Отпусти

Конец сентября 2006, Париж По длинному широкому подиуму порхали модели, то и дело сверкали вспышки фотоаппаратов, вокруг толпа гостей, журналисты, организаторы, официанты. Весь этот разноцветный вихрь рябил перед глазами, но для Екатерины Пушкаревой все уже казалось привычным и обыденным. Конечно, показы Зималетто в Москве были более скромными, чем у их итальянских коллег на сентябрьской неделе моды в Париже, но все равно торжество не выглядело для нее чем-то из ряда вон выходящим: самая обычная рабочая суета. В конце концов, Катя оказалась на этом мероприятии не для того, чтобы праздно глазеть по сторонам, нужно было работать и только работать. На большее просто не хватало сил, ни физических, ни моральных. Юлиана сегодня днем выдала ей целый список гостей, которых надо было разыскать и назначить встречи, а потому расслабляться времени не было. Девушка постоянно скользила взглядом по толпе, высматривая нужных людей, и почти всех уже разыскала. С европейцами было приятно и легко общаться, они зачастую не страдали заносчивостью и не смотрели на нее как на чучело. Хотя начальница и так постаралась, чтобы девушка не выделялась из толпы на модных мероприятиях. Перед поездкой во Францию они вместе сходили в салон красоты, а также в магазин, и купили несколько комплектов одежды. Ничего сверхъестественного, базовая классика, что смотрится прекрасно во все времена. Катя сопротивлялась, как могла, но Виноградова объяснила происходящее тем, что это такой дресс-код, считай, униформа. Что оставалось делать? Только согласиться. Хотя, в итоге получившаяся усовершенствованная версия Кати Пушкаревой в зеркале ей понравилась. Что уж говорить, вкус у пиарщицы был отменный, о таком персональном стилисте можно было только мечтать. В очередной раз оглядевшись вокруг, Катерина невольно вздрогнула. Показалось? Осторожно обернулась и увидела лицо Киры Воропаевой, широко улыбавшейся стоящему рядом Милко. Нет, не показалось. Волна не прошенных воспоминаний тут же накрыла с головой, и первая мысль — об Андрее. Неужели он здесь? Приехал с женой посмотреть мировую моду? — Катюш, ты чего? — подхватила ее под локоть, вынырнувшая из ниоткуда Виноградова. — Почему застыла? На тебе лица нет. Кого-то не нашла? Новая начальница уже поняла, насколько серьезно Катя относится к работе, насколько может расстроиться, если что-то не получается, и даже подкалывала ее на эту тему. Как более опытная женщина, она взяла шефство над своей подчиненной. Та ей определенно нравилась, но на придирчивый взгляд Юлианы, девушка была абсолютно не приспособлена к реальной жизни, особенно если жизнь эта протекала среди акул бизнеса. Она не слишком пытала Пушкареву об уходе из Зималетто, даже на работе откладывала платежки модного дома в отдельную папку. Заметив у той потухшие глаза еще весной, интуитивно поняла, что дело нечисто, а когда по Москве поползли неприятные слухи о Жданове-младшем, и вовсе уверилась в этом, но спрашивать все-таки не стала, признавая за каждым человеком право хранить свои собственные секреты за закрытыми дверями. Правда, женское любопытство все-таки подбивало ее на необдуманные манипуляции. — Нет-нет, все хорошо, — попыталась уйти от ответа Катя. — Вот, еще двое остались, я сейчас. Виноградова проследила за взглядом помощницы и поджала губы. — Вот так встреча! Катенька, а-ну! Пойдем, поприветствуем твоих бывших коллег! Та не успела даже пикнуть, как Юлиана подтащила ее прямо к Воропаевой. Хотелось провалиться как минимум сквозь землю, но даже эта мелочь была сейчас для нее недоступна. Блондинка поцеловала Виноградову в щеку. Милко, громко обрадовавшись встрече, обнял, а вот Катю он сразу и не заметил. — ТвОя новАя пОмощница? — со свойственной ему манерой речи воскликнул дизайнер. — Очень милАя. — Моя НОВАЯ помощница, — покачала головой Юля. — Ваша СТАРАЯ помощница! Вуканович удивленно хлопнул глазами и уставился на Катю. А вот Кира узнала ее сразу, уже оценила внешний вид той, которая разрушила все ее мечты о будущем. Еще совсем недавно она не понимала Андрея, отказывалась верить в его адекватность. Кто мог в здравом уме позариться на мышку из каморки? Но теперь девушка преобразилась, и все встало на свои места. Нет, Пушкарева не была писаной красавицей, но правильно подобранная одежда, легкий макияж и модная стрижка сделали свое дело: она была мила, и Жданов это совершенно точно знал. Пока невеста не замечала простушку перед своим носом, надеясь на тонкий вкус жениха, он рассмотрел то, что остальные отказывались признавать. По сути, он оказался еще более квалифицированным, чем они все вместе взятые. Их общая работа — делать женщину красивой. Любую женщину! В чем заслуга одеть красавицу? Заслуга была подчеркнуть достоинства вот такой простой, непритязательной девушки. Кира поморщилась, а потом невесело усмехнулась. Странно, но она не чувствовала к Кате обиды или ревности. Как и пообещала Андрею, Воропаева просто вычеркнула его из своей жизни, осталась только горечь, осознание потраченных впустую лет и легкая тень беспокойства за бывшего жениха, которую она предпочитала гнать от себя подальше. — Здравствуйте, Катя! Не ожидала вас здесь увидеть. — Это что ПушкАрева? — ахнул Милко. — Это точно ты? Катерина поежилась от пристальных взглядов и пробормотала что-то в ответ. Хотелось быстрее откланяться и сбежать, но Юлиана крепко держала ее под локоть. — Да, представляете! Переманиваю ваши лучшие кадры! — воскликнула Виноградова. Дизайнер фыркнул, а Кира продолжала сверлить Катю серьезным взглядом. Им обеим стало неудобно и неуютно в компании друг друга. — Как там поживает Зималетто? Когда ждать новую коллекцию? — как ни в чем не бывало, продолжила пиарщица. — Теперь вы переметнулись в другое агентство? Новая метла по-новому метет? — Не обижайся, Юлиана, просто у Саши свои знакомства. Он как президент имеет право… — Конечно, — прервала ее Виноградова, учтиво улыбнулась, хотя, кажется, немного обиделась. Разговор не клеился, но ситуацию спас незнакомый Кате симпатичный мужчина, подошедший к ним. Он привычным жестом обнял Киру за талию и очаровательно улыбнулся остальным. — Добрый вечер! Юлиана, рад тебя видеть! — Никита, дорогой! А ты-то как здесь? — удивилась Виноградова. — Кажется, ты не занимаешься закупками для своих торговых центров? — А я здесь в качестве сопровождающего, — ответил шатен. — Я сопровождаю свою женщину. Он легко поцеловал Воропаеву за ухом и обнял еще крепче. Дальше у Кати все было как в тумане. Кажется, она не слышала и не видела ничего вокруг. Кира теперь встречается с этим незнакомым мужчиной, президентом в Зималетто стал ее брат, а где же… Андрей? Очнулась она только тогда, когда Юля оттащила ее подальше от знакомых лиц. Начальница окинула строгим взглядом девушку и увиденное вряд ли ее удовлетворило. — Кажется, у тебя есть вопросы, Катюша? — она дождалась утвердительного кивка и продолжила. — В общем-то, у меня тоже есть. Пойдем-ка, поговорим. Мы здесь уже закончили на сегодня, приглашаю тебя в ресторан! *** Конец сентября 2006, Москва Валерий Сергеевич Пушкарев был человеком старой, советской закалки. Он искренне считал, что скромность украшает, патриотизм облагораживает, а все граждане великой державы — товарищи и братья по разуму. Нет, в этом не было ничего плохого, наоборот. Полковник в отставке, хоть и грешил скандальностью, но распространял вокруг себя только добро. Как это получалось? Он мог, конечно, наорать, разнести человека в пух и прах, а потом неизменно быстро остывал и помогал, чем мог, иногда даже в ущерб себе. Пушкарев в силу своей природной скромности никогда не гнался за званиями, не строил карьеру, а дослужиться до своего