Trojan horse.

***

Интуиция — это нечто такое, что опережает точное знание. Наш мозг обладает, без сомнения, очень чувствительными нервными клетками, что позволяет ощущать истину, даже когда она еще недоступна логическим выводам или другим умственным усилиям.

      Время искривляется, смешивается в отвратительную и неприметную массу, за которой почти невозможно уследить, оно то ускоряет свой ход, то резко замедляет, растягиваясь подобно жвачке, даёт о себе знать. Эти липкие щупальца нехотя утягивают за собой, дают прочувствовать каждую минуту и секунду, а потом резко ускоряют свой ход, заставляя оглядываться назад. Сон непременно важная часть жизни, и от него зависит очень многое. Например, осознанность, с течением первых суток начинаешь теряться в пространстве и не в состоянии усваивать простые предложения, усталости особо не чувствуешь, но вот боль во всём теле от перегрузки ощущаешь слишком явственно. За вторыми сутками идут микро-сны, они же не оставляют после себя ничего, кроме отвращения от неосознанности реальности. Третьи сутки идут тяжелее всего, спать хочется с каждым прожитым часом всё сильнее и сильнее, хочется лечь прямо посреди дороги и отключиться на добрую неделю, а то и больше, если, конечно, позволит ситуация. Мозг начинает с трудом усваивать даже самую простейшую информацию, что в нормальном состоянии является естественным процессом. Желание есть или пить уступает более насущной проблеме, дабы наконец прийти в себя и снять лишний груз от огромных потоков информации. На четвёртые сутки всё возвращается в привычное русло, за исключением тех же микро-снов, которые начинаешь видеть с открытыми глазами, реальность медленно начинает осыпаться рваными осколками, что искривляют и являют совершенно другие образы, нежели есть на самом деле. На пятые сутки запускается процесс умирания, уже нет проблем с перемешанной реальностью, потерей во времени и пространстве, так как мозг начинает защищаться и активно отвергает любые симптомы, которые выдают сбой в организме. Когда мы начинаем умирать, наш мозг усиленно работает над тем, чтобы мы этого не замечали. Голод, боль, жажда, сонливость… Всё это просто уходит на второй план и перестаёт иметь хоть какой-то вес.       Он блюет. Его просто выворачивает наизнанку тем, что недавно съел с таким удовольствием. Внутренности неприятно стягивает — мышцы живота, груди, рук — всё напряжено до предела от рефлекса. Мысли путаются, слипаются в кашу и становятся непонятной яркой массой, что разобрать уже не в силах. Когда он в последний раз спал, нормально ел или просто отдыхал. Его продолжает выворачивать до кровавых соплей из носа и глухого стона боли. Захлебывается в собственных страданиях, но продолжает сидеть в туалете и ждать, когда это прекратится и его наконец отпустит. Тело пробивает жуткий озноб.       Приступ тошноты прекращается тогда, когда тело полностью обезвожено и опустошено, остаются лишь кислый привкус во рту и режущая боль в глотке. Нестерпимо хочется лечь на горизонтальную поверхность и закрыть красные, от полопавшихся капилляров, глаза. Поспать хотя бы пару часов, не видя кошмаров. Просто забыться. Силы окончательно покидают тело, и он падает навзничь, сильно ударяясь спиной о кафельный пол. Уже не больно, уже не так страшно, уже ничего не хочется. Он силится держать веки открытыми, напрасно удерживая сознание на плаву. Не даёт мозгу должной перезагрузки, ведь он снова окажется там. Когда всё темнеет перед глазами, и картинка начинает ускользать, он так и не замечает, но упорно силится отрицать свое нахождение на чужой территории. Глаза закрываются сами собой, он безуспешно летит вниз, в самое сердце Ада. Запах разложения и гнили забивается в ноздри, а тошнота становится в разы сильнее и накрывает с новой силой. Его швыряет прямо в это отвратительное месиво из крови, гнили и полусохранившихся человеческих останков. Юджи каждый раз задается вопросом: «может ли внутренний мир несколько измениться, хотя бы без запаха и этих отвратительных ошметков?», но когда смотрит в алые радужки своего личного беса, понимает, что точно нет. Один только взгляд заставляет его кровь стынуть в жилах, а после закипать от гнева и чистой ненависти. Драться в таком состоянии или просто дать отпор словесно он не в состоянии. — Сколько бы ты не бежал, ты всё равно вернешься сюда, засранец. — Ехидные нотки в его голосе выдают излишнее веселье и самодовольство. Становится тошно только от этой ухмылки и обезумевших глаз. Проклятие видно находит забавным излишне комичную ситуацию, особенно видя, как Юджи с грохотом упал в это омерзительное месиво из костей и прочей человеческой трухи. — Ну же, сделай выражение лица чуть проще, а то смотреть тошно на тебя.       У Юджи никогда не было проблем с пониманием людей и их эмоций, полностью подстроиться под настроение окружающих и двигаться с ними в одном темпе было довольно просто, но вот понять эмоциональное состояние этого беса он так и не смог, каждый раз этот чёрт использует что-то новое, всегда удивляет своим поведением и никогда не повторяется в кошмарах. Богатая фантазия это круто, но точно не в данном случае. Сукуна постоянно изгалялся над его эмоциональным и психическим состоянием, полностью подрывая его нервную систему. Итадори привык держать всё в себе, даже с учетом полного доверия к своим друзьям, семпаям и учителю, он так и не научился делиться собственными переживаниями, предпочитая оставаться в одиночестве, но теперь даже это ему не удавалось, потому что проклятый постоянно лез к нему в голову, в мысли, в душу, впивался своими когтями в самые глубины его сознания, заставлял содрогаться только от глубокого голоса, которым лез в самую суть проблемы. — Что такое? Неужели ты не хочешь со мной поговорить сегодня? — Губы подростка кривятся в отвращении и пренебрежении. Отвращение резко сменяется в иррациональное спокойствие и полное отрицание ситуации. — Я-то думал, что в этот раз мы снова проведём интересно время или просто подерёмся, но, судя по всему, у тебя другие планы на эту ночь. — Я как-то не в настроении вести праздные разговоры с моральными уродами, не видящими границ. — Слова вылетают из него почти без сожалений и полностью необдуманно, где-то на подкорке сознания теплится мысль о том, что он до сих пор не выиграл ни единого поединка и ни одной словесной перепалки, но огрызаться не перестанет никогда. Кошмары и боль во всём теле стали уже более привычными, чем еда и отдых после изнурительной тренировки. — Я лучше буду бодрствовать, нежели находиться на столь близком расстоянии от тебя.       Взгляд Итадори цепляется за полными безразличия глаза, но вот мимика выдает полную заинтересованность в сложившейся ситуации. Рёмен привычно хмыкает и с интересом подкладывает руку под подбородок, чтобы было удобнее наблюдать свысока за таким жалким сейчас подростком. Сломленный, уставший, полностью потерянный в этом мире, пространстве и вселенной, он всё равно продолжает смотреть с вызовом, хоть и понятно, что уже проиграл. Проиграл все битвы, но далеко не войну. У Сукуны есть на него планы, просто грандиозные планы, которые он собирался реализовать, но, чтобы их осуществить, нужно еще очень аккуратно подтолкнуть свой неудачливый сосуд на нужные действия. Тогда результат точно оправдает средства. Главное, чтобы он правильно надавил в нужный момент, а дальше всё пойдет своим чередом, как нож по маслу. — Давай заключим сделку? — Проклятие склоняется немного ниже и заискивающе заглядывает в глаза, ожидая действий от своего сосуда. — И ты серьёзно надеешься, что я поведусь на эту уловку? Мы уже как-то заключили с тобой сделку, и ничем хорошим это закончиться не должно, с учётом того, что ты даже не пытаешься мне помочь и как-то упростить ситуацию. От тебя только одни проблемы. Из-за тебя погибают люди, умирает всё живое в хер пойми каком радиусе действия, так что мне нужна хоть одна причина, по которой я должен пойти на столь рискованные действия. — Рёмен удивлённо приподнимает брови, но стоит обдумать сказанное, как на лицо так и лезет ухмылка. Пацан верно догадывается, что он попросит что-то взамен того, что отдаст. Пакт — это договор, союз, который никто не смеет нарушить. Проклятие заинтересованно осматривает своего оппонента, синяки под глазами, лопнувшие капилляры, тремор в руках и усиленная бледность говорят о сильном стрессе в организме, скулы сильно выделяются на исхудавшем лице, как и проглядываются тонкие кости запястий. Рёмен уверен, что может пересчитать ребра на теле Юджи и провести по ним острыми когтями, нет никаких сомнений, что натянутая на грудной клетке кожа лопнет от малейшего надавливания, и затем прольётся густая кровь. Он буквально чувствует на своих руках горячую жидкость. Скрежет говнистого характера всегда даёт о себе знать в самые неподходящие моменты, но если бы беса это волновало. Он снисходительно поглядывает на свой сосуд, решая, как именно будет измываться над ним в этот раз. Если бы не лень, возможно, он бы в очередной раз устроил из этого мальца кровавое месиво. Фигуры вокруг Юджи превращаются из непонятных форм в вполне похожие фигуры окружающих его людей. Внеочередной кошмар значит.       Гнев клокочет неприятной массой где-то глубоко внутри груди и спускается к самому желудку, желая разъесть все внутренности разом. Он скатывается клубком, и проглотить его нет никаких сил, только лишь сильнее застрянет посреди глотки от представших перед глазами образов. Богатая фантазия Сукуны каждый раз подкидывала ему очередной пиздец из самобичеваний и разрушения психики. Каждый раз наблюдая, как его друзья разваливаются на части, словно сгнивая за считанные секунды, которые длятся вечность. Будто он застрял в круге бесконечных страданий, закрылся в собственной боли вместе с этим бесом и не имеет никакого желания выходить из этой клетки. Он медленно провожает взглядом отвалившуюся в локтевом суставе руку Нобары, смотрит на то, как из пустых глазниц Годжо вытекает густая жижа, чем-то напоминающая кровь и внутриглазную жидкость, его тошнит от вида Мегуми, который собственными руками достает из себя кишки и, беззубо улыбаясь, протягивает прямо к нему. От них несёт гнилью и серой, волосы медленно выпадают, язык некрасиво вываливается из гнилой пасти, а после они развеиваются, словно ничего не было. Он снова в своей комнате, снова смотрит в это пустое окно и не понимает, когда именно Сукуна выпнул его из своего мира, но сейчас это всё не важно. Сейчас не имеет значения ничего, кроме аккуратно прибранной комнаты и свежести после душа, сейчас не имеет значения ни чистая одежда, ни то, что он каким-то образом чувствует себя немного отдохнувшим.       У Юджи голова идет кругом, ведь последнее его воспоминание о том, как он прекрасно вычищал собственный желудок в туалете до кровавых соплей, но сейчас почему-то всех тех последствий не осталось. Лишь легкое головокружение от голода и сильный стресс после очередного кошмара. Он медленно выбирается из своей комнаты, стараясь просто не наткнуться ни на кого и не смотреть им в глаза. Всё что угодно, лишь бы забыть тот ужас, к которому приходится возвращаться вновь и вновь. До кухни добирается без приключений, если не считать собранные бедрами и боками косяки, если не считать то, сколько раз он успел запнуться на ровном месте, если не считать ничего, то он добрался без приключений, свободно маневрируя в пространстве. Каждый блядский раз он будет убеждать себя в этом и игнорировать собственное состояние. Ему ни к чему заботиться о себе, ведь казнь рано или поздно настигнет его. Ему не о чем переживать, ведь итог останется прежним, а пока он заварит себе кружку крепкого кофе, попытается затолкать в пустой желудок немного еды и снова сбежит от проблемы, словно её и не существует вовсе.

