Звёзды того Будущего

Парень облокотился спиной на сырую стену здания и, докурив последнюю сигарету, бросил её в лужу. Лиам шёл по пустой улице. Ещё было темно, часа три утра. Вдалеке шумела компания подростков. Они стояли возле байков. «Человек четырнадцать.» Лиам не любил такой образ жизни. Посреди ночи гонять компанией на байках, шумя и выпивая. Нет, он был почти таким же. Почти, потому что один. И денег на байк не было. Зато на сигареты было. Лиам старался игнорировать этих, единственных на данный момент на улице, людей, и просто пройти мимо. Руки в карманах, ногти впивались в ладонь до крови. Он сжал зубы до скрежета и шёл мимо. Старался не показывать неприязнь. В свои семнадцать ему диагностировали мизантропию. Поднимаясь по лестнице наверх, парень слизал с ладони кровь и достал ключи. Ключи не понадобились. Дверь была открыта. Лиам старался как можно тише развязать шнурки и дойти до своей комнаты. При повороте ручки двери, тёмный до этого коридор озарился вспышкой света. «Твою мать.» Облокотившись об стену, стоял его брат. Они жили вместе. Старший брат усердно работал, пытаясь обеспечить их двоих и младшую сестрёнку Нэнси. В свои двадцать три Виллем имел зарождение новой компании и собственную квартиру, где собственно и жили его "спиногрызы". Нэнси, сопя, спала у себя в комнате, обнимая плюшевого мишку. В коридоре стояли два парня. Один спалил, другого спалили. —Почему так поздно? —Прости, братик. Как там Нэнси? —Всё просто зашибись. Если ты завтра, ах, уже сегодня, — сказал Виллем, смотря на наручные часы — не придёшь в школу, а твой учитель в очередной раз позвонит мне, у меня закончится список отмазок. Лиам снял капюшон и вздохнул : —Хах, спасибо, ты просто лучший. Удачи с составлением нового списка. Это значило, что он может поспать уже не три с лишним часа, а минимум десять. Он считал своего брата примером, пусть и не следовал ему. Как и считали родители. Узнав про нетрадиционную ориентацию своего старшего сына, никто не возмущался, не выгонял. Они выслушали Виллема и приняли. В их доме всегда был уют и понимание. Теперь они втроём стараются поддерживать его в трёхкомнатной вартире Виллема. Лиам был довольно привлекательным юношей. Пусть некоторые и ненавидили его за внешнюю холодность, на что Лиаму было всё равно, но пока что не трогали. Его не зажимали в углах, избивая, его деньги не забирали и не гоняли по школе, смеясь и записывая на камеру. Скорее это делал сам Лиам. Его боялись. Так считал Лиам. Он прославился за крупную драку в средней школе, из которой вышел победителем. Пусть некоторые и хотели его проучить или сделать изгоем, ещё никто не решался. —Не думаю, что у кого-то есть лишнее время. Ногтевые пластины отрастают довольно долго, если вообще отрастают. —отвечал им Лиам, закуривая сигарету. В восьмом классе Лиам сам покрасил себе волосы. Они были чёрными, как и ногти. Он любил этот цвет. А после обнаружения "этого беспорядка" Виллемом, его отвели в парикмахерскую, где покрасили уже равномерно и однородно. Лиам носил серые рубашки в клетку, в карманах которых были сигареты, и простой рюкзак. Иногда, конечно, было разнообразие. Толстовки. О-ох, эта любовь к толстовкам проснулась в Лиаме во время той самой драки. Когда он нашёл в рюкзаке одного из зачинщиков большую комфортную вещь, парень больше не смог забыть это ощущение защищённости и комфорта. Некоторые девушки, которые любили "бэд боев", пытались привлечь внимания Лиама. С парочкой настойчивых он даже ходил на свидания. Но всё заканчивалось одинаково. Лиам, думая, что вот, у него зарождаются чувства, осознавая что ему было плевать и даже мерзко. «Я предпочитаю думать, что я асексуален." —так отвечал Лиам психологу. А после, сходив пару раз к психиатру, он узнал ответ на вопрос отвращения к таким, как он сам. У него мизантропия. «Всё в порядке.» Теперь всё встало на свои места. Он ненавидел людей. Теперь всё ясно. «Но как же Нэнси и Виллем? Я не чувствую отвращения к ним.» «Должно быть, твой мозг воспринимает их лишь как семью. Так бывает и это нормально. Порой ты можешь забыть, что близкие тебе люди также являются другими личностями, другими людьми, а не просто твоей семьёй.» Лиам развязывал запутавшиеся шнурки на кедах. К нему подбежала маленькая девочка: —Блатик, ты ненавидешь меня? —Нэнси спрашивала, а на глаза уже набежали слёзы. —Нет, что ты, конечно нет, ты - моя семья, Нэнси. Ты и твой братик Виллем. Лиам сидел на корточках и обнимал девочку, зло смотря на старшего брата, сложившего на груди руки. «Какого хрена?»— говорил его взгляд. Он не думал, что брат буквально предаст его и расскажет горячо любимой младшей сестре его новый диагноз. Новый потому, что их немало. «Не понимаю о чём ты.» —отвечал взгляд Виллема. Мужчина ушёл на кухню, крича : —Нэнси, кимпаб или запечённая рыба? —Кимпаб конечно! Крикнула девочка, бежа из коридора на кухню, и махая руками.