Дно кровавых жертв

Юля вышла из подъезда: солнце слегка припекало голову, цвела сирень — красота! Такая погода была редкостью в мрачном, холодном и, как его ещё называли, провинциальном городке под названием Беловодье. Но Мильковской (такова была фамилия Юли) теплая погода совсем не нравилась. Её вкусы, к слову, часто отличались от общества. Девушка припомнила уже давно минувший февраль — казалось, прошло всего пару дней: стоял тридцатиградусный дубак, и никто не осмеивался выходить на улицу, люди с трудом тащились на работу, а почти единственную в городе общеобразовательную школу закрыли. А Юле нравилось. Нравилось наблюдать за озябшими птицами и красногрудыми снегирями, которые теснились на ветке трухлявой берёзы, росшей во дворе. Её буквально забавляло наблюдать за кислыми минами соседей, нехотя выходивших из дома в ненастную погоду. — Бррр… — она будто съежилась, вспоминая всё это. Холодное воспоминание приятно оттаивало в памяти. Мильковская взглянула на часы. — Я же опаздываю! — она ринулась к калитке, но внезапно ей преградила дорогу девушка высокого роста. «Во дылда, » — подумала Юля, поспешно поднимаясь с земли. По видимости, девушка преградила дорогу Юле так, что она чуть ли не с грохотом упала на асфальт. Но тут Высокая залилась почти мужским хохотом — это была совсем не Дылда, а лучшая подруга Юли, Яна. — Эй, мечтательница, так ты ж не видишь ничего. — и только тут Юля поняла, с кем она столкнулась. Насупившись, она подняла очки, и демонстративно начала протирать их от уже налетевшей пыльцы, как бы предупреждая о том, что при поломке чинить их будет её подруга, а не она сама. И вот, перед ней выстроился чёткий образ «Дылды»: длинные русые волосы, приподнятая бровь и ухмылка, пухлые, но почему-то обветренные губы и знакомая кожанка с джинсами. Другого она не носила. Затем Юля недовольно спросила: — А толкать меня тоже обязательно?! — Я и не толкала. Это просты ты неуклюжая. Не ушиблась? — но Юля ничего не слушала. Она так же демонстративно вскинула голову вверх и показала глазами, что подруга отныне ей совсем неинтересна. Ещё немного, и она отвернулась бы, при этом надменно сказав «фи». Но вместо этого девушка звонко расхохоталась, а затем крепко обняла подругу, что всегда делала при встрече. — Ты ведь выучила формулы? — строго спросила Юлия, будто изображая строгую физичку их школы, которую с недавних пор начали называть двухкоготной черепахой — уж очень из забавлял вид животного, да и название тоже. — Конечно, Анфиса Григорьевна, — ведь Яна сразу поняла, что затевает одноклассница, — вы сегодня такая… обворожительная! Не поставите зачёт случаем? — Яна сделала «невинные глазки» и сложила ладони рук вместе, как бы подпирая ими подбородок. — И не подлизывайся. Твоя мама просила меня вытянуть твою задницу из твоих же оценок, Яна. И я только за, — ободрено сказала Юля с будто принуждённой улыбкой на лице, отряхивая портфель от березовой пыльцы, — сама мне в начале года поручила следить за твой успеваемостью. Годовая через пару дней, а ты… — прикусив губу, Юля начала подбирать выражение, чтобы удивить подругу, при этом не оскорбив ее, — инертная! Вот! — сложив на груди руки добавила отличница. — Ты сленгом что ли пользуешься? Такое выдаёшь, а я не понимаю. — даже растерянно произнесла Яна. — Инертный — значит бездеятельный. Прямо как ты, только и знаешь, что на велике круги в парке наматывать, тебе не надоело? Пора бы и за ум взяться. — Говоришь как мой отец, честно, — интонация Яны не предвещала ничего хорошего, — ладно, уговорила, идём