*****

      Его тело медленно плывет по волнам, аккуратно раскачиваясь в голубом море под жарким солнцем. Он не чувствует веса собственных конечностей, не чувствует голода или усталости, словно заново родился. Юджи отдохнул и полон сил, он готов горы сворачивать, наслаждаясь таким безмятежным днем. Глаза лениво следят за медленно проплывающими облаками под небосводом, пока его затягивает в воду. Медленно, совсем неспешно он погружается всё сильнее и сильнее. Вода заливается сначала в уши, потом доходит до рта, проникает в ноздри, льётся всё глубже, заполняет лёгкие и всё пространство собой. На языке неприятно оседает соленый привкус, пока он безуспешно барахтается в теплой воде, пока тянется к спасительному глотку воздуха, вода становится всё холоднее, вокруг лишь темнота, но уже не больно, уже не страшно, и нет той паники, которая окутала его в самом начале погружения. Проблема резко ушла на второй план, и вот — он опять в непроглядной тьме.       Он снова в душевном болоте, всё то же месиво из людей уже не кажется таким отвратным или неприглядным. Не счесть то количество раз, которое он проваливался в это болото. Сколько раз эта жижа заливалась ему в ноздри или в глотку, оседая металлическим привкусом на языке, сколько раз он садился, чувствуя, как отвратительные капли скатываются по спине, вдоль позвоночника. Он откашливается ещё пару раз и думает о том, что пора бы таскать с собой какие-нибудь конфеты или на подобии того, лишь бы перебить тот отвратительный привкус металла и чего-то сладковатого. Где-то в глубине сознания он понимает, что гниль примерно такая на вкус. — Выспался? — Этот чёрт наивно притворно интересуется его состоянием, выстраивая из мимики маску беспокойства и лицемерия одновременно. Он не скупится на эмоции всякий раз, когда Юджи падает к нему. — Я вот вспомнил одну очень важную деталь, о которой хотел рассказать тебе ещё в нашу прошлую встречу. — Сукуна делает интригующую паузу, а после притворно расстраивается, вздыхая. — Но ты был не настроен на разговор. — На разговор с тобой я никогда не буду настроен. — Итадори не злится, он медленно тлеет где-то глубоко внутри себя, сжигая все эмоции. Безразличие разливается по венам с невиданной скоростью.       Юджи медленно поднимается из душевного болота, замечая, как одежда сразу возвращается в прежний вид. Удивительно, но пока ты возишься в этом мареве, всегда будешь купаться в каком-то дерьме, но стоит его покинуть, как возвращается твой прежний облик. Он цепляется руками за черепа, перехватывает их у рогов и подтягивает собственную тушку всё выше и выше, в попытке просто добраться до личного беса. — Слышал ли ты о оспе, бушевавшей в период эры Тэмпё? Прекрасное время было. Именно в тот период люди начали умирать как по щелчку пальцев. — Юджи замирает всего на долю секунды, но королю проклятий хватает и этого замешательства, чтобы понять, что его всё же слушают. — Люди заболевали просто с необычайной скоростью, начинали молиться и защищаться бесполезными ритуалами. Таким образом, именно своей верой они породили Бога оспы или же Хососин. Кто поклонялся ему, кто наоборот, пытался отпугнуть или же просто прогнать от своей семьи. Они свято верили, что красные куклы и собаки смогут защитить их от того, что происходит вокруг. Они верили, что достойны спасения, что это всего лишь временная проблема, пока не умерло более трети населения всей страны, глупцы. — Подросток наконец добирается до импровизированного трона проклятия и уже несколько заинтересованно смотрит, будто ожидает продолжения. — Но на самом деле их просто погубила слепая вера и незнание медицины как таковой. Большинство преобладающе считали, что это всё можно было вылечить лишь травами и молитвами. — И чем же всё закончилось? — Рёмен удивленно приподнимает бровь, хоть глаза его и остаются полностью безучастными к данному вопросу. — Ничем, люди просто переубивали друг друга. Гниющие, разлагающиеся тела валялись посреди улиц, и никто не решался к ним прикасаться, всё что угодно, но только не заразиться. Они закрывались в собственном страхе, но бороться не переставали вплоть до эпохи Эдо, когда удалось систематизировать и упорядочить организационные процессы во время новой эпидемии. Примерно в тот же период привезли вакцину из Китая, которую же начали активно использовать. — Рёмен скучающе разводит руками в стороны, а после, ухмыляясь, хлопает по месту у своих ног. — Ты устал и истощен, ты всё ещё слаб, Итадори Юджи, но удивительный факт в том, что ты продолжаешь бороться, прекрасно понимая, что уже давно проиграл мне. — Юджи приглашения не оценил, но всё равно присел на грубые кости. Рёмен всё же продолжает свой рассказ уже об эпохе Эдо, словно видел это своими глазами, на секунду подросток задумывается, действительно ли его проклятие могло жить в столь далекие годы, но мысль улетучивается примерно в тот момент, когда на макушку приземляется тяжёлая рука, аккуратно перебирающая волосы и почёсывающая кожу головы. Глаза медленно закрываются, его словно утягивает в непроглядную тьму, но на этот раз обстановка кажется в разы спокойнее и не грозится убить его в ту же секунду. Он наконец может поспать.

*****

      Задание, на которое их отправили, изначально казалось странным, но когда проклятие особого ранга начало пересчитывать кости всей команде, словно младенцам несмышленым, запаниковали все. У старых хрычей из верхушки просто свет клином сошелся на том, чтобы Юджи наконец откинулся и унес с собой уже двенадцать пальцев Сукуны. Подросток пробивает своим телом бетонную стену и вылетает за пределы здания, грузно падая на мокрую землю. Они разделились. Итадори негодующе поджимает губы, тело саднит от боли, а собственная кровь противно заливает глаза, полностью закрывая обзор. — Успокойся, пацан. Гнев тебе тут точно не поможет. — Юджи снова пропускает удар прямо в грудь, но упорно стоит на ногах. — Если ты ничего не предпримешь, то это жалкое подобие проклятия разорвёт тебя на клочки. Тем более под действием эмоций ты слишком быстро теряешь проклятую энергию, а у тебя её и так не много. — Заткнись. Я и без тебя это прекрасно понимаю, но ситуацию это никак не меняет. Для разнообразия мог бы мне и помочь немного. — Следующий удар получилось заблокировать, но в тот же момент руки будто кипятком ошпарило, и он измученно стонет не в силах терпеть. — Я и так тебе достаточно помогаю, но в этот раз можно сделать исключение. — Парень буквально чувствует как натягивается кожа на лице, когда проклятие отвратительно усмехается, но слушать не перестает. — Я дам тебе немного силы, чтобы ты достал палец, но смотри не переусердствуй, а то разнесёшь половину города.       Юджи буквально чувствует, как кровь закипает, бурлит в венах и разгоняется до невиданной скорости. Боль резко уходит на второй план, стоит только почувствовать неограниченную энергию. Контроль покидает почти сразу, стоит проклятой энергии увеличиться в объёме. — Соберись, засранец, иначе тебя просто разорвёт на части уже не проклятие, а моя сила. Тебе нужно взять себя в руки и настроить поток. — Итадори удивлён, обескуражен, но собраться всё ещё в состоянии. Стоит только сделать глубокий вдох, как мана начинает струиться в нужном направлении.       Он слышал только раз, как Рёмен использовал эту технику, но точно уверен, что запомнил всё верно. Нужно только сосредоточиться. Юджи вытягивает руку перед собой, не сводя взгляда с врага, и одними губами произносит: «Расщепление». Словно и не было ничего, словно не он сейчас в точности скопировал технику Сукуны и не он бился с проклятием особого уровня, ведь тело уже дотлело и растворилось в пространстве, слилось с окружающей средой, напоминая о своем присутствии лишь разрушениями и оставленным проклятым предметом. Юджи чувствует сильную усталость, будто из него разом вытянуло всю энергию. Он силится добраться до проклятого пальца, чтобы как можно быстрее покончить с заданием и вернуться к себе в комнату. Забыться во сне и больше не просыпаться. Рёмен поглощает палец, стоит только взять его в руку, и сознание всё же покидает тело подростка прямо в момент падения на сырую землю.

*****

      Они сражались между собой столько раз, что считать стало бессмысленным занятием, но Итадори определенно делает успехи. Каждый заблокированный выпад или удачная атака поднимала ему настроение. К сожалению, коснуться Рёмена он так и не смог, но если сравнивать рост его силы во время сражения с другими проклятиями, то прогресс виден на лицо. Сукуна лишь снисходительно усмехается, но ситуацию предпочитает никак не комментировать. Он всё ещё продолжает кошмарить бедного пацана, но делает это с каждым разом реже, предпочитая затягивать его на свою территорию, вести праздные разговоры, просто наблюдать за ним или же подкидывать новые разрушающие техники. Юджи устало вздыхает, но продолжает сверлить проклятие взглядом, пытаясь уловить хоть какую-то брешь в его защите, но так и не находит ответа за столько времени сражений. С момента, как он поглотил тринадцатый палец, прошло немало времени, и именно тогда парень стал замечать, что проклятие ненавязчиво его обучает техникам, которые разучил сам когда-то давно. Отказываться от такого подарка судьбы или снисходительного поведения Сукуны не было никакого резона, ведь это действительно помогало в бою. Ведение боя через стратегии, а не взбалмошные удары по проклятиям, оказались намного действеннее и эффективнее.       Юджи честно старается не забываться и всё время напоминает себе с кем именно он проводит больше всего времени, с кем он тренируется, чьи истории предпочитает слушать длинными одинокими ночами и с кем находится в не гнетущей тишине, но всё это меркнет от пыли, которую Рёмен усердно сыпет ему в глаза. Он — проклятие особого уровня, человеческие жизни для него ничто, он не знает сострадания и не сможет никого пощадить. Каждый раз Юджи читает себе эту мантру в мыслях, стараясь просто не забывать с кем общается, правда только в том, что стоит только этой руке с длинными чёрными ногтями опуститься на его макушку, как клубок из мыслей распутывается, и в сознании становится на удивление пусто и легко. Итадори продолжает читать мантру в голове, пока Сукуна пробирается в глубины его души, очерняя и разрывая её на части, чтобы потом собрать всё вновь, но уже так, как нужно только ему.       Не сказать, чтобы король проклятий интересовался мальчишкой, но не заметить его потенциал или выдающиеся способности было довольно сложно. Сложно было не замечать, как тот вторгся в его пространство со своими правилами и с какой глупой уверенностью каждый раз бросался в бой, лишь бы доказать правоту своих слов или сделать так, как удобно было ему. Юджи эгоист, но пока не знает об этом. Подросток любит внимание и когда к нему прикасаются, просто потому что он жутко одинок. Когда только представилась возможность просто поговорить с кем-то и коротать длинные ночи, он поддался этому искушению, стараясь пока что не думать о возможных проблемах. Он старался не думать ни о чем, во всяком случае пока находился на территории своего личного беса и мучителя. Мысли о том, что проклятию возможно тоже бывает грустно и одиноко, что ему просто нужен собеседник, разъедали его мозг и превращали в кашу внутренности. Он прекрасно понимал, что это совершенно не то создание, с которым дружбу водить и досуг делить, но одиночество которое он познал еще будучи ребёнком сделало своё дело и теперь так просто отказаться он уже не может. Это оказалось в разы интереснее, слушать истории из прошлого и познавать мир таким образом удивительно, сражаться с наставлениями и призрачной надеждой на прикрытие, спокойно.       Юджи далеко не дурак, возможно несколько наивен, но точно не дурак, именно по этой причине он продолжает соблюдать необходимую дистанцию и рамки общения. Только потому что помнит, кто на самом деле такой Рёмен Сукуна.

*****

      Он снова потерял руку. Было бы смешно, но смеяться почему-то не хочется. Хочется выть белугой и стараться потуже затянуть ремень от штанов на обрубке, что когда то был его конечностью. Кровь никак не останавливается, а отвратительно торчащая кость не привносит в эту картину никакого спокойствия и умиротворения, лишь ужас от созерцания собственных внутренностей. Юджи уверен, что если бы он тогда не поставил бы под удар руку, то собирал бы уже собственные кишки по холодной земле, но отвлекаться нельзя. Здание рушится с необычайной скоростью и грозит свалить на него весь свой вес, оставив только мокрое пятно из крови и его тела. Он силится сосредоточиться и собрать себя в руки, может быть в одну, но это слишком иронично, даже с учётом того, что он уже умирал и его едва ли не убивало сотни тысяч раз, страшно не перестает быть. Когда до парня доходит, что всё это время Сукуна не издал и звука и продолжает молчать в критической для его жизни обстановки, ужас окунает его с головой в свой омут. Юджи не плачет, но от ужаса не в силах пошевелить и одной мышцей в этом чёртовом теле, лишь стоять как олень посреди дороги. — Тебе больно? — Голос появляется так же неожиданно, как и тот сраный булыжник, что летел ему в голову пару секунд назад. — Если больно, значит ты еще живой. Нам — проклятиям неведома боль, хоть мы и состоим из человеческих пороков.       Юджи фыркает, но именно этот комментарий над ситуацией его немного успокоил и вернул в прежнее русло. Рёмен априори создает за собой хаос и разрушения, но и привносит толику иррационального спокойствия, с чувством лёгкого безрассудства. Итадори невесело усмехается и принимает боевую стойку, заметив приближающееся к нему проклятие. Подумать только, что стоило ему хоть немного поверить с собственные силы, как его резко спускают с небес на землю. — Если не хочешь стать отвратительным на вкус фаршем, советую придумать как именно ты будешь вести бой. — Замечание конечно дельное, но это Юджи понял уже довольно-таки давно, просто план никак не лезет ему в голову. Нужно что-то более объемное, чтобы пробиться через эту броню и добраться до самого проклятия. Расщепление он использовать не может, просто потому что Сукуна не даёт ему силы, а продолжает лишь наблюдать издалека. Теперь уже вставляя свои комментарии и иногда посмеиваясь над тем, как пацана швыряет от стены к стене. — Никогда не пробовал влить проклятую энергии во что-то более объёмное, нежели маленький ножичек, что тебе когда-то одолжили? — Это вообще возможно? — О том как именно создаются проклятые орудия, Юджи так и не узнал. Даже с учетом того, что он уже заканчивает второй курс техникума, он не сильно специализировался на оружии, поэтому и предпочитал не затрагивать эту тему. Обучение и так давалось ему с небольшим трудом, а теперь появилось и то, что и не существовало даже до появления в его теле могущественного проклятия. — И как я по твоему должен это сделать? — Вспомни тренировку с проклятым медведем. — Если парень правильно понял, то ему нужно просто настроить поток и равномерно распределить его. — Мыслишь ты в верном направлении, но есть несколько нюансов. Например предмет может просто разорвать на части если поток будет слишком большим, или проклятая энергия так же выльется из этого предмета, не концентрируясь в одной точке.       Юджи окидывает взглядом местность. Вообще не лучшее время для обучения и тренировок, но и просить проклятие о помощи нет никакого желания. Тем более, что в этом бою он использует только собственные силы. Ему нужно учиться сражаться самостоятельно и не полагаться ни на кого, ведь когда-то Сукуна сказал, что мы рождаемся в одиночестве и умираем тоже одни. Он в принципе начал отдаляться от друзей и знакомых, реже проводить с ними время, но вот выслушать был готов всегда. Проблема оказалась только в том, что сам обратиться к кому-то за помощью он был банально не в состоянии. Он четко понимал, что проблемы есть у всех и каждого и вешать их на своих друзей не хотелось, поэтому приходилось просто отмалчиваться и натянуто улыбаться, только бы никто ничего не понял и не начал задавать лишних вопросов. Итадори смотрит на так удачно валяющуюся балку неподалеку, но понимает, что размахивать ей одной рукой и вливать при этом проклятую энергию на постоянной основе, будет просто непосильной задачей. Меньше стараться или выкладываться на полную от этого не хочется, но черви сомнения разъедают его мозг с поразительной скоростью, пока он не замечает, как его собственная рука медленно восстанавливается. Кровотечения больше нет, кость медленно обрастает сухожилиями, жилами, капиллярами, венами, мышцами и кожей, постепенно затягиваясь, рука приходит в норму, пока он продолжает держать дистанцию с проклятием. — Что ты… — Лучше тебе заткнуться и не отвлекать меня, засранец. — Будь Рёмен сейчас целостным созданием, а не простой эссенцией из проклятой энергии и остатков его души, рука бы восстановилась за секунду, но так как у руля сейчас сам Юджи, то этот процесс кажется бесконечным и очень муторным. Восстановить двигательную активность сложнее чем кажется на первый взгляд. — Лучше найди себе оружие, пока я занят.       Повторять нет никакого смысла и Юджи стремительно сокращает расстояние до приметившийся ему балки, пока со стоном боли не отлетает в противоположном от нее направлении. Проклятие вновь и вновь беснуется, зовёт непонятно кого и продолжает кидаться на Итадори, словно обезумевшая собака. Клыки у нее очень острые. Заблокировать удар, а после уклониться от проклятой атаки совсем не сложно, сложнее сосредоточиться на цели и пути к ней, ведь иногда, совсем редко, но хотелось просто поджать хвост и сбежать как можно дальше. Закрыться от прогнившего насквозь мира и тихо скулить в тёмном углу. Юджи уклоняется вновь и вновь, блокирует, делает выпады, но упорно пытается достичь цели. Когда рука наконец перехватывает перекладину и получается отскочить, чувство восторга не знает предела. — Не забывайся, пацан, бой ещё не окончен. — Он чувствует как энергия струится сквозь пальцы, как медленно оседает в бетоне и начинает циркулировать, словно кровь, как от балки исходят лёгкие импульсы, словно электрический ток. — Не переборщи, иначе оно просто разлетится в щепки.       Когда Юджи всё же смог пробить невыносимо прочную броню, исход боя был решен. Он обрушивался на проклятие мощными ударами вновь и вновь, ломал, рвал, швырял в разные стороны, но никак не находил в себе сил остановиться и просто добить его. Лишь голос в его голове подначивал не останавливаться и продолжать это насилие, рвать его с пущей злостью и остервенением. Стоило только заметить взглядом ошеломленные лица его друзей, как руки наносят завершающий удар. Юджи не может никак объяснить происходящее, поэтому лучезарно улыбается и предпочитает закончить миссию как можно скорее. Только бы добраться до своей комнаты и немного пересмотреть своё поведение в данной ситуации.

*****

      Итадори умиротворённо смотрит на свод из костей под потолком. Чужие руки аккуратно зарываются в персиковые пряди и перебирают сквозь пальцы и Юджи нагло бы напиздел, если бы сказал, что этот жест не кажется ему несколько родным и успокаивающим. — Школа Сингон-сю возникла во времена эпохи Хэйан. На удивление она пользовалась спросом при императорском дворе, но далеко не из-за своих сложных философских убеждений, а из-за красивого поклонения и идеального исполнения всех ритуалов и подношений. В тот период мой храм пользовался большой популярностью. — Юджи не видит, но точно знает, что взгляд Сукуны направлен в исключительную пустоту, предпочитая углубиться в воспоминания нежели наблюдать за окружающим его миром. — Люди толпами приходили поклоняться мне и просили защиты, задабривали, чтобы не было разрушений или катастроф, но с прошествием лет начали забывать, кому должны быть благодарны за своё спасение и благополучие. — Когти на голове немного неосторожно царапнули кожу, но в скором времени продолжили аккуратно почёсывать. Юджи думает, что это грустно, быть забытым всеми и отвергнутым, брошенным, когда недавно преклоняли колени. Парень аккуратно разворачивается и утыкается проклятию в живот, прикрывая глаза. Спокойно. — В конечном итоге мой храм был забыт и покинут даже мной, ведь надобность в нахождении там резко отпала. — Ты больше не возвращался туда? — Те немногие крупицы информации которые Рёмен так неохотно рассказывал о своей прежней жизни он никогда не упускал, слушал с упоением и лёгким трепетом, просто потому что рассказывал он до жути интересно. Раньше Юджи бы не стал вести с проклятием праздные беседы, но теперь старается не упустить и секунды интересующей его информации. — Какой смысл возвращаться туда, где тебя не ждут, пацан? — Юджи думает, что нет никакого смысла. Глупо возвращаться в место, где тебя никто не ждёт. Глупо наивно полагать, что есть возможность повернуть время вспять и вернуть в своё русло.       Их вновь настигает затяжное молчание, которое ощущается как бесконечность на кончиках пальцев, её можно потрогать, ощутить или сжать со всей силы и разорвать на части. Эта бесконечность покрыта мраком и тайнами, но не становится от этого менее интересной или захватывающей. Лишь слегка одинокой в своём познании бытия. Итадори прикрывает глаза и наслаждается этой тишиной, прикосновениями, мерным дыханием проклятия и не имеет никакого шанса отказать себе в небольшом сне, ведь только здесь он наконец смог отдохнуть и найти своё место, ведь сидя в клетке с демоном, не удивляйся, что уподобился ему же.

*****

      Появление Сукуны в реальном мире, как вполне материальное и осязаемое существо, стало непомерным шоком, но и довольно интересным зрелищем. Первое время Юджи был стойко убеждён, что чердак его неумолимо протекает и продолжает разрушаться, но с другой стороны стойко хотелось верить, что тот наконец осязаем, что дотянуться можно и руками, прикоснуться, зачесать волосы назад и посмотреть, что из этого выйдет. Время от времени Рёмен появлялся на совсем крохотные промежутки времени, лишь изредка показывая свое призрачное присутствие, но никак не поддерживал контакт, оставался полностью собранным и серьёзным. Только с прошествием нескольких дней до Юджи дошло, что поддержание эфирного тела вне сосуда, очень тяжелое и трудоёмкое занятие, оно забирало у Короля Проклятий почти все силы. Правда результат не заставил себя ждать. В конечном итоге Рёмен в состоянии поддерживать эфирное тело несколько часов, если не задействует проклятую энергию. Тело оставалось слабым и неспособным к каким либо сложным действиям, но никто не говорил, что потенциала и возможностей нет никаких. С упорством Сукуны, Юджи не сомневался, тело будет таким же, как у него самого. Ряд исключений появился очень скоро. Например умереть в этом теле проклятию не страшно, так как ни сил ни частичек души он не теряет, оставляя всё в Юджи, и, судя по всему, никак не собирался это менять. Возможно только в дальнейшем будущем.       Долго они утаивать нахождение Рёмена в материальном мире не смогли. Мегуми тогда совсем не тактично зашёл в его комнату. Именно тогда Юджи смог прикоснуться к нему, просто протянул руку, и стоило только положить её на чужую щеку, не веря в происходящие, провести кончиками пальцев по идентичной коже, почувствовать тепло чужого тела, как друг совсем не тактично врывается в комнату, замирая от представшей пред глазами картины. Не сказать, что парня особо волновало, то что их застукали, ведь по его мнению ничего не произошло, но когда Юджи с детским трепетом и восторгом сказал «Смотри, он материален.», Фушигуро моментально сложил руки в печать, призывая гончих. Конечно стоило Рёмену появиться, как верхушка магов подняла невообразимую шумиху, желая как можно скорее устранить проклятие. Все продолжали петь дифирамбы об уничтожении, но в конечном итоге просто обвешали всё здание общежития проклятыми печатями. Как выяснил в дальнейшем Юджи, они не стоят и одной трети его силы, но благоразумно умолчал о данном факте, ведь брать длинную дистанцию от подростка проклятие не может, так как напрямую связан с ним. Рёмен вообще не показывался никому на глаза, предпочитая более спокойную обстановку и не бесящее его окружение. Когда именно пацан перестал его раздражать, он так и не понял, но предпочитал не заморачиваться об этом. Планы по разрушению мира шаманов неожиданно канули в лету, стоило ему задуматься над вопросом пацана. «Почему ты хочешь уничтожить всё на своём пути?»       После той фразы, прямо во время боя, он так и не нашёл действительно стоящего ответа. Конечно Сукуна прекрасно понимает, что причины есть, но с прошествием лет это кажется всё незначительным и пустым, на фоне интереса к пацану. Сейчас, именно в этот момент, когда Юджи просто развалился рядом с ним на неудобной, совершенно не подходящей для двух здоровых людей, кровати, он ловит умиротворение и спокойствие. Меланхоличное настроение Итадори передаётся ему как по волшебству. Не сказать, чтобы проклятие предпочитало выбираться из чертогов своего мира, но здесь он становился более материальным, несколько иным, чем у него самого. Возможно проблема в самом Юджи и в том, что он влияет на него несколько иначе чем планировалось, если планировалось вообще. Рёмен вообще предпочитал не задумываться о бытие и дальнейшем исходе событий. Парнишка собрал уже семнадцать пальцев и оставалось всего три до казни, но если посмотреть на самого виновника торжества, то он кажется в первые перестал переживать на этот счёт и теперь просто наслаждается тем, что у него есть сейчас. Живет ни будущим ни прошлым, а только настоящим. Проблемы ждут его где-то впереди, в далеком будущем, но далеко не сейчас, когда он может мирно лежать и просто наслаждать утекающей сквозь пальцы осенью.

