Отпусти

Июль 2006 Палата, в которую через день перевели Андрея, была небольшой, но отдельной и, видимо, платной, со своим санузлом и даже небольшим телевизором на тумбочке в углу. Жданов даже пожалел, что его не поместили в общую. Здесь было слишком тихо и одиноко, не послушаешь соседские разговоры, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей. Самому говорить не хотелось вообще, будто язык отсох. В реанимации это как-то не напрягало, но как только стало можно его посещать, тут же раздался тихий стук в дверь, и на пороге появилась воодушевленная Маргарита Рудольфовна, а за ней и Кира. — Андрюша, сыночек мой! — воскликнула мама, тут же присаживаясь на край его кровати. — Ты так нас напугал! Мы так переживали! Что произошло? Как ты умудрился попасть в аварию? Ты же такой опытный водитель! Невеста подходить не стала, скромно остановившись недалеко от двери. Она только исподлобья поглядывала на Андрея и теребила в руках смятый платок. Следом за женщинами вошел и Павел Олегович. Он укоризной оглядел сына, но, кажется, тоже переживал, а теперь, увидев отпрыска целым и почти невредимым, чуть успокоился. — Нашему сыну надо научиться не садиться за руль пьяным. Где это видано, Андрей? Жданов даже не нашел, что ответить, просто переводил взгляд с матери на отца. Смысл? Они прекрасно обойдутся и без его реплик. — Рома сказал, что ты поссорился с друзьями на мальчишнике и сбежал, — продолжала причитать мама. — Что случилось? Куда ты поехал? Ты был так далеко от дома! — Я надеюсь, ты больше не будешь заставлять нас с матерью так переживать, — строго добавил отец и слегка улыбнулся. — Не буду, па, — выдавил из себя Андрей. — Постараюсь. — Ты не ответил мне, дорогой. Куда ты ехал? — Какая разница? Катался. Воропаева сдавленно усмехнулась, но промолчала. — Я не понимаю, Андрюша, что происходит! — запричитала мама. — Мы планировали прилететь на два дня позже, но позвонила Кирочка и сказала, что ночью ты разбился на машине! Нервы у Марго сдали, и она всхлипнула, доставая из сумочки платок. Павел успокаивающе сжал ее плечо, но все взгляды были направлены только на сына. — Мы в срочном порядке поменяли билеты и прилетели. Слава богу, что все обошлось! Твой доктор говорит, что до свадьбы тебя выпишут. Церемония может состояться в срок, это не опасно. — Не будет никакой свадьбы, мам, — безэмоционально ответил Андрей, и даже не удивился шокированному лицу Маргариты. Кажется, такого заявления не ожидала только она. Павел Олегович молча опустил понимающий взгляд, а Кира и вовсе широко улыбнулась. Только улыбка была явно обманчивой, потому что на глазах у девушки выступили слезы. — Что ты говоришь, сынок? — пробормотала мама, оглядываясь на несостоявшуюся невестку. — Здесь же Кирочка! — Это прекрасно, она тоже должна быть в курсе. — Андрей! — Нет-нет, Маргарита Рудольфовна! — тут же запротестовала Кира. — Пожалуйста, не надо! Андрей уже сказал то, что хотел. Она развернулась, чтобы уйти, но отпустить ее было бы неправильно. Он уже пытался расстаться с ней, поспешно и не очень красиво, на эмоциях, а потом так же некрасиво возвращался, и эта женщина его понимала, ждала и принимала снова. Андрей вдруг осознал, что точно был не прав, вернувшись. Стоило ее отпустить раз и навсегда. Кажется, она сама ждала, что именно это он и сделает. — Кира, подожди. Ма, па, можно мы поговорим наедине? Ждановы-старшие без возражений направились к выходу. Марго, правда, недоверчиво озиралась, но не решилась что-то советовать, она еще не видела своего сына настолько обреченным и настолько уверенным. Сердце матери сжималось от тревоги, но что она могла? Дети давно уже выросли, как бы она ни желала обратного. Возможно, еще есть шанс на то, что свадьба состоится? Так не хотелось рушить идеальную жизнь, нарисованную в мечтах. *** Конец марта 2006 — И о чем ты хотел