Подарок

— Покупаете своей возлюбленной? — с нескрываемым интересом спросила юная продавщица-марлийка, отчего Жан почувствовал, как лицо и шея мгновенно становятся горячими. — Другу, — ответил он, почесывая шею и отводя взгляд куда-то в пол, — точнее, подруге. Продавщица кивнула, явно приободрившись от его ответа. Небольшой цветочный магазинчик, находившийся недалеко от временного жилища, что Азумабито выделили для разведкорпуса, работал с самого раннего утра. Кирштайн так спешил купить букет цветов как можно раньше, что, похоже, был самым первым посетителем. Множество свежих цветов ещё лежали на столах, а в помещении витал резкий смешанный запах, от которого вот-вот могла заболеть голова. Жан так переживал, что не успеет купить эти цветы, что еле заснул ночью, отчего постоянно хотелось зевать и протирать сухие глаза. Ведь у такого важного для него человека был день рождения. Микасе исполнилось восемнадцать лет, и Кирштайн долго думал, какой ей сделать подарок. Идея с цветами пришла тогда, когда он вспомнил, как она однажды рассказала, как её отец любил дарить её матери букеты полевых цветов, что росли у их дома. Микаса рассказывала это не ему, конечно. Этому придурку Эрену, а Жан всего лишь бесцеремонно подслушал их разговор во время одного из перевалов. Жан был уверен, что Микаса улыбалась, когда говорила про цветы. Должно быть, это воспоминание делало её счастливой, возвращая в детство. И если она хоть на секунду станет счастливее, значит он все сделал правильно. — Какие Вы хотите цветы? — предложила свою помощь продавщица, ещё ближе подбираясь к нему и будто невзначай поправила лепестки розы около его рук. — Наверное, самые красивые? — Нет самых красивых цветов, — засмеялась она, прикрывая маленький рот ладонью, — но каждый цветок несёт своё значение, с помощью него можно сказать о своих чувствах и намерениях. Вот, например, красные — символизируют страсть. Белый — невинность. Продавщица схватила белую розу и приставила её к лицу Жана, чтобы тот мог вдохнуть аромат. Тот только неуверенно пожал плечами. — А если я хочу… выразить чувства? — Жан сбился на последних словах, после чего нервно обернулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто сзади. — Тогда посмотрите на пионы, эти цветы показывают свои серьёзные намерения когда дело касается чувств, — она показала рукой на нежно-розовые цветы слева, после чего чуть нахмурившись тихо добавила: — значит всё-таки девушке. Жан, не теряя времени, выбежал из магазина с букетом пионов в руках. Слишком много он потерял времени, если остальные уже успели проснуться и спуститься на завтрак, то не избежать ему усмешек и подколов насчёт его подарка. Сама Микаса категорически отказалась праздновать день рождения, пусть на этом и настаивала Киёми. И все прекрасно понимали, что Микасе нужно было бы натягивать фальшивую вежливую улыбку в этот день, ведь впервые за много лет подряд, рядом с ней нет Эрена Йегера. Хотя после его ухода прошёл уже почти год, ей было трудно справляться. Жан часто подмечал этот отсутствующий взгляд, направленный в никуда, отчего сердце болезненно щемило. Члены разведкорпуса поначалу с осторожностью заводили разговор о Йегере, боялись лишний раз расстроить её, только Леви едко подмечал «нечего плакаться из-за этого паршивого щенка». Этот гаденыш Йегер наверняка даже не беспокоился о том, как его уход повлиял на Микасу, которая будто забыла, что значит быть счастливой, а первые месяцы и вовсе ходила мрачной тенью. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, Жан прошмыгнул в дом, благо внутри было так же тихо, как и перед уходом. Пройдя на цыпочках по коридору до лестницы, Жан чуть было не выронил цветы, когда резкий голос заставил его развернуться. — Куда уходил, Кирштайн? — капитан Леви строго глядел на Жана, прислонившись к кухонному подоконнику. — Я ходил за цветами, вот, — он вытянул букет перед собой, словно в оправдание своим словам. — У Микасы день рождения. Леви с привычным прищуром смотрел на розовые цветы пару секунд, будто оценивая их вид. Сделав глоток чая из дымящейся кружки, капитан перевёл взгляд на окно, всматриваясь в постепенно оживающую улицу. — Она уже встала, должна быть у себя, — только и сказал Леви, после чего полностью отвернулся к окну, снова принимаясь за чай и давая понять, что разговор их окончен. Жан не стал долго ждать и вскочил вверх по лестнице. Уже около нужной комнаты он помедлил. А что, если Микаса расстроится его подарку? Может он прогадал с цветами? Потоптавшись в раздумьях ещё с минуту, он уже занёс руку, чтобы постучать в дверь, как та резко открылась. Микаса чуть было не налетела на застывшего с поднятой рукой Жана, но быстро остановилась, непонимающе глядя то на его лицо, то на букет перед собой. — Микаса, — начал он, чувствуя как от волнения начинают подрагивать пальцы, — с днём рождения. Когда Микаса с удивлением посмотрела на протянутый букет, сердце Жана забилось ещё быстрее. Но волна успокоения нахлынула как холодный душ в жаркий летний день, когда она приняла цветы, с интересом их разглядывая и прижимая к себе. — Спасибо, Жан. Как они называются? — Это пионы. — Пионы, — эхом повторила она. И тут она сделала то, отчего в животе у Жана затянулся тугой узел, а в голове будто возникло радостное пение. Губы Микасы по-настоящему, не как обычно, в глупых фантазиях, прикоснулись к его щеке! Она поцеловала его. Как только Микаса отстранилась, прижимая букет к груди, на её лице появилась слабая, но такая тёплая улыбка. Жан тут же подумал, что вполне возможно, она пыталась не засмеяться с выражения его лица, которое наверняка было настолько глупым, что смешило. Но это было неважно, ведь она наконец улыбалась. — Я пойду, — промямлил Жан, и развернулся обратно к лестнице. Хотелось того вина, что угощали их в лагере беженцев. Напиться и расслабиться. Быстро приняв освежающий душ, Жан спустился на кухню. Весь разведотряд, за исключением Леви был занят завтраком. Судя по всему, готовкой занималась Ханджи, потому что только она была в состоянии сварить настолько густую и пресную кашу, что даже Саша не смогла доесть свою порцию. Армин и Конни сидели по обе стороны от Микасы и пытались хоть немного исправить свой завтрак с помощью сахара, а Ханджи и Саша напротив них бурно обсуждали что-то насчёт людей Хизуру. — Жан! — каркнула Саша, как только тот подошёл к ним ближе, чтобы налить горячий чай. — Поздравь Микасу с днём рождения! Неужели ты забыл? Кирштайн повернулся к ним с чашкой в руках и многозначительно посмотрел на Браус. — Жан уже поздравил меня, Саша, — с легкой тенью улыбки произнесла Микаса, переводя взгляд на свою тарелку. Все взгляды приступающих резко упали на Жана, явно в ожидании подробностей. — Так ты поэтому куда-то уходил рано утром? — не унималась Саша, отчего Конни напротив неё грозно цыкнул на неё, покачивая головой. — Жан подарил мне цветы. Как только она произнесла эти слова, все присутствующие ещё больше оживились. Ханджи произнесла удивленное «ого», после чего подняла большой палец вверх и еле заметно подмигнула ему. Он мысленно застонал от негодования, ведь именно такой реакции и планировал избежать. Вот только деваться уже было некуда, поэтому ему только и оставалось, что неловко прислониться к раковине и попивать такой не к месту горячий чай. — Наконец-то ты это сделал, Жанчик! — с улыбкой во все зубы произнесла Саша, отчего все резко замерли. Жан чувствовал, как его лицо становится горячее. Конни только пробормотал «тупая картофелина», а Микаса непонимающе уставилась на Сашу. — Наконец-то? — спросила Микаса, после чего перевела взгляд на Жана, явно догадываясь о чём шла речь. Браус, похоже, осознала как подставила своими словами друга, поэтому резко захлопнула рот и принялась неспокойно помешивать остатки каши. — Ребята, оставьте мне тарелки, — попытался спасти ситуацию Армин, поднимаясь из-за стола, — моя очередь для уборки. Все начали неловко собираться, постепенно покидая кухню. Жан не стал никого ждать и первым ушёл в свою комнату, скрываясь от свидетелей этой сцены. Рухнув на кровать лицом в подушку, он с минут десять успокаивал себя. Ведь было намного легче, когда Микаса не догадывалась о его чувствах, верно? Или она всегда знала, ведь только слепой бы не заметил эти глупые влюблённые взгляды в её сторону. Ну или тот, кто не желал замечать их. Ведь Кирштайн не Йегер, и заменить его точно не сможет, как ни старайся. Жан не спасал Микасу от работорговцев в детстве, не он подарил красный шарф, что она ценила как зеницу ока, не он засел глубоко в её сердце. Выходить из комнаты совсем не хотелось, только Саша, пришедшая чтобы извиниться, смогла вытащить его в город, чтобы купить продукты на рынке. Кирштайн сомневался, что Браус в любой другой день доверили бы покупку продуктов, но, судя по всему, Ханджи вошла в