*****

      Юджи вновь и вновь осматривает обескровленное лицо своей подруги, взгляд цепляется за пустую глазницу, его бы определенно потянуло блевать пару лет назад, но сейчас нет никаких чувств, лишь лёгкая тоска от происходящего. Он чувствует, как до сих пор бьётся её сердце в груди, но ничего не может поделать, он не знает ни техник инверсии ни теории по оказанию первой помощи в данном случае, поэтому лишь обреченно подхватывает на руки слишком лёгкое и одновременно тяжелое тело Нобары, стараясь найти хоть какую-то помощь. Просто желая вытащить её из этого ада. Она почти не дышит и едва ли подаёт признаки жизни, но далеко не мёртвая, а значит у него есть ещё один призрачный шанс спасти свою подругу от лап костлявой. Главное не теряться, собраться с силами и не падать духом. Юджи хорохорится, пытается храбриться, но предательская тоска окутывает его в свои сети, путает сознание и мысли, сбивает с толку, вытягивает последние силы из бренного тела, что обречено на вечные страдания.       Сейчас определённо не время забываться в собственной боли, но мысли так и лезут в голову, не желая прекращать свой ход, всё это отвлекает, становится пустым, а мир вокруг постепенно меркнет и становится не интересным. Возможно это из-за раны на животе, возможно от обильной потери крови, возможно от боли, что никак не желала отпускать его сознание, возможно он просто трус и слабак, так и не смирившийся с тем, что спасти кого-то он не в состоянии, потому что всё ещё слаб. Но выход наконец близится, он выцепляет взглядом появляющихся то тут то там шаманов, но нужных ему так и не находит, продолжая пролетать мимо всех на высокой скорости, снося чистым упорством и силой преграды. Он ломает стены, в попытках сократить путь, он разбивает собственные руки, но никак не может остановиться, потому что Нобара в его руках всё ещё живая и она сможет выкарабкаться из этого дерьма.       В конечно итоге Юджи так и не смог запомнить, когда именно он нашёл помощь, а главное где. Помнит только, что Годжо сенсей пытался его вразумить и успокоить, что Кугисаки в конечном итоге забрала группа шаманов во главе с Сёко, а дальше словно как в тумане. Мельком помнит, как его везли на машине, а дальше все воспоминания обрываются.       Очнуться в конечном итоге в мире Рёмена он ожидал. Привычно карабкается вверх с чётким осознанием собственной смерти. В тот период, когда он нёс Нобару на руках, он полностью игнорировал состояние собственного тела, но в конечном итоге оно не выдержало такой нагрузки. Как итог той битвы, Юджи умер от кровопотери и разрывов внутренних органов. В этом мире всё циклично и Итадори вернулся туда, с чего в принципе и начал, только уже с совершенно другим исходом и приоритетами. Он не сомневался ни на секунду, что в конечном итоге Сукуна вернёт его в реальный мир, но далеко не сейчас. Это пустое, оно может немного подождать, пока Юджи будет находится в милости у Бога. Мир снова перестал иметь хоть какое либо значение, ведь теперь есть время на тишину и покой. Теперь есть время собрать свои чувства по новой, перестроиться, подняться и гордо задрав голову, вернуться, а пока он будет забываться в собственной боли и тоске, он будет закрывать лицо в плече проклятия, чтобы никто не увидел его слёз, он будет и дальше молчать, но именно здесь и сейчас, он будет кричать о том, как несправедлив и жесток этот мир. Юджи воет от тоски, что заполняла его сердце и душу годами, будет реветь, когда было особенно больно и передаст всё это своему личному демону, просто потому что может и понимает, что именно это создание принимает его с его болью.       После длительной истерики, как показалось Итадори, длинной в вечность, он понимает, что очнулся на этот раз не в морге, а в собственной комнате. Окруженный печатями и связанный по рукам и ногам. Непонимание, отчаяние и легкий страх сковали тело своими цепями. Он видит уже привычную картину, где Годжо сидит на стуле и задумчиво прикладывает пальцы к подбородку. Где он белозубо улыбается и констатирует факты, нежели задаёт вопросы. — Ты вышел из-под контроля. — И это тоже далеко не вопрос, лишь суровая правда, которую подросток отвергать не будет, просто от осознания того, что он разрушил на своём пути всё, пока пытался спасти подругу. — Разрушил пол города. — Годжо разгибает оба пальца, продолжая рассматривать его из-под стекол черных очков. — Отошёл от основной задачи. — Третий палец и у Итадори холодеют конечности, потому что он нарушил все возможные уставы, которые только мог, ещё и швырялся проклятой энергией направо и налево. — Чуть не убил других шаманов. — Четвёртый палец. — И в конечном итоге просто нарушил все планы.       Напряжённое молчание после этой фразы продолжалось отнюдь не долго, ведь попиздеть Сатору был фанатом, поэтому начал неспешно, но верно обрисовывать картину дальнейших событий, дабы Юджи понимал, что вообще ему будет за эти проколы и как можно избежать наказания. К огромному сожалению последнего избежать то этого не получится, остаётся только не нагнетать ситуацию и смиренно ждать вердикта с верхушки мира шаманов. — Лично я считаю, что ты поступил правильно. Даже с учётом того, что в конечном итоге ты умер, ты не оставил свою подругу умирать, а наплевал на мнения старых мешков с дерьмом, желая спасти того, кто дорог твоему сердцу. — Годжо щёлкает пальцами и печати медленно ослабевают, дают Юджи пространство для манёвра и банальную возможность дышать без проблем. — Это поправимо, но постарайся не светиться сейчас сам и следить, чтобы этот чёрт не вылезал тогда, когда это не нужно, а лучше пусть вообще не показывается на глаза лишний раз.       Сукуна пренебрежительно фыркает у него в голове, но на этом всё и заканчивается. Он далеко не идиот подставлять свой же сосуд, в котором уже преобладающее число его силы. Да и неразумно было бы искать кого-то другого, ведь судя по всему ему пришлось бы перебрать ещё с тысячу людей, которые смогли бы стать достойными. — Я вас не подведу, Годжо. — Юджи улыбается, но мысли его далеко не здесь. Он просто хотел бы остаться один и немного поразмыслить о происходящем. Стоило только Сукуне получить материальное тело, как все начали трястись над ним, желая поскорее избавиться, но в свете последних событий он потерял контроль над собственными эмоциями и чувствами, желая просто достичь цели, нежели оберегать тех, кого он и не знает вовсе, Итадори только сейчас осознает, что ему в принципе уже наплевать на невинных людей, что его не так колышет смерть и страдания окружающих. Он определённо всё ещё хочет помочь, но уже не с таким рвением и желанием, как год назад. Хотелось бы обвинить во всём Сукуну, сказать, что это он на него плохо влияет и прочую чепуху, чтобы оправдать самого себя, но от этих мыслей приходит лишь отвращение, отвращение и нежелание принимать, что у него вообще есть такие мысли. Пока Юджи был погружён в собственное сознание, Годжо на удивление быстро покинул территорию его комнаты.       Хотелось есть, просто до безумия, но вставать не было никаких сил. Видно, что ресурсы тела полностью истощены после недавней смерти и последующей за ней реинкарнацией, с восстановлением всех внутренностей и потерянной крови. Хотелось мяса или на подобии того, чего-то жирного и как можно больше углеводов, чтобы заиметь чуть больше сил перед финальным пиздецом. Где-то вдалеке пролетает мысль о том, что в средние века в Японии было запрещено мясо и убийство живых существ ради его получения. Юджи весело фыркает, понимая, что это была одна из тех историй Сукуны, которую он слушал на досуге, но благо сейчас ограничений нет и можно спокойно набить живот всем, чем ему только захочется.       На общей кухне он обнаруживает хмурого Мегуми, который даже не заметил его появления сразу. Он задумчиво цедил зелёный чай из кружки, который уже давно остыл, но продолжал плавать где-то на грани реальности и не осознанности мира. Он поднимает свои голубые почти синие, глаза и наконец моргает, глубоко вздыхая. — Я уж было думал, что ты не вернёшься сюда… — Он говорил с какой-то присущей ему тоской и печалью, но всё же натянуто улыбается и взглядом приглашает присоединиться за столом. — Я рад, что ты снова с нами. — Я тоже. — Юджи вновь искренне улыбается и привычным движением заваривает новый чай, забирает кружку Мегуми, выливает остывший и наполняет её почти до краёв. — Есть новости о Нобе? — Она стабильна. — Фушигуро лишь неопределённо повёл плечами, давая понять, что ничего неизвестно и остаётся только ждать. — Пока я был в отключке, ты успел её спасти…       Юджи прекрасно понимал состояние своего друга, примерно такие же ощущения были, когда он нёс её через весь город. Чувство тоски и безысходности, поэтому он ставит кружку Мегуми на стол, хватает его за плечо и не сильно, но довольно ощутимо встряхивает, желая вернуть того в реальность, оказать поддержку и дать понять, что он всё ещё здесь и Нобара жива. — Ты бы сделал то же самое, просто на тот момент я подвернулся под руку. — Итадори понимал, что глупая вера никому не поможет, но его боевая подруга точно и не с таким справлялась, значит, что ещё не всё потерянно. — Она сильная, так что справится с этим, а тебе лучше не разводить сырость иначе, когда она придёт в себя, я обязательно ей всё расскажу.       Не сказать, чтобы Мегуми это помогло избавиться от нервозности, но стало ощутимо легче переносить это. Юджи был прав во многом, да и по большей части его интуиция не обманывала. В конченом итоге они всё равно сидят в тишине, но уже не такой осязаемой и напряжённой, как было всего пару минут назад.