со мной поговорить? — будто между делом спросила Кира, не отрывая глаз от монитора. Правда, все ее спокойствие было исключительно напускным. Вчерашний скандал из-за приглашений, который слышал весь офис, здорово испортил ее настроение. Она собиралась поговорить об этом вечером, но Андрей будто растворился, не появился дома и трубку тоже не брал. Воропаева даже пыталась позвонить Роме и спросить, что происходит с его другом, но тот темнил, всячески уходил от ответа. Такое положение вещей напрягало. Чувствовалось, что должно произойти нечто нехорошее, и поэтому она ждала появления жениха словно казни. И в этот раз интуиция ее не обманула… — Кира, нам нужно расстаться, — сказал он, едва успев захлопнуть дверь ее кабинета. Вот так, с места в карьер. Кажется, он уже был взведен до предела, скрипел зубами, сжимал и разжимал кулаки, потом сорвался с места и начал ходить туда-сюда по небольшому кабинету. Совсем как все последние дни. Неужели у него кто-то появился? Но ни Вика, ни Воропаева так и не смогли его уличить в новом романе. — Ты долго это придумывал? — процедила Кира сквозь зубы, ее выдержка стремительно таяла. — Хочешь отменить свадьбу? — Кажется, я именно это и сказал. Мы же не можем пожениться, расставшись? — Ты нашел другую? Что, эта оказалась проворнее всех? Не смогла перетерпеть наличие невесты? — Кир-р-р-ра… — прорычал Андрей и остановился у ее стола, оперевшись об него руками. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я не хочу свадьбу, не хочу с тобой жить. Этого недостаточно? Тебе нужно обязательно до истины докопаться? — Я имею право знать, на кого ты меня променял! — с вызовом бросила она, повышая голос. — Мы столько лет с тобой вместе, и ты так просто отказываешься от нашего совместного будущего?! — Просто?! Кто сказал, что просто? — А разве нет?! — Нет. Не просто. Сложно. Но я больше не хочу! Веришь? Я не хочу семейной жизни, я не создан для нее. — Ты темнишь! Точно темнишь! Столько лет я терплю твои скандалы, терплю измены, терплю унижения от тебя, и в отместку получаю только «не хочу»?! А я не хочу, чтобы надо мной смеялись все, кому не лень, потому что ты меня кинул перед самой свадьбой! Мне не все равно, представляешь? Она вскочила со своего места и сжала кулаки, готовая к бою. Кира чувствовала, что должна сделать все, чтобы он вернулся, это уже становилось делом принципа. В чем она виновата? В том, что все ему позволяла? В том, что ждала и любила? Но Жданов не стал разводить долгих споров. — Кира, все! Я не хочу больше ничего слушать! С меня довольно. Я не обязан тебе ничего объяснять! Надеюсь, ты меня услышала. Он развернулся на пятках и вылетел из ее кабинета, громко хлопнув дверью. — Ты еще пожалеешь, — простонала Воропаева, села обратно в свое кресло и опустила голову на вытянутые руки. Нужно было что-то делать, и первым пунктом следовало позвонить Марго. Кто, как не она, могла помочь? *** Июль 2006 — Я так понимаю, что ты хочешь поговорить об отмене свадьбы, — обреченно сказала Кира, как только дверь за родителями закрылась. — Кира, — тихо начал Андрей. — Ты же понимаешь, что расстаться — это единственный верный выход из ситуации. Перед этой поникшей хрупкой девушкой было очень стыдно. Он ведь ее в очередной раз предавал, хоть теперь и не хамил, не бросался резкими словами. А она, в свою очередь, ни на чем не настаивала, смирилась и доверилась судьбе. Что он может ей сейчас предложить? Только обречь на пожизненные страдания рядом с собой. Да и сам Андрей понимал, что хочет побыстрее освободиться от всего того, что связывает его с прошлым. — Ты знаешь, я много думала, пока сидела ночью у твоей палаты. Такая длинная ночь! — усмехнулась девушка. — Боже! И под утро я вдруг поняла, что ты прав. Прав, Жданов! Зачем пытаться держать тебя рядом, если ты так сопротивляешься? Ради толпы зевак, которые