ко мне, потом объяснишь свою физику. — недовольно произнесла подруга Юли. — Ур-ра! — Мильковская ликовала и уже предвкушала, как подруга будет ее благодарить за положительную оценку по контрольной. Они шли не спеша и обсуждали, как скучно пройдёт лето. Юля хотела чего-то нового и интересного, она хотела приключений, количество которых в ее скучной жизни (именно так она её описывала) приравнивалось к нулю. Яна — полная противоположность Юли, всегда знала, чем себя занять, да и она постоянно попадала в какие-то передряги, от которых ей, по её словам, уже нужно отдохнуть. Пока девушки шли, Яна разгребала опавшие, но зелёные листья и пух тополя. — Куда идёте, девочки? Гуляете? А что не с мальчиками-то? Вам, небось, скоро восемнадцать стукнет, а в девах так и останетесь! — прошипел кто-то. — А? — подруги не сразу заметили, что к ним обращается бабушка, сидящая на скамейке. Это оказалась Кира Михайловна — школьный сторож и по совместительству главная сплетница города. Она знала всё: как и кого зовут, какая погода будет на неделе, гороскоп каждого знака зодиака на день и многое другое. Эта старуха девочкам совсем не нравилась, они часто сравнивали её с Ягой из русских народных сказок: уже немного поседевшие волосы под узорчатым платком, морщинистое лицо и пара бородавок, а ещё чёрные как смоль глаза. Что касалось одежды, то бабка носила странный коричнево-горчичный балахон, якобы скрывая что-то на своём теле от чужих лиц. Некоторые ее побаивались. — Что молчите-то? Ну, рассказывайте. — А про что рассказывать-то, Кира Михайловна? Мальчиков у нас нет, а восемнадцать нам не стукнет, а если и стукнет — то только через три года. У нас ещё времени много, не беспокойтесь. — Ладно, не буду вас допрашивать. Я вот что вам сказать хотела, — она посмотрела по сторонам, проверяя, нет ли рядом лишних ушей. И, поманив их пальцем поближе, сказала: — сегодня вы допоздна не гуляйте, после семи домой идите. Звёзды мне подсказывают. Так что не ослушайтесь, если не хотите неприятностей. — ее лицо вновь застыло в добродушной, но ехидной улыбке. — Ладно… мы пойдём. Дел много. — недоверчиво пробормотала Яна. — До свидания, Кира Михайловна. — напоследок крикнула Юля, когда они уже отошли от бабки. Яна посмотрел назад, где сидела Михайловна, но там ее не было. — Испарилась… а бабулька-то с приветом. — Яна то ли ее опасалась, то ли пожилая женщина ей просто не нравилась. Но девушка никогда не ошибалась и разумно оценивала любую ситуацию. — Ой, вот бы сегодня что-нибудь случилось… — мечтательно протянула Мильковская, глядя в небо, — это, кстати, похоже на новый сюжет для детектива. — Шутки-шутками, а мне что-то тревожно. Но ты не думай, что я суеверная и всё такое. Просто предчувствие нехорошее, знаешь ли. Одноклассницы подошли к пятиэтажке. Яна нехотя достала ключи, после чего подруги зашли в подъезд и затопали по лестнице. Солнечные лучи ложились на ступени, образовывая непонятную ломанную линию. Щёлк. Дверь квартиры распахнулась. — Проходи. Дома вроде никого. — Яна приглашающим жестом позвала лучшую подругу. — Кто там? — послышалось из кухни. По запаху элегантных, французских духов, Юля поняла, что дома они не одни — с ними Янина мама, Елена Сергеевна. — Здравствуйте, Елена Сергеевна. Я пришла помочь Яне с физикой, надеюсь, Вы не будете против. — Конечно-конечно, девочки, проходите на кухню. А ты, Яна, налей гостье чай. Я на два часика отлучусь — дел выше крыши. До встречи. — дверь захлопнулась. Елена Сергеевна была ну очень серьезной женщиной, зато доброй. Идеальная