******

      Мир Рёмена несколько изменился. Юджи ловит себя на этой мысли, скорее всего, слишком поздно, но почему-то грустно от этого не становится, скорее появляется больший интерес о том, что же творится в голове у Бога. Душевное болото перестало так сильно пестрить, запахи исчезли, как и человеческие останки с привкусом чего-то сладкого на языке. Юджи подбирается ближе, всё такой же непокорный и слишком уверенный в себе и собственных силах. Он не победит, если они вновь сразятся, даже не коснется его и пальцем, но зато всегда можно использовать другую тактику. Можно просто сесть рядом с троном и прислониться спиной к ногам и опустить голову на бедро и привычные руки с когтями зароются в персиковые волосы. Пальцы будут неспешно, почти любовно почесывать кожу головы, мягко оттягивать пряди и расслаблять на ближайшее время. Закрыв себя в клетке с демоном, он так и не пожалел о содеянном. Просто смирился с тем, что он аморальный урод, зависимый от своего мучителя. — Долго ты ещё будешь забываться и придаваться забвению?       Не сказать, чтобы вопрос застиг парня врасплох, но мысли подкидывает. Черви сомнения вновь разъедают его воспаленный мозг. — Не имею ни малейшего понятия, что именно ты хочешь до меня донести. — Юджи всё ещё не идиот и прекрасно осознаёт, к чему именно ведёт бес, но почему-то именно в это верить хотелось меньше всего. — Может прояснишь ситуацию?       Тяжелый вздох где-то близ его уха заставляет прикрыть глаза. Больше не страшно, только спокойствие и умиротворение. Он не переживает, что когти могут резко вырвать ему ухо или же просто проткнуть хрупкую черепушку, не переживает, что крепкая рука пережмёт горло и переломит слабые позвонки, просто потому что доверяет. Вверяет свою жизнь, сердце и душу демону, желая наконец просто получить спокойствие и тишину. — Тебя окружают одни лицемеры. — Король презрительно фыркает и несколько неаккуратно сжимает пряди волос, но моментально расслабляет хватку, продолжая неспешно гладить его по голове. — Каждый сраный день они смотрят тебе в глаза и говорят, что всё хорошо. Что ничего не будет и казнь рано или поздно отменят. Врут, нагло смотря в глаза, но прекрасно осознают свою беспомощность. Просто потому что блондинке на выебонах ты нахер не сдался, как и им. Они не спасут тебя, не будут защищать или отгораживать. Прекрасно видят, что что-то не так, но ничего не говорят на твою лживую улыбку. — Проклятие обхватывает пальцами подбородок и приподнимает его голову. На удивление подчиняться легко, просто потому что всё ещё не страшно. — Но вот я тебе врать не буду.       И Юджи верит. Вот так просто и беспрекословно. За всё это время Рёмен так и не дал повода сомневаться в своих словах. Он всегда говорил открыто, возможно слегка туманно, но кажется, что это просто особенность его общения. Будто проклятию доставляет то, что он заставляет работать его мозг в нужном направлении. Руки пацана упираются в коленные чашечки проклятия и тело приподнимается выше, ещё немного, чтобы коснуться, чтобы совершить ошибку и пройти наконец ту самую точку невозврата. Мальчишечьи руки обхватывают лицо и немного, абсолютно непринуждённо, наклоняют ближе, ещё немного, чтобы чувствовать чужое дыхание на своих губах, чтобы заглянуть в глаза с какой-то совсем несвойственной уверенностью и оставить шаг назад, но стоит проклятию наконец сократить расстояние, как глаза закрываются сами собой, а ладонь медленно перебирается на чужой затылок. У Юджи искры сыпятся из глаз, а в голове сверхновая рождается, просто от детского касания, но настолько честного и искреннего, что впору задохнуться от нахлынувших эмоций. Здесь нет пошлятины или контекста, лишь глубокое доверие и уверенность в собственных действиях. Здесь, в этом маленьком и одновременно огромном мире всё становится цикличным и абсолютно пустым. Тихий выдох срывается с губ, когда касание затянулось и он медленно отстраняется назад, желая заглянуть в алые радужки вновь, чтобы наконец понять что-то. — Спасибо. — Вот так просто и без лишних проблем, без притворства и лжи, он нашел новое место, свою Нирвану. Эта утопия обречена на провал, но далеко не сейчас и не так скоро, как хотелось бы, ведь терять будет сложнее и сложнее с каждым разом, но он будет наслаждаться этим моментом, пока горячие, абсолютно безвкусные слезы льются с его глаз, градом падая на белое кимоно. — Спасибо... — Звучит так отчаянно и совершенно тихо, стараясь не разрушить тот момент, который он создал собственными руками. Надорванный, сломленный и, казалось бы, никому не нужный, он наконец обрёл то место, куда хочет вернуться. В то место, где грубые руки будут гладить его, дарить тепло и спокойствие, защиту. Какого это, быть в милости у Бога?