посмеются надо мной и успокоятся? Им нет дела, что я тоже при этом буду страдать. Да, страдать каждый раз, как только ты попытаешься наложить на себя руки… — Нет, Кирюш, не говори так, — нахмурился Жданов. — Это я не хочу отравлять своим присутствием твою жизнь. На кой черт я вообще тебе сдался? Я не герой, не мечта, я даже человек — так себе. Ты столько лет терпела мои скандалы, измены, унижения… Мне стыдно перед тобой, и я прошу прощения. Но не могу… больше не могу это продолжать. Воропаева всхлипнула, хотела выйти из палаты, но остановилась и снова посмотрела на теперь уже бывшего жениха. — Я разговаривала с Ромой, он рассказал мне о том, что случилось мальчишнике… Я чувствую, что все не так просто. С каких пор тебе перестали нравиться стриптизерши в Аквамарине? У тебя кто-то есть, и это серьезно. Но Малиновский хранит твои тайны до последнего, как лев. Андрей поморщился, будто от зубной боли. Он уже почти полностью восстановил в памяти тот роковой вечер, но успел десять раз об этом пожалеть. Слишком тяжело давались воспоминания, такое лучше было вообще вычеркнуть, забыть навсегда. — Нет, Кира, у меня никого нет. Уже нет. Но это абсолютно ничего не меняет. — Могу я знать, кто это был? Кого ты полюбил настолько сильно, что перевернул всю свою жизнь? Она смотрела пытливо, словно в его глазах можно было прочитать ответ. Странно, но только сейчас пришло осознание, эта женщина никогда не была ему врагом, как казалось еще недавно. Она с самого детства была ему другом, соратником, поддержкой. У них общие воспоминания, общие радости и горести. Почему вышло все так некрасиво и низко? Просто они поставили друг друга в такие обстоятельства, в которых им было что делить. Зря. Столько лет, потраченных впустую. — Обещай, что не расскажешь моим родителям. Они начнут выяснять, а я не хочу больше скандалов. Достаточно. Кира задумчиво прикусила губу и кивнула. Ее тонкие пальцы, не переставая, теребили платок, выдавая внутреннее волнение. — Обещаю. Андрей выдержал паузу, собираясь с силами. Почему-то слова застревали в горле. Даже со временем он не мог определиться. Люблю? Любил? Жил ей, а потом умер, разбившись на машине. — Катя Пушкарева. Девушка вздрогнула, в глазах мелькнуло смятение, а потом понимание. — А я чувствовала, — со слезами на глазах улыбнулась она. — Я чувствовала, что ты уже не можешь без нее жить! — Кира, не все так просто… — устало вздохнул Андрей. — Нет. Не просто. Сложно. Все очень сложно, Жданов, но я уже сама не хочу нашей свадьбы, так что твое признание ни на что не влияет. — Она ничем не лучше тебя, Кира. Просто я не могу ничего изменить в себе… Воропаева кивнула и дрожащей ладонью вытерла слезы, текущие по щекам. — Я не скажу никому и ничего, можешь быть уверен. И докучать тебе не буду своим присутствием. Тебя больше нет в моей жизни, Андрей, так и знай. Она вышла из палаты и тихо прикрыла за собой дверь. — Спасибо, — в пустоту сказал Жданов и откинулся на подушку, бесцельно уставившись в потолок. Еще одна ниточка, связывающая его с прошлым, со щелчком оборвалась. *** Апрель 2006 Перед советом директоров Андрей волновался так, как не волновался, наверное, никогда. Даже руки тряслись мелкой дрожью, а язык временами заплетался. Последние недели он жил словно на пороховой бочке, даже запал кричать на кого-то иссяк, на это не было сил. Кроме того, даже после расставания на него наседала Кира, все пыталась что-то выяснить, с другой стороны давила мама, уговаривая не отменять свадьбу, если так захотела его левая пятка. Все было уже заказано, приготовлено, приглашения разосланы. Собственно, что значит нежелание жениха, если его судьба давно решена? Обе эти женщины выматывали Андрея совершенно, методично отравляя каждый его день, и деваться было некуда. Объяснять никому и ничего он не хотел, не видел смысла, зато