чина смог исключительно потому, что все вокруг знали, какой он правильный и основательный мужик. Да, так тоже бывало. За эти черты характера командира всегда очень любили его сослуживцы и особенно солдатики-срочники, волею судьбы попавшие в его часть. В силу того, что почти все они были юны и неопытны, им просто необходим был оплот уверенности, коим и оказывался строгий, но справедливый полковник Пушкарев — батя, как его за глаза и с огромным уважением называли дембеля. Когда командиру пришла пора уходить на пенсию, провожали его чуть ли не со слезами на глазах. Вместо него на должность пришел молодой и бойкий карьерист, в части повеял ветер перемен, а Валерий Сергеевич в итоге поставил в приоритет собственную семью. Дочка Катя, поздний и долгожданный ребенок, пошла в старшую школу, впереди маячил ВУЗ, а так как девочка была способная и не по годам умная, хотелось помочь ей получить достойное образование. Благо, у Елены Александровны, его верной офицерской жены, была просторная квартира, доставшаяся ей в наследство от родителей. Да не где-нибудь, а в самой столице! Вот туда они и поехали, оторвавшись от родных сердцу забайкальских степей. Какое-то время в новом городе вся семья чувствовала себя одиноко. Друзья времен молодости Пушкаревых почти все поразъехались, потерялись, а кого-то уже и не было в живых. Чуть ли не единственной знакомой Елены осталась мать Кольки, ее подруга детства, живущая вместе с сыном в соседнем доме. Новыми приятелями они обзавелись не сразу, однако вскоре Катя пошла в школу, Валерий Сергеевич устроился на работу, а Елена Александровна, будучи домохозяйкой, начала общаться с соседями. Еще через пару лет в Москву переехал и близкий друг отставного полковника — военный врач Владимир Иванович Тихонов, а для Катюши просто дядя Володя. Он лечил всю их семью много лет, жил раньше с ними в одном подъезде и вообще, был прекрасным, добрым и отзывчивым человеком. Теперь же Тихонов жил на окраине Москвы вдвоем со своей женой Ольгой. Довольно далеко от старых друзей, но Пушкарев не ленился регулярно ездить к нему в гости. Именно от Володи Валерий и шел тихим, теплым сентябрьским вечером по желто-оранжевой от осенней листвы аллее. Это был его любимый маршрут от дома друга до автобусной остановки, благо, погода позволяла спокойно прогуляться. Кроме того, мужчины позволили себе выпить по нескольку рюмочек для аппетита, так что проветрить голову, прежде чем явиться домой к жене, было со всех сторон прекрасным решением. На улице на удивление никого не было, только шумели машины, проезжая мимо. Зато на одной из лавочек лежал, откинув голову, какой-то парень. Пушкарев невольно смерил его осуждающим взглядом и покачал головой. Он никогда не был трезвенником, да и не принято это было среди военных, но напиваться до полного беспамятства не любил. Особенно жалко было молодых, кто губил таким образом себе жизнь, подменяя реальность алкогольным дурманом. «И ведь вот замерзнет так лежать, дурак! Не май месяц», — промелькнуло в голове. И только бросив взгляд на лицо парня Пушкарев остановился как вкопанный, а потом в нерешительности подошел к скамейке. Сначала он подумал, что показалось. Наклонился ближе, начиная ощущать очень сильный запах перегара, и еще раз пристально рассмотрел мужчину. — А-андрей Палыч, — запинаясь, позвал старик. — Андрей Палыч, вы что ли? Было удивительно вот так встретить бывшего начальника своей дочери. Когда они в последний раз виделись, тот был холеным, чисто выбритым, очень презентабельным. Хотя, пальто на нем, кажется, было то же самое, только грязноватое. Волосы торчали в разные стороны, а щетина отросла настолько, что впору было назвать ее бородой. Но это определенно был Жданов. Валерий попытался его разбудить, но все оказалось бесполезным. Доза алкоголя превышала, видимо, все мыслимые