******

      Юджи в конечном итоге дорвался до поездки в храм. Он не удивлён ни сколько, что тот продолжает стоять как ни в чём не бывало, словно ждёт возвращения своего прежнего обитателя, но медленно осыпается, черепица покосилась, а крыльцо только оставляет желать лучшего, но ворота тории по прежнему стоят крепко и без изъянов. Итадори не сомневается ни сколько, что это место переживёт ещё несколько столетий, ожидая возвращения своего хозяина. Ладони медленно проходятся по статуям, смахивают мох и осыпавшиеся листья. Вот так, в осеннем пейзаже, храм кажется чем-то нереальным и излишне сюрреалистичным, но продолжает стоять на своём месте. Взгляд цепляется за небольшого размера ёмкость с водой и черпак, вода чистая, полностью прозрачная и не предвещает беды. Юджи берет черпак в правую руку, зачерпывает леденящей воды и омывает левую руку, затем проделывает то же самое с правой, он вновь черпает воды, наливает в ладонь левой руки и набирает её в рот, неспешно прополаскивая, а потом сплёвывая жидкость на землю, ополаскивает черпак после себя. Можно двигаться дальше. Этот единственный свободный день он решил посвятить храму не просто так. Ведь мысль о том, что потом возможности не будет, разъела его мозг изнутри, теперь эта идея фикс наконец вступила в силу.       Тихий стук подошвы о каменное покрытие земли не кажется чем-то инородным. Парень уверен, что когда-то это было очень людное и популярное место для молитв, но теперь он здесь один. Алтарь кажется ветхим, но крайне крепким и устойчивым. Монетка находится достаточно быстро и лёгким движением руки закидывается в ящик пожертвований. Он кланяется, выражая своё почтение дважды, хлопает в ладоши столько же раз и прикрыв глаза читает мантру, успокаивает свое тело и душу, умиротворяет сознание, не желая лишний раз двигаться или же сбиваться. Он дергает за прочный канат и оглушительный звон окрашивает пространство, совсем не неприятный, мелодичный, словно новый. Шаг назад, лёгкая улыбка и ещё один низкий поклон в благодарность, ведь он знает, что Бог его услышал, что услышал его молитву, он точно успокоит его беснующееся сердце и вернёт в спокойствие.       За оставшийся вечер Юджи наводит порядок. Чистит постаменты, подметает крыльцо и зону вокруг него, убирается в самом храме, просто потому что ему это приносит удовольствие. Вечер заканчивается слишком быстро по его мнению, ведь он потратил большую часть дня на поиски и способы добраться, пока плутал по заброшенным паркам, ища непротоптанную дорогу. Напоследок лишь кладет аккуратные онигири на крыльцо, в надежде, что птицы в дальнейшем склюют их и они не останутся гнить, ведь он так старался, буквально душу вложил в них.       Вернуться не составило труда, как и сесть на ближайший поезд до города, чтобы в конечном итоге позвонить Иджичи и попросить забрать его со станции. Тихий и абсолютно спокойный мужчина приезжает за ним примерно через пятнадцать минут после его прибытия. Они не разговаривают, просто едут в уютной тишине до техникума, ведь смысла трепаться и понапрасну тратить свои силы парень не хочет. Единственное, что наверное, заставило его насторожиться, это недоверчивые взгляды окружающих его людей. Казалось, что все хотят задать какие-то вопросы или просто уточнить как прошёл день, но никто в конечном итоге так и не произносит ничего кроме приветствия. Юджи расстроился бы, если бы не было так похуй. Просто плевать, кто и что думает. Он хочет в комнату, возможно есть, но сил на это нет, поэтому он проваливается в пучину темноты своей обители, желая только отдыха и возможно тепла рядом с собой. Рёмен не заставляет себя ждать. Материализуется медленно, совершенно неспешно и очень показушно, но в конечном итоге утягивает его к себе и жарко выдыхает в шею. Что-то внутри парня трепещет и сжимается в маленький комок тепла, превращая его в бесформенное нечто, но от этого ни разу не хуже.       Сукуна гладит его по спине, проводит по зарубцованной коже горячими ладонями и на удивление парня, когтей нет. Этот факт не отпечатывается в голове, лишь оставляет лёгкое послевкусие и ничего более, но тепло, что обрушилось на его тело, просто сбивает на повал. Приятно, комфортно и полностью безопасно. На самом деле Юджи думал, что Бог разозлится или будет как минимум негодовать, но ничего из этого не было. Лишь крепкие объятия и нескончаемое тепло чужого тела, придвигается ближе, а руки сжимают в ответ. — Такое почтение к давно забытому Богу. — Голос гудит где-то над макушкой, но это так приятно, чувствовать собственной щекой, как вибрируют связки и зарождается звук. — Кто бы знал, что ты туда поедешь после моего рассказа.       Он не благодарит словами, но это чувствуется в действиях, в прикосновениях, в биении чужого сердца где-то очень близко, но так невыносимо далеко. Он поднимает голову и тянется вновь, чтобы почувствовать всепожирающее тепло на своих губах, чтобы снова и снова ощущать тот трепет внутри. Он всё ещё умирает, так медленно и невыносимо быстро, но продолжает тянуться за лаской, словно побитый пёс, без права на существование. Кто бы знал, что бес, который должен был его погубить, стал спасением. Спасением, дарованным свыше. Как проведение, но несколько по иному, эфемерно, лишь иллюзорно. И он верит в эту красивую ложь, потому что не может иначе.       Сукуна каждый раз залечивает его раны, некрасиво, совершенно неаккуратно, но латает его душу отвратительными заплатками, продолжая удерживать бренное существование на плаву. Поэтому медленно наклоняет голову ниже, не в силах отвести взора. Это бледное лицо, обветренные, но очень тёплые губы, и угасающий взор. Глаза, что обращены только на него, даже на смертном одре он не отведёт свой взор. Это подкупает, очень льстит. Поэтому он прижимает исхудавшее и почти сломленное тело ближе, так, чтобы чувствовать выпирающие кости у себя в руках сквозь одежду. Ощутить каждую острую кость и провести по тонкой коже пальцами, надавить, погладить, ощутить бешенный пульс. Его хочется сожрать, залезть в голову, сердце и душу, присвоить и не показывать никому, чтобы принадлежал только ему и никому больше. Он хочет посадить его на цепь, закрыть в клетке, но каждый раз, понимает, что это не он посадил пацана на цепь. Маленький засранец сам позволил ему накинуть их, так доверчиво заглядывая в глаза и продолжая опускаться всё ниже на дно, желая стать ближе.       Рёмен утягивает его за собой. В самую пучину своего мира, но в этот раз падение не резкое, плавное, неспешное, словно ты медленно паришь, а потом плавно опускаешься. Они не в воде. Юджи подмечает это почти сразу, стоит опустить руки на утоптанную землю. Непонятно откуда взявшиеся канделябры и груда подушек в центре. Помещение слабо освещено и не раздражает.       Мягкий плен окутывает с ног до головы, расслабляет и пускает по венам спокойствие. Итадори зарывается носом в грудную клетку проклятия, глубоко вздыхает и понимает что сейчас есть время отдохнуть. Очередной выброс от Сукуны уже не пугает, не заставляет дрожать или нервничать. Лишь доверчиво смотреть в глаза, пока в его собственной глазнице ковыряется чужой палец с острым ногтем. Больно? Просто до безумия, но Юджи уже давно сошёл с ума и теперь перестал дёргаться, лишь смотрит единственным уцелевшим глазом, как проклятие облизывает собственный палец от крови. С любопытством смотрит в пустую глазницу и давит на затылок, притягивает. Он чувствует горячий язык, что слизывает с щеки кровь, почти нежно и нерасторопно. Извиняется? Точно нет. Скорее это желание приручить ещё больше. Прививает ощущение, что за болью всегда будет похвала. И где-то на подкорке сознания проскальзывает мысль, что отсюда надо бежать, но тело продолжает упорно сидеть на месте, пока всё тот же язык попадает в глазницу. От этого холодный пот льётся по спине и дрожь пробивает конечности, но всё что он делает, цепляется пальцами за чужое кимоно. Просто потому что боль начинает отходить на второй план. Сил держать в сознании себя уже просто не остается, и медленно, раскачиваясь, словно на волнах, он канул в небытие.