поговорить с Катей было жизненно необходимо. Только ее настроение к этому не располагало. Помощница избегала его, а потому Жданов боялся и тянул кота за хвост, как мог. Ко дню «Х», когда команда Зималетто должна была отчитаться о проделанной работе, президент был вымотан донельзя, и чем ближе маячил этот день, тем сильнее хотелось сбросить с себя все обязательства, которые стягивали его грудь стальными цепями. Андрей чувствовал, что делает что-то не то, но что именно — не понимал. Все чаще он стал пить по вечерам, а иногда и после обеда, сбрасывая напряжение, все чаще останавливал задумчивый взгляд на своей помощнице, разглядывая ее изменившийся облик, все чаще в нем колыхалась ревность на грани с негодованием. Холодная и отстраненная, недоступная и от того еще более желанная. Андрей прокручивал в голове их с Катей поцелуй на складе, а потом пил, снова и снова. Вечером перед советом директоров он наконец-то решился. Сам не понимал, что стукнуло в его бедовую голову, но с утра, даже испытывая дичайший страх перед ближайшим будущим, чувствовал невероятный подъем и легкость в мыслях, которых не было уже давным-давно. Он пришел на работу совсем рано, пока никого не было на месте, нашел в сейфе папку с настоящим отчетом, еще раз изучил его, а потом сам лично пошел к принтеру, сделал копии и разложил по папкам, водрузив их гордой стопкой на своем столе. На этом подготовка была завершена, оставалось только кинуться головой в омут. После осуществления задуманного Жданов все утро пугал подчиненных довольной улыбкой. Отвыкшие от такого президента сотрудники разбегались кто куда, а родители, наоборот, порадовались за сына. С Малиновским Андрей разговаривать не стал, отправил развлекать акционеров, а сам пошел за отчетом в кабинет. — Андрей Палыч, давайте я, — Катя возникла перед ним, словно по волшебству. Президент задумался, положил обратно на стол документы и, пока девушка не успела одуматься, притянул к себе, зарываясь носом в ее волосы. — Пожелай мне удачи, — тихо сказал он, с удовольствием отметив, что помощница не вырывается из его объятий. Нельзя было долго так стоять. Приятно, тепло и уютно с ней, но решимость идти в конференц-зал таяла с каждой секундой. Он легко чмокнул Пушкареву в макушку, разомкнул объятия, взял в руки отчеты и направился на совет директоров. — Андрей Палыч! — Все потом, Катенька! — бросил Андрей через плечо, спиной ощущая, что она идет за ним следом. Все акционеры сидели за овальным столом уже в полном составе, ждали только президента. Окинув взглядом присутствующих, Жданов подумал, что у него особо нет здесь союзников, Ромка да Катя, но и те непонятно как отреагируют на его сегодняшнее признание. Как только все увидят копии отчета, вся его карьера немедленно пойдет прахом. — Я еще раз всех приветствую! — излишне бодро произнес он, остановившись у стола. — Андрей, я думаю, уже пора начать, — заметил Павел Олегович. — Конечно, па. — Да, давай, рассказывай! Ты уже пустил нас по миру? — язвительно сказал Александр. Маргарита шикнула на него, Кристина и Милко о чем-то пошутили и сами же засмеялись. Андрей их уже не слышал. Кровь начала стучать в висках, руки затряслись сильнее, но он раздал всем присутствующим папки и замер, стоя у спинки своего стула. — Я предлагаю вам сначала ознакомиться с документами, а потом я буду готов все прояснить. Все дружно открыли папки, только отец бросил на него подозрительный взгляд. В голове начался обратный отсчет. Как быстро они поймут, что фирма фактически разорена? Три, два, один… — Ну, это очень неплохой результат, Андрей, — наконец произнес Жданов-старший, чем немало удивил сына. — Ч-что? — ответил тот и закашлялся, прочищая горло. — Конечно, прибыль не заоблачная, но вполне достаточная, чтобы завершить модернизацию производства. У Андрея закружилась голова, он ухватился за