March Comes in like a Lion

***

Организм кошек наиболее бурно пробуждается от зимнего «анабиоза» с наступлением весны, начало которой и выпадает на месяц март. - Хочу вылизать тебя, – шепчет Минхо, щекоча дыханием чувствительное ухо Джисона. – Всего. Через пару минут группе выходить на сцену с номером, стилисты наносят последние штрихи в сценический макияж Бан Чана, привычно пропускающего младших вперед, Чонин спешно доигрывает в новомодный мобильный шутер, а у вытаращившего глаза Хана тем временем встает. - Ты.. – шипит он, скашивая возмущенный взгляд на губы хена, блестящие от дорогущего бальзама, придающего тонкой, искусанной накануне вечером Джисоном кожице соблазнительный маковый цвет. Хан прикрывает глаза, изо всех сил стараясь вызвать в воображении самые невозбуждающие картины из тех, что только можно представить – дохлый осьминог, несладкий кофе, натто из японского круглосуточного магазинчика, сияющая чистотой и свежестью комната в общаге… но все бесполезно. Рядом продолжает дышать Минхо, слишком громко и тяжело для несчастного в столь неуместном возбуждении Джисона, а и без того узкие кожаные штаны сценического костюма начинают угрожать здоровью и элементарным правилам приличия. - До выхода три минуты! – громогласно орет менеджер, вследствие чего Чонин подскакивает на месте, роняя смартфон на колени. На дворе первое марта, начало продвижения нового камбэка, Минхо ведет как пьяного второй день, и Хан, вспоминая прошлую весну, понимает, что на ближайший месяц-полтора для него наступили очень непростые времена. Именно своеобразная кошачья реакция на гормональные «весенние» изменения в их организме и закрепила за самцами славу «мартовских». - Хан~а, ты в порядке? – интересуется Бан Чан. Они сталкиваются на кухне общежития в третьем часу, где лидер набрасывает текст будущей песни для нового мини-альбома, а Джисон буквально втаскивает в помещение тело, разморенное многочасовым сексом с Минхо, каким-то чудом все еще имеющего силы отправиться в танцевальную студию после их затянувшегося секс-марафона. – Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? - С чего ты взял? – подозрительно поспешно отвечает Джисон. Что за вопросы вообще такие? - Да так, просто беспокоюсь. Ну да. - Все супер. Хану очень хочется честно сказать, что сегодняшним вечером его выебали так, что он нескоро сможет прямо ходить, не то что включать новые, опасные для его поясницы элементы в хореографию би-сайда, готовящегося к промо, но решает, что лишние переживания их лидеру ни к чему, да и не в первой же. В прошлом марте Минхо так же сорвало резьбу на целый месяц, превратив к голодное, ежеминутно желающего секса существо, и Хан, едва-едва начавший отношения, первые серьезные отношения в своей жизни, чуть богу душу тогда не отдал. К концу марта Джисон решает, что носить нижнее белье при таком раскладе попросту бесполезное занятие, что Ли очень высоко оценивает, оглаживая мягким пальцами зад любовника без единого намека на обтягивающую ткань, прямо во время выступления. - Как мило, - тихо мурлыкает Минхо, - это для меня? Вместо ответа Хан с силой закусывает нижнюю губу, чувствуя, как низ живота скручивает в опасный, сладкий узел возбуждения, не в силах отвести взгляда от огромных, обрамленных длинными ресницами глаз хена, в которых читается такое же сильное желание. - Сони?.. Эй, ты чего? – голос Бан Чана вырывает Джисона из воспоминаний. - А?.. Все нормально... все нормально, хен, – Хан хлопает дверцей холодильника, жадно припадая губами к горлышку бутылки модной новинки – энергетического чая, изобилующего витаминами и минералами, на что Бан Чан насмешливо вскидывает бровь. Да, витамины и минералы ему понадобятся в ближайшее время как никому другому. - А Минхо где? - В студию пошел, дэнс-брейк прогнать для завтрашних съемок, – ворчит Джисон. Что б его. - А-а-а, молодцом, – тянет Бан Чан, возвращаясь к едва набросанному тексту и секундой позже чуть слышно фыркает себе под нос: - Ни хрена себе выносливость, чувствую себя пенсионером. И впрямь мартовский кошара. Джисон тут же давится чаем. Какого черта, уважаемый лидер??? Стоит отметить, что это, скорее, временное явление: заканчивается март, и пушистые «ловеласы» превращаются в самых обыкновенных котов. Ведь их не называют апрельскими, майскими, июньскими и т.