прическа, строгий деловой костюмчик, легкий чёткий макияж и постоянные дела — казалось, эта женщина была настоящим бытовым тираном. Но стоит узнать ее поближе — она представала доброй и любящей матерью для двоих детей, заботливой женой и вообще порядочной и приятной женщиной. — Неси свою физику, а я чай налью. Только давай договоримся… — Яна таинственно помедлила, — сегодня мы пойдём на озеро! Не хочу целый день посвятить этой нудятине. Да и вообще… пошла она! — резко выпалила она. Юля же укоризненно посмотрела в ее строну. — Итак, Яна, что тебя непонятно? Мне так легче будет. — Спрашиваешь? Да я только слово физика и знаю, ну и ещё про силу трения немного, как-то раз я правильно задачу по этой теме решила. Начинай с пятой страницы. И… — она начала листать учебник, выискивая трудные темы, — по сто сорок третью. На сегодня хватит. — Что?! На СЕГОДНЯ? Мы и половину с твоей головой не осилим, а тут весь учебник! Ты чем вообще думала на уроках? — взбесилась отличница. — Не хочешь — не надо. Мне бы троечку, и я довольна. Они стали пить чай с ванильным печеньем и поэтапно разбирать каждую тему. Яна, конечно, к учебе безразлично относилась, но сама была очень серьезной и ответственной к порученным ей делам. Да и она не хотела, чтобы все усердия Юли прошли зря — всё-таки подругу она любила и вполне уважала её желание помочь с учёбой. — И, получается, что емкость будешь наполнена лишь на треть, правильно? — Яна усердно решала задачу. — Верно, а у тебя неплохо получается! — заметила Юля. К слову, через два часа голова не варила ни у Юли, ни у Яны. — Охх, уже полседьмого. Мне домой. — А на озеро? Только с этой дрянью и маешься! Пойдём! — Ладно, ладно. Только давай попить возьмём, жарко всё-таки. Девушки быстро собрали всё необходимое и положили в мешковатый рюкзак. Озеро находилось в двадцати минутах ходьбы от дома Яны, поэтому за разговором девушки дошли быстро. Перед ними открылся восхитительный вид: длинный камыш, деревянный мостик, розово-голубое небо, головастики, водящиеся у самого берега и ни единой души. Красота. Озеро было большим и напоминало скорее залив. — Остановимся здесь. Я пока тут коврик постелю, что ли. — Яна принялась обустраивать поляну возле берега: пока девушка расставляла фрукты, Юля решила изучить озеро вблизи. Мильковская интересовалась буквально всем и любила «помечтать». Она сняла босоножки и окунула ноги в довольно прохладную воду, при этом любуясь вечерним небом. — Бррр… — Юля поморщилась. — Мерзляка. Спорим, я с головой туда окунусь, а? — спросила Яна. — Да, давай, — Мильковская боязливо вытащила ноги из воды, — а на что спорим? — Яна таинственно помедлила, но затем на её лице проявился азартный взгляд. — Ну, например, на списывание контрольной по физике. Пустяк, правда? — Ничего себе пустяк! А ну-ка ныряй! — Юля толкнула подругу, но её мелочной силы, кажется, не хватило. Яна без труда юркнула в воду, подобно русалке, а затем её голова появилась в паре метров от берега. — Да ты настоящая моржиха! Вода двадцатиградусная, а ты вот так вот! — восхищенно пролепетала Юля. Яна же поплыла к середине озера, а после начала демонстрировать её прекрасные навыки в плавании. — Ты будто русалка, честно! Я ещё никогда не видела, как ты плаваешь, давай ещё! — продолжала осыпать подругу комплиментами и восхищенными возгласами сидящая на берегу Мильковская. Но тут её прервал дикий крик, доносящийся из середины озера. Это была Яна. Девушка бултыхалась в воде и скорее напоминала маленькую девочку, увидевшую шершня над собой. — Человек! Там на дне