Night Lights

      Подземелье продолжало разваливаться. Из огромных щелей, что за считанные секунды образовались на стенах и что расширялись с каждой минутой, вырывались яркие лучи фиолетового света. Они резали глаза, лишая одного из важнейших органов чувств. Мало того, что клубни пыли заслоняли вид, так еще и резкие вспышки то и дело мелькали перед глазами. Я выставил руку перед собой, в надежде, что она сможет спасти меня от этого кошмара и проявить ясность картины. Но тщетно.       С потолка только что упал огромный булыжник. Еще немного и он бы прихлопнул меня, но, к счастью, камень приземлился прямо перед носом, своей ударной волной отталкивая все вокруг. Множество камней отлетело в разные стороны, некоторые из них задели меня.       Израненные ноги дрожали в коленках. Не в силах больше удерживать равновесия, я рухнул на каменный пол подземелья. И пусть меня придавит камень. Сил не было от слова совсем.       Но нет, злосчастный потолок не решался сжалиться надо мной. Он словно хотел выдавить из меня еще больше страданий. Он питался моей болью, а весь свет вокруг — это она. Так же обжигала глаза и сердце, так же сковывала движения. Перед глазами сверкнуло нечто гораздо более яркое, нежели эти пурпурные клубни вспышек. Меч разрезал воздух, издавая колющий все органы звук. Он стремительно преодолевал расстояние между нами. Люмин целилась точно в мое сердце, решаясь нанести последний, смертельный удар.

***

      Голова словно трещала по швам. Что-то барабанило по ней без остановки. Плоский тупой предмет не жалел себя и стучал по голове со всей силой, однако иногда все же смягчался и удары приходились менее болезненными. Тот, кто пытал меня, обладал невероятной скоростью и силой: наносить увечья так быстро и четко — просто поразительно, в этом отдам ему должное. Однако долго нахваливать я его не смог, ведь мой мозг в считанную секунду словно онемел, переключая все внимание на себя.       Внезапный яркий свет заставил мои глаза вмиг раскрыться, а ноющее от боли тело вздрогнуть. Оказалось, что предметом пытки было ничто иное, как окно автобуса, которое своими ударами оставило мне на лбу красное пятно. Я понемногу начал приходить в сознание.       — А я Вам говорю, — мужчина, что сидел сзади меня выкрикнул это так громко, что его слюна разлеталась на половину салона, — что у Беккера вино гораздо вкуснее.       — Черта с два! — рядом с ним кричал еще один человек, однако, судя по голосу, он был немного моложе своего собеседника. — При чем тут вообще вино? Я имею ввиду, что биатлон и алкоголь вообще никак не сочетаются. Как вообще можно наблюдать за соревнованиями со спиртным в руках?       — Неужели ты намекаешь на то, что у Вагнера алкоголь в разы лучше?       Юноша тяжело выдохнул, смирившись с тем, что в этом споре победителем он явно не выйдет, так как мужчина совершенно не хотел его воспринимать всерьез.       Я кое-как сфокусировал зрение на сидение передо мной. Шея, как и все тело, жутко болели; ноги онемели; руки заметно покраснели. Я попытался хоть как-то размяться в таком тесном пространстве. Угораздило же уснуть в автобусе. Интересно, сколько я вообще спал.       Повернув голову вправо, я столкнулся с такими же янтарными глазами как у меня. Только в отличии от моих сонных, которые были готовы закрыться в любую секунду, эти горели ярким пламенем. Девушка улыбалась, явно сдерживая смех, однако ее взгляд был полон удивления. Вероятно, причиной ее любопытства был никто иной, как я.       — Ты чего орал во сне? — я не успел сформулировать вопрос, как Люмин тут же озвучила свой, тут же заливаясь смехом, который уже было невозможно остановить.       — В смысле орал? — все же мой мозг не до конца проснулся, поэтому он не мог нормально анализировать.       — В прямом, — сестра дала мне легкого щелбана, но я спросонья проигнорировал это, — полчаса мое имя бубнил, а иногда вообще смеялся.       Я вдруг вспомнил, что видел совсем недавно. Картина встала перед глазами: я весь раненый, борюсь за свою жизнь из последних сил, и Люмин, странно одетая, пытается добить меня. Алая кровь на ее белоснежном платье заставляла невольно вздрогнуть. По телу пробежался небольшой холод, и мои руки потянулись к плечам, но я тут же поспешил убрать их, ведь в транспорте было и без того душно.       — Просто мне снилась какая-то ерунда, — я хотел закончить разговор на этом, но интерес в девушке лишь возрос с новой силой. Сестра, как она выражалась, не верила в вещие сны и всякие гороскопы, однако вечно выпытывала у меня все больше деталей моих кошмаров, чтобы в дальнейшем открыть свой сонник, который ей-совершенно-не-нужен-и-вообще-это-подарок и проверить значение сегодняшнего увиденного мною видения. Я пожал плечами. — Ничего особенного, правда. Мы просто дрались и…       — Кто побеждал? — на ее лице появилась довольная ухмылка, словно она и так знала ответ.       — Ты, — на это девушка одобрительно кивнула, отмечая у себя в голове невидимую галочку. — Вообще-то, здесь нет ничего веселого! — я слегка повысил голос. — Ты пыталась убить меня. И, кажется, убила.       — Надо будет рассказать об этом Моне, — казалось бы, это должно усмирить Люмин, однако энтузиазм возрос вдвое. Я закатил глаза. Можно подумать, что это было так неожиданно и предвидеть никак нельзя было. Но я ведь только проснулся.       — А еще на тебе было то самое рождественское платье, — я издал короткий смешок, за что получил удар локтем в плечо. Люмин ненавидела тот год, а про платье, что сейчас либо гнило на помойке, либо пылилось на чердаке, я вообще молчу.       Помню как сейчас, в тот день, в канун рождества, Люмин, как обычно, поссорилась со своим парнем. Ничего необычного, в последнее время такое часто бывало. Однако в этот вечер сестра, после очередного часового крика о том, какой же Тарталья придурок, после убийства ни в чем невинной кружки со странным зверьком и после моих жалких попыток успокоить сестру, ушла из дома и не возвращалась до двадцать шестого декабря. Я и места себе найти не мог. И точно так же, как Люмин срывалась на мне, я срывался на Тарталье. Все еще не имею понятия, что у них там произошло, однако даже сам парень переживал из-за моей сестры. Никто не ожидал, что она возьмет и просто уйдет.       И как бы усердно мы ее не искали, вскоре она сама вернулась домой.       На дворе стояла глубокая ночь. Я, взглянув на циферблат часов, что висели над дверью в моей комнате, решил, что пора отправиться на боковую и погрузиться в царство морфея. Попрощавшись с Тартальей, рука навела курсор на кнопку завершения звонка, а после и вовсе отключила компьютер. Почувствовав прохладу, я подошел к окну и закрыл его; громко зевнув и потянувшись, упал на кровать. Однако вскоре прохлада вновь окутала меня с новой силой. Видимо, я плохо закрыл окно и ветер распахнул его. По телу прошла дрожь. Рука потянулась вниз за одеялом, так как вставать с постели жуть как не хотелось. Но поблизости не оказалось ничего, чем можно было укрыться. Я неохотно поднялся с кровати, чтобы закрыть окно, как вдруг, заглянув в него, тут же упал вновь на мебель. Люмин, в каком-то белом коротком платье, с бутылкой вина в руках и пряником во рту, сидела на подоконнике моей комнаты. Язык заплетался и не мог выдать ни одного связного предложения. Сестра спокойно спрыгнула с окна и подошла к выходу. «Не хотела будить родителей» — лишь сказала она и, открыв дверь, ушла в соседнюю комнату.       Расспрашивать ее я, конечно же, ни о чем не стал, в отличии от родителей. Однако, что они, что я, что сам Тарталья были в шоке, когда девушка заявила о том, что она полностью и окончательно порвала со своим парнем. Родителям нравился этот рыжий паренек, пусть он и был со своими странностями, но все же, они уже успели привыкнуть к нему и считали полноценным членом семьи. Точно так же, как и я. Тарталья мог помочь отцу в мастерской, матери на кухне (разумеется, до меня ему еще далеко), а Люмин просто делал счастливой. Хотя, на самом деле, их отношения всегда казались мне странными. Они вечно находились на границе безумия: либо все слишком мило и парочка в обнимку обсуждает, как назовет своих будущих детей, либо же они общаются на языке боли и устраивают битву не на жизнь, а на смерть. Понятия не имею, хорошо это или плохо, то что они расстались — для меня главное, чтобы эти двое были счастливы. Насчет Люмин я был не уверен, однако после такой шокирующей новости мне пришлось неделю просидеть около Тартальи. Он ничего не говорил о сестре, однако я все равно заметил это его подавленное настроение. Он действительно считает, что это выглядит незаметно, но, мягко говоря, у парня на лице так и написано, что он хочет умереть. Даже его младший брат, Тевкр, заметил что-то неладное, а когда спросил, почему сестренка Люмин перестала звонить ему, то Тарталья не выдержал и заплакал. И я понятия не имел, что делать.       