спинку кресла и слегка прикрыл глаза. О чем вообще говорит отец? — Андрей Палыч, можно вас на минуту? — послышался сбоку взволнованный голос Кати. — Пожалуйста, пока все заняты… Напротив сидел встревоженный Малиновский, он буквально подпрыгивал на месте, остальные молча изучали отчет, никак не отреагировав на то, что помощница практически силой утащила президента в его кабинет. — Что… что происходит? — пробормотал он, когда они оказались вдвоем. Катя воровато оглянулась и потащила его дальше, в каморку. — Андрей Палыч, я до последнего надеялась, что вы этого не сделаете, — зло сказала она. — Ты… — Я. Я подменила отчет на липовый. Зачем вы губите себе жизнь? Жданов ошарашенно оглядывал взволнованную помощницу и не находил слов. Адреналин бушевал в крови, мысли разбегались. Он ведь хотел сделать это и для нее тоже! Чтобы она ему поверила, чтобы остаться чистым перед НЕЙ! — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты мне верила. Катя что-то невнятно простонала, схватившись за голову, и начала мерить комнату шагами. — Андрей Палыч! — Андрей, — безэмоционально поправил он. — Что, опять?! — Катя, да хватит уже ломать комедию! — не выдержал Жданов. — Давай, скажи мне еще раз, что я тебе безразличен! Может быть, поэтому ты позволяешь себя целовать? Поэтому позволила себя раздеть там, на складе? Вот прямо сейчас посмотри в глаза и скажи! — Андрей! — попыталась остановить его девушка. — Ну, давай, скажи, что тебе плевать! Ты со всеми так себя ведешь? — Андрей, нет, мне не плевать, но… — Что тебя не устраивало во мне? Что у меня есть невеста? Я расстался с Кирой, можешь сама у нее спросить! Катя сжалась от звука его голоса, он грохотал в маленьком помещении. Как хорошо, что они не остались в президентском кабинете, иначе их разговор точно стал бы достоянием общественности. — Я знаю, что вы расстались, — пробормотала она. — Знаешь? О! Прекрасно! Прекрасно, Катенька! — еще сильнее распалялся Жданов. — Значит, вопрос снят! Теперь фирма. Ты была против того, чтобы скрывать истинное положение дел? Я решил рассказать всем правду. Зачем ты меня остановила?! — Андрей! Андрюша! — Катя обхватила его лицо руками и заставила посмотреть в свои напуганные глаза, — Андрюшенька, ты ведь погубишь всех нас, понимаешь? Не только себя, свою карьеру, но и меня, и Романа Дмитриевича, все Зималетто погубишь. Представляешь, что скажут твои родители? Представляешь, что устроит Александр Юрьевич? — К черту, Катя, — серьезно ответил Жданов, — Я устал тащить это все на себе, понимаешь? Мне осточертело всем врать. — Потерпи еще чуть-чуть, еще совсем немножко! — прошептала Катя и сама потянулась к его губам. За стеной сидел весь совет директоров, в приемной Вика ругалась с подслушивающей за дверью Пончевой, неожиданно зазвонил телефон на Катином столе, они не слышали и не видели ничего, слившись в поцелуе. Мир вокруг будто остановился, время замерло, и только ласковые девичьи руки доверчиво обнимали его за шею, пальцы зарывались в волосы, а в груди неистово бухало сердце. Разве можно взять и просто оттолкнуть женщину, которую так любишь? Но она сама прервала эту сладкую пытку, прикоснулась к его лбу своим, не отводя взгляда, и прошептала: — Подожди еще, прошу тебя, у нас все получится. — И ты не будешь бегать от меня? — Андрей, нам пока нельзя заводить отношения. Если кто-то узнает, нас с тобой посадят. — Глупости! — Услышь меня, пожалуйста! Там сидят акционеры и ждут тебя, мы потом с тобой все обсудим. Катя пригладила ладонями его волосы и сделала шаг назад. Это было трудно, ведь знала же, что зря дает ему надежду, но побоялась того взрыва, который бы вызвало признание в банкротстве фирмы. Как смогла, так и остановила. Андрей несмело улыбнулся, подмигнул помощнице и, одними губами прошептав «люблю», вышел из каморки, снова направившись в конференц-зал.