д. К началу апреля Ли будто бы пришел в себя, и спонтанного секса, обрушивающегося на них, словно сошедшая весной лавина в неподходящее время и место, таком как гримерка на Мьюзик Коре или туалет их студии, почти не случалось. Занятия любовью вернулись к размеренным ночным ласкам, редким из-за изнуряющего графика, нежным долгим поцелуям, в которых Хан, благодаря хену, стал настоящим спецом, и совместному сну, во время которого они так плотно переплетались между собой ногами и руками и льнули к телу партнера, словно собирались раствориться друг в друге. Хан даже начал скучать по их иступленным «спринтерским забегам», внезапным и накрывающим с головой. А через пару дней Минхо получил травму – растяжение плечевого сустава, выбившего его из графика на несколько недель. - Главное – твое здоровье, - отрезал Бан Чан. – Я уже поговорил с PD-нимом. Он ждет тебя сегодня в офисе, хочет поговорить о лечении, насчет клиники на Чеджу. Я поискал, помониторил отзывы, зашел на их сайт: они, судя по всему, и мертвого на ноги поднимут. Ведущие специалисты, прогрессивные методы лечения, поддержка, терапия... Что не так?!? Выражение лица Ли было сродни прокисшему молоку. - Я пока еще живой и на ногах вполне держусь. - Минхо, – вздохнул лидер. – Хо-я... – в ответ на ласковое прозвище Ли недовольно сморщил нос. – Слушай, я в курсе, что плечо – это не худший вариант, у тебя же спина практически разваливается. Я знаю, что в травме ты считаешь виновным себя, и так тебе скажу: это все херня. В ответ на ругательство Ли криво усмехнулся. За целый день лидер не смог выдавить из него ни слова, поэтому был несказанно рад хотя бы такой вялой реакции на свою речь. – Я никуда не поеду, – твердо заявил Минхо закидывая ногу на ногу. Они сидели на маленьком кожаном диванчике в старой студии, куда Крис зазвал своего со-лидера для разговора. - Fuck… – Бан Чан почувствовал, что начинает закипать. Разговор легким быть не обещает, он это знал с самого утра. С Ли, мать его, Минхо в целом ничего не бывает легким, когда касается его лично, и ты либо будешь послан в игнор, либо просто будешь послан. Ли и этого не гнушается, когда его действительно выводят из себя. Они ссорятся очень редко, соблюдая неписанный закон старшинства и уважения, но там, где Бан Чан впадает в настоящую ярость, опасную и пугающую своей однозначностью, Минхо выбивает почву из-под ног точными, бьющими в самую суть хлесткими ударами, не позволяя противнику прийти в себя даже на долю секунды и буквально хороня его заживо едкими фразами и объективными фактами. Единственный человек, с которым Ли не поступает подобным образом – это Джисон. Но Бан Чан не он. Последняя их ссора с Минхо была отвратительна и пугающе напоминала разрыв, и он точно не хочет повторения подобного. К тому же Ли всегда выходит из их споров победителем, так или иначе, даже если неправ, а неправ Минхо не бывает. Точка. От нарастающей, тянущий плечо боли Ли еле заметно кривит красивый рот, но, поймав обеспокоенный взгляд лидера, тут же придает лицу привычное скучающее выражение. Минхо просто ненавидит, когда ему сочувствуют или, не дай бог, жалеют. В жалости только слабость, а он, дурак, выбит из-за нелепой до слез травмы из графика, да еще и группу тянет за собой. В кои-то веки Ли решил поставить себя в центр хореографии, с которой справится только он – от того и подкусывает лидера, от растерянности, обиды и чувства вины. Но в этот раз почему-то легче не становится, да и Бан, похоже, слишком легко считывает его намерение оттолкнуть от себя. - Сам знаешь, если откроют границы, то нам сразу же выпишут мировой тур. У нас времени на подготовку… - Слушай, Минхо, – почти рычит лидер, но Ли прерывает его колким взглядом: – И можешь не подсылать ко мне Джисона с уговорами, это глупо и низко. - Серьезно?! А что мне еще остается, когда ты уперся, как... бля, да ты не кот, ты баран какой-то!!! - А я думал, что ты мне сочувствуешь, – ядовито улыбнулся Минхо. Ли злился на себя за нелепую травму, хотя в этом совершенно не было его вины, и отделался почти что испугом, судя по не самому утешительном прогнозу лечащего хирурга («Удивительно, что не разрыв связок. На этот раз вам повезло, уважаемый, но в следующий раз такого может и не произойти. Однако, меня намного сильнее беспокоит ваша спина. Если вы продолжите испытывать ее нагрузками, в том же ритме, и будете игнорировать терапию, то, боюсь, о танцах придется позабыть очень скоро. Более