Подрыв сознания.

      Так повелось, что еще с рождения самого первого смертного, на протяжении всей его недолгой жизни, человек был сопровождён ангелом и демоном. На земле принято считать, что сомнения, которым подвергаются люди, плод вечных разногласий между ангелом и демоном, но это большое заблуждение. Их роль заключалась в том, чтобы вести учет злых и добрых поступков своего подопечного. И когда он умирал, эти два списка соизмерялись, и было понятно, куда должна попасть его душа в ад или рай. Так продолжалось очень долго, но однажды на небеса попала душа, у которой количество добрых и злых поступков было одинаково. И тогда на небесах разгорелся спор. Представители ада и рая были в замешательстве, они долго думали, где место такой душе. Казалось решение найти невозможно. Но наконец, спор прекратился. Представители ада пошли на уступку и, отдали душу, взяв обещание, что если такая ситуация повторится, рай не будет претендовать, и сразу уступит аду.       Вскоре на небесах снова воцарился мир, но длился он недолго…       Из долины мертвых сбежал демон, который был одержим душой, той самой, что ад уступил раю. Говорят, он чувствовал силу, которой был готов подчиняться и в тоже время хотел овладеть. После мучительно долгих ожиданий, словно по милости красавицы Фортуны, он застал врасплох желаемую душу, и, не растерявшись, демон накинул ей на шею амулет, заговорённый самой Горгоной. Ужас такого «украшения» заключался в том, что надев его, ты превращаешься в камень до тех пор, пока он на тебе. А если разломать окаменевшего, то это прямая дорога в небытие.       Демон притащил душу к себе в убежище, и начал думать, как ему поступить, ведь даже будучи камнем, некая исходящая от души сила, его буквально сводила сума. Он метался из угла в угол, царапая стены, но вдруг обратил внимание, что амулет Горгоны начинает плавиться и стекать на пол. Когда последняя капля скатилась вниз, камень начал трескаться и в туже минуту посыпался на пол, освободив душу, которая приобрела иной вид. Два огромных белых крыла прорезались из спины, а глаза почернели и начали кровоточить. Истошный крик раздался из уст души, и она упала на колени, вдавливая пальцы в пол.       «Я клянусь служить тебе верой и правдой, только пощади!» — Сказал демон, но душа встала с колен и промолвила «Mori». — После чего демона буквально разорвало на части.       Весть о случившемся разлетелась очень быстро и началась охота. Позже выяснилось, что убить душу не просто, оружие Гефеста было бесполезно. Те, кто вступал в слепой бой с этой душой, погибали. Павших было больше двухсот, и все же один архангел решил поговорить с душой.       Он нашел ее и, сложив все оружие на пол, попросил выслушать.       «Я знаю, ты напуган. А также обижен, что тот демон так обошелся с тобой, ведь ты не виноват, что даже после смерти не нашел своё место. Ты боишься силы, которую обрел и не знаешь, как правильно ей пользоваться. Позволь я помогу тебе, я не намерен причинять тебе боль, иначе моя участь будет такая же, как у всех тех, кто пытался расправиться с тобой силой, без великого суда».       Душа, все время парящая над архангелом, спустилась вниз. Аккуратно становясь на землю, она сложила крылья вместе, но, не успев ничего ответить, была насквозь проткнута мечом Клайом Солас, который был сделан из застывшего луча солнца. Всхлипывая от боли и умирая, напоследок душа сказала «Sanguis enim sanguinem». После чего ее поглотило небытие.       Смерть такой могущественной души стала большой радостью для небес. Архангела, свершившего самосуд, усадили в божественную цитадель, но трехглазый Саврас, предсказал небесам, что придет день, и душа блуждающая между адом и раем обретет еще большую силу, и прольёт кровь справедливости, искупив вину небес. После этого, небесным советом было принято решение, что без вмешательства великого суда, каждая душа, которая будет иметь одинаковое количество добрых и злых поступков, отправится в небытие с помощью меча Клайом Солас дабы не искушать пророчество Савраса. — И-и-и.… Подожди, Мемном! Ты думаешь, что я та самая блуждающая душа между адом и раем из пророчества? — Не совсем. Точней да, я так думаю, ведь у тебя крылья, а после смерти, их никто «не дарит». Также, я не смог тебя убить. Но, почему ты оказался на моей земле, а не у ворот ада и рая я никак не могу понять! И твой ангел, и демон, они должны были отдать свои списки, и если ты тот о ком я думаю, на небесах уже должен быть переполох, но все тихо… — А силы? Где силы, их нет, как я могу быть тем, за кого ты меня принимаешь? — Я не знаю, Тео, не-зна-ю! — вскрикнул Мемном, взъерошивая волосы на голове. — Но если это так, и я прав, то тебе надо быть очень аккуратным. Не высовывайся дальше моих владений, и старайся не искать в себе силы, когда меня нет рядом, потому что если ты нечаянно себя выдашь, и мне, и тебе несдобровать. Понял? — Да, я все понял, Мемном, но в тоже время у меня словно стало еще больше вопросов… — сказал я и опустил голову, уставив взгляд в содержимое стакана. — Ну, нет, все хватит, я задам еще один вопрос, и мы заканчиваем эту игру, допиваем бутылку и расходимся. — Утвердительно сказал Мемном, и добавил — давай. Наливай до краёв, и мой следующий вопро-о-о-с…