её положение. Остаток дня Жан видел Микасу всего раз поздно вечером, когда та выходила из тренировочной комнаты, направляясь в душ и не обращая ни на кого внимание. Сон долго не приходил. Кирштайн специально лёг пораньше, ведь в прошлую ночь выспаться не получилось, однако поток мыслей никак не останавливался. Крутясь в постели то на один бок, то на другой в попытке уснуть, он услышал тихий стук, который вначале принял за звук с улицы. Когда стук повторился уже сильнее со стороны двери, Жан быстро поднялся и открыл её, чтобы поскорее узнать причину, по которой его потревожили посредине ночи. Микаса стояла прямо у порога его комнаты, смущённо потирая руки. — Могу я войти? Жан, прибывая в шоке, молча пропустил её внутрь, после чего закрыл дверь. Микаса же в растерянности осматривала комнату, явно не понимая, куда можно присесть. Он обогнул её и сел на кровать, жестом призывая повторить за собой и присесть на край рядом с ним. — Прости, что пришла так поздно, — прочистив горло начала она, повернув голову к окну. Её лицо освещалось луной, что светила серебристым цветом из окна. Жан подумал, что это самое потрясающее, что он видел в жизни. Так близко, что рукой подать — и можно прикоснуться к этим блестящим чёрным волосам, почувствовать их мягкость на кончиках пальцев, провести рукой по гладкой коже и чувственным губам, что сейчас были чуть приоткрыты. — Я не спал, — еле проговорил он. — То, что сказала сегодня Саша, я правильно её поняла? — перевела она взгляд на его лицо, всматриваясь в глаза то ли с надеждой, то ли с негодованием. — Микаса, — вздохнул Жан и взял её ладонь в свои руки. Терять было нечего. — Разве это не было понятно уже давно? Она несколько томительно долгих секунд всматривалась в его лицо, будто не понимая, что ей делать дальше. — Я давно влюблён в тебя, — продолжил Жан, стискивая её ладонь в своей. На словах о любви она чуть вздрогнула, опуская взгляд на свою руку. Казалось, сейчас она вот-вот выдернет ладонь и убежит из комнаты. — Наверное, я старалась не думать о… лишнем. Кирштайн только кивнул на её слова, судорожно придумывая, что же делать дальше. — Могу ли я? — он было хотел уточнить, что она спрашивала, когда Микаса пододвинулась ближе, правой рукой нежно прикасаясь пальчиками к виску, а затем к четко очерченной скуле, поглаживая немного грубую кожу. Жан видел её приближающееся лицо будто в тумане, а когда их губы соприкоснулись, он почувствовал, как она легонько задрожала. Не в силах терпеть, он положил ладони к её разгоряченным щекам, прижимая ближе к себе. Чуть отстранившись спустя пару секунд, он увидел как Микаса, прикрыв глаза, прижала пальцы к своим губам, будто пытаясь запомнить это чувство. — Сделай это ещё, — прошептала она, пододвигаясь ближе. Не теряя ни секунды, Кирштайн подчинился, снова припадая к таким манящим губам, целуя их уже более страстно, углубляя поцелуй, скользнув языком внутрь. Микаса старалась приноровиться, повторяя его движения, отчего Жан мгновенно почувствовал прилив крови снизу. Возбуждение так быстро росло, что ему пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание. Микаса опустила глаза вниз, на выпирающий через ткань пижамных штанов член. Жан уже хотел было отвернуться в смущении, как женская рука с осторожностью легла на выпуклость, отчего из его губ вырвался хриплый стон. Упав спиной на кровать, он потянул за собой Микасу, чтобы та села сверху, и потянул её голову на себя, снова целуя в губы. Жан был не в силах поверить в происходящее. То, точнее ту самую, кого он так желал и боготворил все эти годы сидела на нем сверху, тазом прижимаясь к пульсирующему члену, да ещё и легонько терлась о его промежность, будто дразня Кирштайна. Он подумал, что это всего лишь сон, сладкий и мучительный сон. Вот секунду спустя он проснётся в своей кровати и образ мгновенно пропадёт, останется только лишь неуловимый шлейф запаха тех самых пионов в воспоминаниях. Но нет, Жан понял что это определённо не сон, когда Микаса прервала поцелуй и припала к его шее, оставляя там лёгкие и нежные, пусть немного неуверенные поцелуи, от которых кожа горела, словно от огня. Руки Кирштайна лихорадочно бродили по её телу, то сжимая упругую грудь, то рвано поглаживая плоский живот. — Микаса, — Жан собрал остатки своих сил, чтобы слегка отодвинуть её от себя. Она непонимающе заглянула в его лицо, ожидая дальнейших слов. Дыхание её так же сбилось, и волосы слегка растрепались. Легкий полумрак в комнате освещал её лицо, и Жан мог поклясться, что эта картина перед ним была самой сексуальной вещью в его жизни. — Ты уверена? Микаса лишь секунду обдумывала его вопрос, затем быстро кивнула и без лишних слов снова наклонилась для поцелуя. От нового прилива желания он негромко застонал, с ещё большей силой сжимая бёдра Микасы руками. Его член был настолько твёрдым, что казалось что ещё немного и он взорвется от перенапряжения. Не выдержав, Жан обхватил Микасу за талию и резко прижал спиной к кровати, оказавшись сверху. Неистово покрывая шею поцелуями, порой грубыми, оставляя следы на нежной коже, Жан на секунду оторвался, помогая Микасе снять одежду, отшвыривая её куда-то на пол. Быстро избавившись от своей футболки, он стянул с девушки остатки белья, оставляя её полностью нагой. Кирштайн оторвался от столь сладких губ, чтобы полюбоваться фигурой под ним, освещаемой одним лишь лунным светом. Микаса мгновенно прикрыла грудь руками в попытке спрятаться. — Не надо, ты прекрасна, — он убрал её руки, ртом припадая к манящей груди, посасывая и чуть прикусывая торчащие соски, от чего у Микасы вырвался стон. С трудом оторвавшись, Жан полностью стянул с себя пижамные штаны, освобождая пульсирующий член. Микаса с интересом посмотрела на его достоинство, прикусывая губу. — Ты… — начала она, переводя взгляд на лицо Кирштайна, — он большой. То, каким голосом она говорила эти слова ещё сильнее сносило голову. — Я начну медленно, — отвечает Жан, сильнее раздвигая колени под ним в стороны. Введя один палец в неё, Кирштайн еле сдержал новый стон наслаждения. Она была мокрая от него, от его поцелуев и ласк. Опускаясь к ней и снова припадая к тонкой шее губами, он осторожно ввёл ещё один палец внутрь, чем вызвал новый стон с губ Микасы. Она была готова. Постанывающая, изнывающая от желания, она прижималась к его телу. Не в силах больше терпеть, он вытащил пальцы со смазкой и осторожно ввёл член. — Черт, ты такая узкая, — со стоном произнёс Жан. Медленно введя член практически до конца, он остановился, чтобы она привыкла к новым ощущениям. Микаса под ним слегка зажмурилась и, обхватив пальцами его плечи, впилась ногтями в кожу, принося ему ещё большее наслаждение. — Все в порядке, — она прошептала спустя пару секунд. Жан начал медленно двигаться в ней, еле сдерживаясь, чтобы не начать вдалбливаться со всей страстью, с которой только мог. Услышав стон из ее губ, он нашёл ее рот, чтобы заглушить его поцелуем. Микаса уже не сдерживалась и, обхватив руками широкую спину прижалась к нему ещё сильнее, чтобы тот вошёл в неё до основания. — Сильнее, — простонала Микаса, отчего ему пришлось снова поцеловать ее, дабы не скомпрометировать их перед капитаном, находящимся за стеной. Жан больше не сдерживался, вдалбливаясь все сильнее и глубже. Прикрыв рот Микасы ладонью, он оставлял поцелуи на ее нежной шее. Толчки становились все яростнее, пот стекал с разгоряченного тела на постель, а Микаса под ним закатывала глаза от наслаждения. Жан на мгновенье подумал, что завтра же нарисует ее портрет, чтобы запомнить этот момент. Почувствовав, что вот-вот кончит, Жан быстро вышел и с хриплым рыком излился Микасе на живот. Без сил он повалился рядом с ней, переводя дыхание и отходя от пережитого оргазма. Спустя полминуты Кирштайн спохватился и достал платок с прикроватной тумбы, чтобы помочь Микасе очиститься. Та лежала спокойно с закрытыми глазами, переводя дыхание. — Эй, ты в порядке? — спросил Жан, перекатываясь ближе и целуя голое плечо, — ты не кончила, я должен… должен помочь тебе. Она не отвечала ещё долгих пять секунд, и он было подумал, что сейчас все волшебство рассеется и его любимая молча встанет, чтобы покинуть комнату. — Всё в порядке, Жан, — произнесла с легкой улыбкой Микаса, поворачиваясь, чтобы положить голову ему на грудь. То как она произнесла его имя было настолько восхитительным для его души, что пульс Жана будто ускорился ещё вдвое. А ведь она лежала прямо на его сердце, значит прекрасно понимала, какое действие на него оказывала. — Такие прекрасные, — прошептал Жан, зарываясь рукой в ее волосы. — Кажется, я уже это слышала, — с улыбкой произнесла Микаса, поднимая взгляд на него. Он буквально таял от её пронизывающего взгляда. Нежно приподняв острый подбородок, он поцеловал приоткрытые губы. — С днём рождения, — произнёс Жан, глядя в серые глаза.