пределы, Андрей только слегка морщился, стонал, но глаза не открывал. С одной стороны, это радовало, значит, живой. С другой, надо же было довести себя до такого состояния. И плюнуть бы, да пойти домой, но не в правилах Пушкарева было оставлять своих на поле боя, а потому он уже начал прорабатывать план действий в голове. Первым делом полковник достал из кармана старенький, перемотанный синей изолентой, мобильник и набрал номер Тихонова. Друг не подвел, как и всегда. Уже через двадцать минут отставные военные вдвоем стояли над молодым бизнесменом и хмурили брови, придумывая, что же с этим огромным невменяемым телом делать. — Ну, капельницу ему можно поставить, — рассуждал Володя. — А где он живет-то? — Откуда ж я знаю! Это Катьку надо было спрашивать, она же была его помощницей! — Так позвони. — Не могу! В Париже она! Я тебе что, новый русский что ли?! Знаешь, сколько звонки стоят? — Ой, какой! Да этот что-то тоже под твое описание не подходит, — хмыкнул Тихонов. — Я-то думал, там франт! — Так, отставить разговорчики! Своих мы не бросаем! — Ко мне нельзя, Олька не поймет. — Тогда повезем к нам. К нам-то она тебя отпустит? Поможешь мне его затащить на четвертый этаж? Друг согласился и пошел ловить попутку. Уже через два с половиной часа, вымотанные и злые, они сгрузили молодого мужчину на Катин небольшой диванчик. Елена Александровна стояла в дверях и хлопала глазами, прижав к губам кухонное полотенце, а Тихонов суетился с капельницей, пытаясь подвесить ее повыше на книжный стеллаж. — Что же мы Катюше скажем? — пробормотала Пушкарева. — Что скажем, что скажем… Ну, запил человек, с кем не бывает? Что, надо было там его оставить? Замерз бы на улице! — Конечно-конечно… Я пойду тогда чаю… вам хоть… чаю… Женщина удалилась на кухню, задумчиво бормоча себе что-то под нос, и мужчины последовали за ней. Еще через час Валера с Володей пришли проведать пациента, и как раз вовремя. Жданов приоткрыл пустые глаза и озирался вокруг. Он не протрезвел, скорее, просто очнулся, пошатываясь, сел на диване и часто заморгал, а рука уже автоматически потянулась к игле, закрепленной на сгибе локтя. — Так, ну-ка, держи пациента! — строго сказал Тихонов и достал что-то из сумки с медикаментами, заботливо взятой из дома. — Точно сейчас буянить начнет. Полковник подошел к Жданову и попытался убрать его руку от иглы. — Андрей Палыч, вы чего это? Отставить мешать вас лечить! — неуверенно сказал старик, он вообще себя очень странно чувствовал в этой ситуации. Начальник дочери ему понравился сразу, а после того, как приехал с ней к ним на дачу чинить сломанную машину, Пушкарев окончательно к нему проникся. Они нашли общий язык, и Валерий Сергеевич не один раз думал, что будь у него сын, то он хотел бы, чтобы тот был именно таким: уверенным, серьезным, основательным, настоящим мужчиной. Никак он не ожидал увидеть Жданова в таком плачевном состоянии, но чего только не бывает в жизни. Андрей буянить не стал, только моргал, широко открыв глаза. Кажется, даже взгляд не мог сфокусировать, а потом повернулся к полкам и застыл, увидев Катину фотографию. — Катька… ласточка… — чуть слышно пробормотал пересохшими губами, дернулся, потянувшись за рамкой, и снова упал на подушку, чуть не вырвав из руки катетер. — Сейчас он уснет. Твою мать! — рыкнул Тихонов, перехватывая его за локоть. Мужчины подхватили Андрея, придержали и снова поудобнее уложили на кровать. Фотографию Жданов все-таки успел зацепить, чуть не уронил, но накрепко сжал в ладони. Он еще с минуту пытался вырваться из их хватки, что-то тихо рыча, кажется, матом, а потом ослаб и снова закрыл глаза. Пушкарев выругался и отер рукой взмокший лоб. — Начальник говоришь… — покачал головой Володя, выпрямляясь. Валерий Сергеевич обреченно промолчал, не только у друга после этой сцены появились крамольные мысли.