Уродливый

Рэй ненавидел своё отражение. Каждый раз, когда он смотрел на себя в зеркало, ему хотелось выколоть оставшийся единственный глаз, содрать с лица кожу. До самого мяса, нет, до костей. Так, чтобы больше ничего не видеть. Особенно того, что было скрыто за чёлкой. Это Рэй ненавидел больше всего. Он всегда был довольно скрытным, особо ничего о себе не рассказывал. Упомянул однажды только, что живёт в детском доме. Эмма первое время пыталась его расспрашивать, но потом забросила это дело: поняла, что бесполезно. Всё равно ведь он ничего не расскажет. Хотя ей было интересно узнать о нём побольше. В конце концов, они ведь пара, как-никак, а она совсем ничего о нём не знала. Такой расклад её не устраивал. Но давить на него она всё-таки не стала: решила сама подождать. И такая тактика действительно сработала. Про ожоги Эмма узнала совершенно случайно. Потому что Рэй сам того захотел, потому что он ей позволил. Они тогда встречались больше пяти лет, и потому он наконец-то доверился ей. Он показал ей самое сокровенное, то, что не показывал абсолютно никому. То, что считал в себе отвратительным. И он, если честно, ничуть не жалел о содеянном. Потому что теперь жить стало гораздо легче. По крайней мере, просыпаться по ночам от кошмаров уж точно. Эмма всегда его поддерживала. Прибегала к нему посреди ночи, если он начинал кричать, ложилась рядом, крепко обнимала. Держала за руку, говорила, что всё хорошо, что она рядом. С тех самых пор, как она узнала правду, она стала опекать его гораздо тщательнее. Рэй делал вид, что ему это не особо нравится, просто из вредности. На самом деле такая забота была ему приятна. Он чувствовал себя нужным, защищённым. Так он мог хотя бы ненадолго забыть о ненависти к самому себе. О чувстве вины, о желании разодрать себя в клочья. Он мог расслабиться, полностью отдаться любви и приятным ощущениям. Хотя бы ненадолго. А сегодня он снова проснулся посреди ночи. Подскочил на кровати с громким криком, держась за простынь и тяжело дыша. Снова разбудил Эмму. Сердце болезненно кольнул укол стыда, когда он услышал её недовольное ворчание. Почувствовал прикосновение к руке. Опять он её разбудил. Опять у неё будут проблемы. Эмма никогда не жаловалась на бессонные ночи, недосып и вытекающие из этого проблемы на учёбе, но Рэю всё равно было стыдно перед ней. Он чувствовал себя виноватым в том, что у неё столько неприятностей. А он совсем не хотел, чтобы у неё были проблемы из-за него. — Что такое, Рэй? — сонно пробормотала Эмма, чуть приподнявшись на кровати. Она посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Очевидно, ещё не до конца отошла ото сна. Рэй ничего не ответил. Только крепче сжал её ладонь пальцами. Он не мог говорить. Ему и дышать-то было трудно, а выдавить из себя хотя бы слово и вовсе невозможно. Сил хватало только на то, чтобы тяжело дышать и цепляться пальцами за простыню. Впрочем, Эмме его ответ и не потребовался. Она сама поняла, что произошло, когда совсем отошла ото сна. — Снова кошмар? — осторожно спросила она, подвинувшись ближе к нему. Рэй кратко кивнул. На большее сил не хватило. Эмма тяжко вздохнула. Наверняка она подумала о том, что сегодня ей снова не удастся нормально поспать. Он почему-то в этом даже не сомневался. Но эти мысли довольно быстро его покинули, потому что она вдруг пересела к нему на колени и крепко его обняла. Он удивился, ведь раньше она никогда так не делала, но за талию её всё-таки обнял. Покрепче прижал к себе, уткнулся носом в плечо, глубоко вдохнул. Эмма по-домашнему тёплая. Родная, нежная и заботливая, прямо как мама. А ещё от неё пахло красками, ромашками и выпечкой. Рэю нравились эти запахи. Так для него пахли любовь, дом, уют и забота. Приятно было возвращаться домой и ощущать этот лёгкий аромат. Он расслаблял, вселял спокойствие и умиротворение. Собственно, как и сама Эмма. Рэй любил её, наверное, больше даже собственной жизни. И именно поэтому сейчас так цеплялся за неё. Потому что ему было плохо. Он нуждался в ней. В её тёплых объятиях, в нежных прикосновениях. А она словно чувствовала это, поскольку ласково гладила его по спине и волосам. Ей не нужны были слова, чтобы понять, чего он хочет. Она словно бы читала его мысли, видела душу насквозь. И Рэй даже в этом не сомневался. Потому что между ними уже давно установлена прочная духовная связь. Эмма касалась пальцами нежно-нежно, почти невесомо, словно бы боялась навредить. Она всегда так делала. Была даже чересчур осторожной. Но ему это нравилось. Никто не обращался с ним настолько трепетно. Только Эмма. В этом была её особенность, главная отличительная черта. Именно за это он её и любил. Но сегодня она почему-то зашла дальше обычного: в какой-то момент неожиданно для самой себя запустила пальцы под его чёлку. Рэй напрягся. Он не хотел, чтобы Эмма прикасалась к этому. Это он показал ей единожды, и он не хотел, чтобы она видела это снова. Поэтому резко перехватил её руку, сжал запястье пальцами и мелко задрожал. Ему было страшно. Страшно показывать ей это. То, что он считал своим личным уродством. Но Эмма, кажется, была настроена серьёзно. — Позволь мне, — мягко попросила она. Второй рукой она накрыла его открытую щёку. Рэй закусил губу. Он сомневался. Всё же это было его личное дело. Его собственный комплекс, отвратительный, мерзкий, болезненный. Именно из-за него он ненавидел своё отражение в зеркале, ненавидел смотреть на себя. И он не хотел бы, чтобы Эмма тоже смотрела. Но с другой стороны, она ведь ему не чужой человек. Она — часть его семьи, и уж ей-то он точно мог доверить это. Больше никому. Только в ней он не сомневался, только в ней он был уверен. Он знал, что она точно не будет его осуждать. Кто угодно, но только не Эмма. Поэтому, в конце концов, он ослабил хватку и позволил ей действовать дальше. Пускай и с некоторым страхом. Эмма водила рукой медленно, бережно и осторожно. Она не хотела случайно задеть болезненную зону. Но Рэй всё равно каждый раз вздрагивал, стоило ей хотя бы слегка коснуться ожога. Он каждый раз стискивал зубы, сжимал пальцами её одежду. Она чувствовала, как он напрягался в такие моменты. А он совсем ничего не мог с собой поделать. Всё же этот ожог, как и все остальные, был ужасным напоминанием о том дне, когда погибли самые близкие для него люди. И о том дне, когда он стал слабым. Это было ещё одним доказательством того, что он ничтожен. — Знаешь, а я ведь мог их спасти, — совсем тихо прошептал Рэй. Он никогда не поднимал эту тему, но сегодня ему почему-то захотелось поговорить именно об этом. Видимо, терпеть стало уже совсем невмоготу. — Перестань, ты был тогда ребёнком и ничем бы не смог помочь, — Эмма ласково провела пальцами вокруг обгоревшего глаза, из-за чего Рэй закусил губу. Она делала это очень мягко, чтобы не причинить ему боль, но он всё равно вздрагивал. — Но я мог бы постараться… Тогда обязательно выжил бы хоть кто-нибудь… Мама, папа или бабушка Сара… — он опустил взгляд. В уголке его единственного глаза появились солёные капельки слёз. Ещё немного, и они вот-вот покатились бы вниз, если бы он вовремя их не смахнул. Сдерживать себя с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее. Он был на грани. Эмма глубоко вдохнула. Она видела, насколько ему плохо, и ей хотелось чем-то ему помочь. Но она не знала, как и чем. Рэй видел это замешательство на её лице. На самом деле, он и сам понятия не имел, что она могла для него сделать. Казалось, помочь ему было невозможно. Но Эмма всё-таки что-то придумала. И этот способ оказался удивительным даже для него самого. Аккуратно убрав с его лица чёлку, она вдруг припала губами к обгоревшему глазу. Рэй из-за этого вздрогнул и ошарашенно посмотрел на неё. По всему его телу пробежала дрожь. Действие Эммы привело его в глубочайший шок. Чего-чего, а этого он от неё уж точно не ожидал. — Т-ты чего делаешь?.. — прошептал он, поражённый тем, что она только что сделала. Его сердце, казалось, было готово сейчас выпрыгнуть из груди. — Теперь буду делать это каждый день, — вместо объяснения ответила ему Эмма. Улыбка на её лице засияла так ярко, что ему даже пришлось зажмуриться. Он совсем ничего не понимал. Что происходит? — А это ещё зачем? — ещё больше поразился Рэй. Слова Эммы были настолько удивительными для него, что он даже позабыл о всех своих страхах и комплексах. — Чтобы ты даже не думал комплексовать по этому поводу. Пару секунд Рэй просто сидел и ничего не делал. А потом только лишь слегка улыбнулся и зарылся носом в её рыжие волосы. Ну конечно. Это же Эмма. Только она могла придумать что-то подобное. И пускай он знал, что это ему не поможет, ему всё равно было приятно. Ведь она всё-таки заботилась о нём. Даже если помочь ему было уже невозможно. Рэй ненавидел своё отражение. Каждый раз, когда он смотрел на себя в зеркало, ему хотелось выколоть оставшийся единственный глаз, содрать с лица кожу. До самого мяса, нет, до костей. Так, чтобы ничего не видеть. Но сегодня он мог хотя бы на одну ночь погрузиться в океан нежности и любви Эммы и забыть про тот ужасный пожар, изменивший его жизнь навсегда.