человек! — Яна барахталась в воде, пытаясь сказать что-то ещё, но, кажется, у неё это плохо получалось. — Юля, Юля! Помоги! — с берега казалось, что Яна была на мели, но страх постигал её ещё больше, от чего она теряла дар речи и не могла трезво оценить ситуацию. Юля же стояла на берегу и махала дрожащими руками, пытаясь помочь ей. Яне становилось только хуже. Она попыталась сориентироваться и плыть к берегу, но поплыла в другую сторону. В ту же секунду Юля взяла ситуацию в свои руки и, прыгнув в ледяную воду, поплыла за подругой. — Яна, остановись, прошу… — Мильковская плавала плохо, да и невыносимо холодная вода сковывала движения девушки, но в отличие от подруги здраво оценивала ситуацию, — Яна! — но тут она захлебнулась. Всё. Конец. Юля заплыла слишком далеко. По крайней мере так думала она, пока не ощутила отдаленный вкус крови во рту. Тогда Юля глубоко погрузилась под воду, но, оттолкнувшись от песчаного дна, резко вынырнула на поверхность, при этом столкнувшись с Яной лбами. В тот момент Мильковская поняла, что они обе на середине озера, рядом с вероятно потонувшим человеком. Подруги смотрели друг на друга непонимающим взглядом, молчали. До ужаса испуганная Юля, с трудом барахтающаяся в воде, пролепетала: — Умер. Там… кровь… — чрезмерная впечатлительность девушки давала о себе знать. Даже Яне было страшно. Она подхватила беспомощную Юлю и потащила к берегу, пытаясь быстрее удалиться с того гнусного места. — Ты вся бледная, айда на коврик. Успокойся. — Яна больше ничего не говорила, сама она была в большем шоке, но сдерживалась. Начинало темнеть. Подруги уселись на коврик — вновь повисло долгое молчание. — Там труп. Настоящий, — кротко проговорила Яна, — надо узнать, кто это был. Город маленький, всех в лицо должны знать. — С дуба рухнула? Это утопленник, суицидник хренов! Сам себе судьбу испортил, а нам его вытаскивать?! Вот не удивлюсь, если увижу как-нибудь его, привязанному к камню! — Не думаю. У него походу, ножевые ранения. Вода в озере не мутная. Издалека было видно порезы и… — дальше Яна не осмеивалась описывать увиденное, ибо знала, что подруге станет только хуже. — Ну? Ещё кого-то увидела? — боязливо спросила Юля. — Брось. Нет конечно. Я… — помедлив, она продолжила, — я извиниться хотела за это всё. Сама справиться могла, только хуже сделала. Прости. — девушка поджала губу и отвернулась. — Нет-нет, ты не виновна. Это я. Я ведь на спор согласилась. — виновата произнесла Мильковская, при этом понурив голову. — … — Яна хотела сказать что-то ещё. Но не решилась. Она утаила самое главное. Никто не знал, даже самая близкая подруга, что главный страх Яны — вода. В детстве у неё никак не получалось плавать. Тогда она уходила на ближайший водоём и самостоятельно училась там, на мелкой глубине: пару раз от утопления её спасал местный сторож. Весь этот концерт был ради хорошей оценки по физике. И извинялась Яна не потому, что вовлекла подругу в воду, а потому, что это было совершено ради какого-то результата по контрольной. Она даже подумать не могла, что когда-либо это сделает. — В общем, ты не ругайся на меня. — виновато проговорила Яна, хотя в тот момент она готова была свернуть себе шею за поступок. До конца успокоившись, подруги решили уходить и договорились, что больше никогда не вернутся на это озеро. По крайней мере так пообещала Юля. Взяв рюкзак, озябшие девушки подошли к мостку, но к ним подошли двое парней и рыженькая девушка. — Куда-то собрались? — тройка перегладила им дорогу не давая пройти. — А? — лишь успела воскликнуть Юля.