похоже на его Ликса, на того Ликса, что остался у него на картинах. «Ты не усохнешь, не увянешь, не умрешь, ты будешь жить таким в моей душе в моих творениях вечно»