того, это не самый худший вариант, с которым вы можете столкнуться в случае отсутствия лечения. Но, кажется, вы уже об этом и сами знаете...»). Что-то мелькает во взгляде Минхо. То ли благодаря воспоминаниям о словах хирурга, ведущего специалиста в своей области, прямо заявившего, что времени у него немного, буквально каждая минуту на счету, если он хочет продолжить карьеру айдола, а то и просто передвигаться без посторонней помощи; то ли из-за мысли о том, каким ужасом был пропитан взгляд Хана, когда Ли, не сдержавшись, ахнул от пронзившего его тело приступа боли. Что-то, что Бан Чан распознает как тень сомнения и возможность дожать, уговорить Минхо, если сменить тон и тактику. И он рискует. В конечном счете это решит если не все, то очень многое. Да им всем, откровенно говоря, нужен небольшой перерыв, так почему бы не сейчас? Чан поднялся со старенького, видавшего виды кресла, и опустился рядом с Ли, вскинувшим на лидера удивленный, уже лишенный резкости взгляд. - Хо-я… а если Джисон с тобой поедет и там останется, согласишься? И Бан Чан понял, что победил. Кроме того, именно март является лучшим для спаривания месяцем. Громкий на людях, Хан становится громким и в постели. Это Минхо сделал его таким. Развязным, открытым, позволяющим все и требующим многое, попросту бесстыжим. Быстрый и ни к чему не обязывающий перепих с приятелем по DEF Academy, оставляющий легкое чувство разочарования в духе «и это все? И об этом столько разговоров?»; мастурбация по вечерам, чтоб лучше спалось; просмотр нелегально скаченной хардкорной порнухи, после которого тошнило дня три, не переставая; первая и последняя попытка с нуной из дэнс-класса, пятью годами старше, умопомрачительно красивой, гибкой как лоза, умелой в оральных ласках и столь понимающей, что порекомендовала больше не пытаться с женщинами и сосредоточиться на своих истинных предпочтениях, - ничто не идет в сравнение с соитием, которое происходит с Минхо. Джисону до сих пор стыдно вспоминать, но, кажется, после их первого раза он даже плакал, столько на него обрушилось непознанного удовольствия и раскрытых чувств. Секс может быть удивительным. Нежным, грубым почти на грани, мучительно медленным, изнуряющим, спонтанным, со сменой позиций, о чем Хан не мог мечтать даже в самых смелых фантазиях, так легко на это пошел хен; но все дело в человеке, конечно же. Джисон знает его тело как свое: каждую родинку, каждый изгиб. Хан выучил запах Ли наизусть, словно текст любимой песни, распробовал, как чувствуется кожа хена под подушечками пальцев, и отдает себя всего без остатка, доверяет во всем. Ему не страшно, потому что Минхо испытывает то же самое. Он так долго его добивался и оно того стоило. Сон в его крепких руках слаще всего. Хитрые «ловеласы» понимают, что, пока они будут друг с другом задираться, их потенциальную «невесту» уведет кто-нибудь третий. Даже самый ласковый домашний кот – это хищник, прежде всего. Хищник, который не выносит, когда на его территорию, вещи или добычу посягают. Но несчастный новичок-рэпер из свежеиспеченной группы маленького и уже показывающего зубки агентства, имеющий глупость подкатывать к Хану яйца, пока группы ожидают выхода на сцену, этого, конечно же, не знает. Как и того, что широко улыбающийся незнакомцам Ли Минхо – это предупреждающий об опасности красный флаг, гласящий: «Беги и, возможно, ты останешься в живых. Или нет». - Ой, дураааааак, – тянет Сынмин, качая головой. Рядом выразительно хихикает Феликс. - Уберите его, – жалостливо рекомендует лидеру новичков Бан Чан. – Серьезно, не в обиду сказано, но так будет лучше. Когда через полчаса рэпер-новичок со страдальческими стонами бежит в туалет, после долгих жалоб на то, что с его кофе точно было что-то не то, вся группа выворачивается на прислонившегося к стене гримерки Минхо, лениво пережевывающего жвачку. Джисон удивленно открывает рот, но вопрос застревает в горле. - Что? – флегматичный взгляд из-под длинных ресниц только создает иллюзию сонного, затянутого тиной лесного болота, но на деле – острый и внимательный. И впрямь, как у откормленного домашнего кота, греющегося на солнышке, пока осмелевший воробей сам, прыжок за прыжком, идет ему в когти. - Плохой, плохой котик, – тихо смеется Хан. Весна в этом году, кажется, затянулась. По выдержкам из статьи: https://www.kakprosto.ru/kak-829381-pochemu-kotov-nazyvayut-martovskimi