И вот, спустя полгода я все еще нахожусь между двумя берегами: первый — это моя сестра, которая настоятельно не рекомендует общаться с этим дуралеем, однако все равно время от времени спрашивает, как там у него дела, как бы невзначай, и второй — мой лучший друг, вроде бы оправившийся от потери, однако все равно не убирающий совместных фотографий с его уже бывшей девушкой с полок. Ну так, на всякий случай.       — Собственно говоря, — уже знакомый грубый мужской голос вывел меня из транса, — этим я лишь в очередной раз доказал, что вино Вернера является лучшим на свете.       — Но вы же говорили, что признаете только Беккера, — у юноши не было сил продолжать диалог, однако все равно выдавливал из себя хоть что-то.       Я вяло потянулся к рюкзаку и вынул оттуда бутылку с уже теплой водой. Мы пробыли в пути около часа, хотя должны были ехать всего полчаса. Но нет, какому-то придурку приспичило проехать на красный свет, вследствие чего произошла задержавшая нас авария. А ведь если бы он потерпел каких-то шестьдесят секунд, то смог бы спокойно проехать и остаться целым. Так к чему была такая спешка, и чем думал этот водитель? Спокойно, Итер, просто сделай глубокий вдох и успокойся. Совсем скоро мы прибудем к месту назначения и ты, потерпев еще минут десять, сможешь принять прохладный душ.       — Зайдешь со мной в одно кафе?       Черт.       — Зачем? Ты не можешь зайти туда завтра уже вместе с Барбарой?       — Барбара? — девушка словно впервые слышит это имя. Она была в замешательстве, что в свою очередь ввело в ступор и меня.       — Ну да, ты ведь едешь к Барбаре…       Я едва успел закончить, как сестра ударила себя по лбу и вновь засмеялась. И что смешного произошло? В который раз она вообще смеется? Вероятнее всего, в транспорте слишком душно и ей эта жара вскружила голову.       — Итер, Барбара живет на другом конце города.       — Погоди… — я слегка нахмурил брови. Люмин ведь не могла обмануть родителей. — Но дома ты говорила, что…       — Если бы я сказала, куда иду на самом деле, они бы меня не пустили.       Не сказать, что я не был в шоке — вообще ничего не сказать. Нет, на самом деле, сестра частенько вытворяла подобного рода глупости, временами наотрез отказывалась рассказывать о чем-либо, но я все равно каждый раз удивляюсь ее выходкам. Однако не помню, чтобы она опускалась до обмана. Неужели Люмин связалась с плохой компанией? Ну конечно! Куда ей еще могут запретить пойти родители? Я, конечно, знаю, что сестра любит иногда немного выпить, но ради этого она никогда не сбегала из дома (не считая той ночи), и уж тем более не лгала, так как умела держать ситуацию под контролем. О нет, а что если дела обстоят еще хуже? Что если она связалась с наркотиками?       В любом случае, лучше я задам ей вопрос прямо, а не буду гадать. Вот, сейчас.       Набрав побольше воздуха в легкие, я так ничего и не произнес, ведь автобус наконец-то прибыл. И в самый неподходящий момент. Ну разумеется, проторчать целый час в пробке, отнимая наше время — это да, это всегда пожалуйста, но если мне нужна буквально минута, то тут пиши пропало. Удача несется прочь от меня быстрее, чем от Беннета. Хотя тот, наверное, и не доехал бы вовсе.       Люмин вышла из транспорта самая первая. На улице стоял март месяц, поэтому было не особо холодно, однако, и не слишком тепло. Но в одном я уверен точно: нынешняя погода просто идеальна для тех, кто провел целый час в душном автобусе. Мы с сестрой принялись жадно хватать ртом воздух. На самом деле, девушке еще повезло, ведь она была в джинсовых шортах, в то время как я — в обычных штанах. Мои ноги покинули этот мир, как только я вступил на борт этого адского судна. Черт, да ведь я еще и в кроссовках был, а не в легких сланцах. Да почему я вообще так тепло разоделся? Черные штаны и бежевая водолазка — то, что нужно для относительно теплой погоды!       Наши страдания облегчила волна прохладного ветра, что в придачу несла с собой лепестки различных цветов. Мы вдохнули этот сладкий аромат и еще раз поблагодарили Бога за то, что не спеклись в той дьявольской пекарни.       — Я надеюсь, что в твоем кафе подают холодный кофе.