Прозопагнозия

Какого это — просто забыть в один день все лица своих подчиненных?

Какого это — не помнить ровным счетом ничего?

      Словить шальную пулю в голову — труп. Занзас не умирает. Занзас карабкается, как самое живучее существо на этой прогнившей планете. Возвращается на рабочее место, прямо посреди собрания офицеров чуть было не задает резонный вопрос «вы вообще кто такие?». Благо, рядом оказывается Скуало. Разъясняет, как гребаному ребенку. ᅠ ᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠᅠ ᅠ

Но Занзас все равно забывает.

      Уже несколько дней он сидит здесь, прислушиваясь к посторонним звукам. Уже несколько дней не видит своего врача, лекарства приносят санитары. Занзас покорно пьет то, что ему дают, не проявляя никакого интереса, к тому, что именно лежит на блюдце, лишь бы эта хрень помогла. Таблетки (большинство) одинаковые на вид: круглые, белые, с разрезом посередине. Он лениво передвигает их по тарелке пальцем, перемешивая, и рычит на санитара: не хватает одной.       — Мусор, вчера их было пять. Пошел и принес, — угрожающе говорит, а молодой санитар нервно проверяет карту больного и хлопает себя по лбу, забирая у него блюдце: совершенно не те таблетки. Занзас кривится. Понаберут, блядь, по объявлению.       Краем уха слышит чужие шаги, голос. Оборачивается. Молча скользит взглядом по собеседнику, отмечая не такую руку, как у всех. Пожалуй, именно по этой детали он мог узнать Скуало.       — Voi… Твоя проблема с каждым днем усиливается, — чужой голос громкий бесит.       — Моя проблема тебя не касается. Проболтаешься кому-то еще — выйдешь отсюда ногами вперед. Понял, мусор?       Скуало молчит, но Занзас просто знает: понял. Не расскажет.       — Говори уже, зачем приперся, — небрежно бросает, потом косо смотрит на новое блюдце, принесенное придурком, берет другую таблетку, подкладывает под язык: безвкусная дребедень. Поможет ли она ему? А хер его знает. Занзас (как бы глупо это не звучало) надеется.       — Врачи говорят, что состояние нестабильное. Исследования твоей проблемы показали, что… Прозопагнозия в самой легкой форме перешла от матери, — Скуало на какое-то время замолкает.       Занзас кривится. Эта женщина…       — И что дальше?       — Пулевое ранение в голову, которое ты получил в одной из последних битв, послужило сильнейшим толчком к развитию твоей… проблемы.       Скуало не говорит «болезни», не хочет, чтобы босса еще больше подкосило. Занзас это прекрасно видит, не идиот. Но не знает, что на данный момент у капитана в голове. И не собирается говорить что-то еще кроме:       — Значит, сделай так, чтобы не смогли.       Знает, что для Скуало это равносильно выбору между двумя неизбежными. Каждый из исходов, так или иначе, приведет к его смерти. Занзас морально готов к ней, но подыхать вот так просто не станет. А какая именно кончина ожидает его — зависит лишь от Скуало. Либо тот закрывает пасть, прессует врачей и держит все в строжайшем секрете, либо предает.

Занзаc верит.

Занзас надеется.

      Как показывает практика, в этом есть доля смысла. Его ожидания, возложенные в свое время на Скуало, дают плоды. Никто не приходит в его кабинет, не врывается с криками, что Девятый приказал. Его не вяжут. Он на свободе. И он забывает сначала рядовых, затем офицеров, пока прозопагнозия не перетекает в амнезию, пока Занзас перестает узнавать даже Скуало. Человека, который шел за ним восемнадцать лет.       Занзас с каждым днем угасает у него на глазах. Занзас без особой цели смотрит перед собой, видит незнакомое лицо. Незнакомые алые глаза, что смотрят на него без тени прежнего гнева; незнакомые черные волосы, взъерошенные, их явно давно не расчесывали. Вид у незнакомого мужчины усталый, жалкий. Занзас чувствует отвращение.       К нему подходит другой незнакомец. Поступь его неровная, лицо искажено в беспокойстве. Он, должно быть, понял, что что-то не так. Вон как испугался. Скуало трясет его отчаянно за плечи, кричит. Занзас не слышит.       Занзас считает, что второй незнакомец ревет, подобно девчонке. Не реагирует. Не сбрасывает чужие руки с плеч, не рычит, выказывая этим недовольство. Занзас не делает ничего. Лишь равнодушно смотрит на то, как Скуало падает на колени, как смотрят серые глаза, полные слез, непривычных слез, за которые раньше он бы его… что бы он сделал? Кто эти двое вообще такие? Кто тот, что ревет? Кто тот, что в зеркале? ᅠ ᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠ ᅠ Кто… ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠя?