♡
29 марта 2021 г., 08:15
Чонсон выключает свет в спальне и уже готов закончить этот день.
Хисын уже лежит в кровати, и его глаза с нетерпением ждут, когда Чонсон подойдет. Пак сразу же улыбается, когда мельком видит оленьи глаза старшего, и задается вопросом, такие же ли они ослепляющие, как звезды сегодня вечером.
Он разрешает старшему укрыть их обоих одеялом: зимний воздух сегодня довольно пугает. Хисын подбирается ближе к Чонсону; его тело жаждет тепла и комфорта младшего. Положив голову на мускулистую грудь Чонсона, он произнес:
—У меня сегодня был тяжелый день.
Чонсон знает. По тому, как старший вёл себя весь день, Чонсон понимает, что Хисына что-то беспокоит.
—Расскажи мне об этом, хён. — Пак шепчет, его голос имитирует порывистый ветер, дующий на безлистные деревья возле их общежития.
Он слышит, как старший делает глубокий вдох, почти мучительный, и Чонсон нежно поглаживает другого по голове. Ли может быть очень суров с собой, и Чонсону это не нравится. Хисын - самый трудолюбивый и практичный человек, которого Пак когда-либо встречал. Ему больно осознавать, что Хисын чувствует себя неуверенно, хотя в глазах Чонсона все, что он может видеть, - это абсолютное совершенство, исходящее от его существования.
Хисын соединяет их пальцы вместе, а потом сцепляет их. Он кладет их переплетенные пальцы на свою вздымающуюся грудь:
—Я снова напряг голос. Запись пошла не так, как я ожидал.
—Я был там, — вмешивается Чонсон, — и ты звучал потрясающе, хён.
Старший издает легкий смешок, но в его медовом голосе слышится боль.
—Спасибо, Чонсон, я ценю это. Но даже вокалист сказал, что я все испортил.
—Он преувеличивал, хён, — отвечает Чонсон. — Клянусь, ты был не так уж плох.
Темно, но Чонсон каким-то образом может видеть тускнеющие черты лица старшего. Хисын больше не улыбается, и сердце Чонсона немного трескается.
—Ага, —скрипит в ответ Хисын, — я не был идеален.
Особенность Ли Хисына в том, что он - козырь группы, разносторонне одаренный айдол, у него теплый характер, он мил и дружелюбен, усерден и ответственен, понимает и добр. Хисын - воплощение совершенства, по крайней мере, для Пак Чонсона. С тех пор, как они впервые встретились четыре года назад, Хисын всегда был идеален в глазах Чонсона.
Но что такое совершенство? Как люди определяют идеал? Это варьируется от одного человека к другому. И, зная Хисына, он стремится соответствовать любой интерпретации безупречности. Он работает, до точки разрыва его тела на куски. Хотя, Чонсон готов забрать каждую разбитую часть Хисына, но он пока не хочет этого делать. Он не хочет, чтобы этот день наступил.
—Хи-хен. — зовет Чонсон, и он чувствует, что второй поворачивается, чтобы посмотреть на него. Его оленьи глаза сияют, и Чонсон поражен. Слова не приходят, и мысли не обрабатываются в его голове, когда Хисын смотрит на него блестящими глазами и мило надутыми губами.
Он глотает комок в горле и свободной рукой гладит старшего по щекам.
—Тебе не обязательно быть идеальным, хён. Это то, что делает тебя идеальным; твои недостатки и сделали тебя совершенным, —Он говорит, и надеется, что Хисын почувствует искренность в каждом сказанном им слове. —В конце концов, мы люди, хён. Мы неизбежно совершаем ошибки. Ошибки помогают нам расти, и это помогает нам становиться лучше. Нам не нужно быть идеальными, но мы можем быть лучшей версией самих себя ради нас, а не других.
Чонсон многому учится у своих мемберов ENHYPEN: они прошли через разные испытания, и Чонсон воспринимает их как жизненный урок. У него немало препятствий, но он стремится быть оптимистичным и продолжать то, что у него получается лучше всего. Он продолжает верить в себя и надеется, что Хисын сделает то же самое.
Его пальцы проводят по щекам старшего до пухлых губ последнего и останавливаются. На этот раз Чонсон более ярко улыбается:
—Я хочу, чтобы ты знал, что даже когда ты падаешь, есть еще шесть человек, которые поймают тебя, несмотря ни на что. Ты можешь нам доверять, — он останавливается, переводя свое внимание исключительно на слезящиеся глаза Хисына. —Ты можешь мне доверять. Я всегда здесь для тебя, хён.
Он не ожидал, что Хисын обнимет его крепкими объятиями, но это приятный сюрприз. Чонсон позволяет смеяться, пузыри счастья взрываются, когда старший в смущении слегка ударяет себя в грудь. Чонсон рад, что Хисын не стесняется выражать ему свою уязвимую и детскую сущность. Будучи старшим, он чувствует ответственность перед младшими членами. Чонсон счастлив, что Ли готов открыться ему, нежели другим участникам. Это заставляет его чувствовать себя особенным, и Чонсону это нравится.
Но когда Хисын обхватывает ногами торс Чонсона и прижимается глубже к его шее, его кожа покалывает. Он чувствует себя пораженным током от близости, от тепла гладкой кожи Хисына на его холодной, и это посылает волну удовольствия. Он отвечает ему взаимностью и обнимает старшего с той же силой, достаточной только для того, чтобы Хисын снова рассмеялся.
—Я люблю тебя, — шепчет Ли. Чонсон слышит их все: застенчивость, уверенность и домашний уют прекрасного голоса Хисына. —Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, Чонсон-а.
Что есть совершенство? Чонсон может ответить сейчас. С Хисыном в руках и одеялом, укутывающим их обоих; это совершенство.
Чонсон отстранился и игриво ущипнул Хи за нос. Он мгновенно становится красным, и Чонсон получает лёгкий удар по голове.
—Это больно! — Хисын фыркает от дискомфорта, и Чонсон использует это как шанс еще больше подразнить старшего. Он приближается к нему и нежно целует покрасневший нос Хисына.
—Я тоже тебя люблю. — отвечает он. Хисын горит, а Чонсон любит смотреть на его малиновые щеки и улыбку на миллион долларов на его красных губах. Красивый.
Чонсон похлопывает по макушке Хисына и снова прижимает старшего к груди, где другому действительно принадлежит место.
—Хорошо, хён. Это был тяжелый день для тебя. Давай поспим и забудем о сегодняшнем.
Хисын согласно кивает. Оба ложатся на кровать; конечности путаются под одеялом, а сердца радостно бьются в груди.
—Ты отлично поработал сегодня, Хи-хён, — говорит Чонсон, когда ночь сгущается и мир успокаивается.
Он чувствует, как теплые пальцы рисуют на его груди множество узоров, оставляя горящие пятна по всей его коже, от которых сердце бешено бьется.
С придыханием Хисын шепчет:
—Спасибо, что поверил в меня, Чонсон-а.
Поцелуй одаряет его щеки, когда Хисын крепко обнимает его:
—Ты тоже сегодня отлично поработал.
Здесь тихо, но Чонсон любит слушать, как мягкое сердцебиение Хисына контрастирует с его быстрым. Он находит убежище в том, как Ли цепляется за него. Он улыбается, когда запах их шампуня успокаивает душераздирающий прилив в его теле.
Завтра для всех новый день, и он надеется, что с Хисыном случится только хорошее. Только хорошее.
