Родинки

Рядом с Дорианом Максвелл забывал, как дышать. Если бы его спросили, верит ли он в Бога, то он однозначно ответил бы «да». Максвелл давно выбрал божество, которому хотел поклоняться днями и ночами. Дориан прекрасен, даже если он — не божество, то бог точно создал его по своему подобию. И Максвеллу страшно, каждый раз до дрожи в пальцах страшно прикасаться к этому божеству. Ему не верилось, что Дориан позволял это. Максвеллу казалось чудом, что ему дозволено любить кого-то настолько прекрасного. Дориан великолепен в лучах предзакатного солнца, проникающего сквозь тонкую ткань штор. Сейчас, как никогда, он казался иллюзией, мороком, насланным неизвестно кем, чтобы свести Максвелла с ума. Дориан был обнажен, а легкий плед, укрывавший его во время сна, почти сполз на пол, ведь тот всегда спал очень беспокойно. Максвелл сотни раз просыпался, опутанный то его руками, то ногами, но такие пробуждения невероятно волнующи и прекрасны. Дориана хотелось разбудить, покрыть совершенное тело поцелуями, но Максвелл не решался это сделать. Он знал, что Дориану это сильно не понравится. Поспать Дориан любил даже больше, чем меренги или секс. Лучи закатного солнца скользнули по груди и прессу, Дориан поморщился и перевернулся на живот. Скорее всего, ему снилось что-то не очень приятное. Может, картинки прошлого, которое он так пытался забыть. Максвелл вздохнул и подошел к окну. Город засыпал, уже загорались первые фонари, а в домах напротив гас свет. Несколько часов блаженной тишины до момента, пока начнется ночная жизнь. До момента, пока город снова вспыхнет сотнями огней, а ночные клубы и бары откроют двери завсегдатаям. Максвеллу нравилось наблюдать, как город меняется, как перетекает из одного состояния в другое, словно ночь открывает его истинное лицо. — Опять гипнотизируешь взглядом город? — Максвелл так задумался, что не услышал, как Дориан проснулся и подошел сзади. Впрочем, тот всегда ступал тихо и осторожно, а толстый ковер, в котором утопали ноги, и вовсе заглушал шаги. Дориан любил все приятное на ощупь — он в целом был очень тактильным человеком. Максвелл привыкал к этому довольно долго. Сам он терпеть не мог, когда к нему прикасались без лишней необходимости. Хотя, когда это делал Дориан, то все менялось. Вот и сейчас, стоило Дориану обнять со спины, скользнуть пальцами под футболку, как Максвелл моментально расслабился, откинулся на его грудь и прикрыл глаза. В такие моменты он напоминал себе большого, сытого кота, дорвавшегося до желанной ласки. Ему всегда было мало Дориана, он всегда хотел больше. Его бы воля, он ни на секунду не оставлял того в одиночестве. Его любовь к Дориану была слишком похожа на одержимость. Дориан провел пальцами по ребрам, а его губы коснулись нежной кожи за ухом, язык скользнул ниже, оставляя влажную дорожку на шее. Максвелл слегка повернул голову и поцеловал Дориана, наслаждаясь его близостью. — Я бы предпочел гипнотизировать тебя, а не город, — усмехнулся он. Дориан рассмеялся. Его пальцы скользнули вниз, сразу стаскивая домашние штаны, сам он сильнее прижался к спине Максвелла, чтобы не дать развернуться. Дориану нравилось показывать, что у него полная власть. Максвелл позволял ему делать все что угодно. Он был готов на все во всех смыслах слова. — Меня ты загипнотизировал давно. Дориан покрыл шею Максвелла поцелуями, стащил с него футболку, провел языком вдоль позвоночника, слегка прикусывая кожу зубами. Ему нравилось оставлять незаметные следы на коже, словно метки, доказывающие, что Максвелл принадлежал только ему. Пальцы Дориана прошлись по внутренней стороне бедра Максвелла, едва касаясь. Он знал, насколько Максвелл чувствителен к таким прикосновениям. И всегда боялся щекотки, чем Дориан часто бесстыдно пользовался. Но сейчас эти прикосновения были такими приятными. Пальцы Дориана принялись ласкать его член. Поцелуи покрывали все: спину, плечи, шею. Казалось, Дориан касался везде, причем делал это одновременно. Максвелл застонал, а Дориан вдруг убрал руку и отступил на шаг. На секунду Максвеллу показалось, что он рухнет без опоры, а разочарованием словно накрыло, ведь он был так близок к разрядке. Но он всегда принимал правила игры Дориана, поэтому развернулся в несколько шагов догнал и повалил того на кровать, завел его руки над головой, а сам устроился на его бедрах. — Поймал, — усмехнулся Максвелл. Он провел ладонями по рукам Дориана, бокам, прикоснулся к бедрам. Дориан лишь улыбнулся, оставляя руки над головой. Он позволял Максвеллу ласкать его, а еще рассматривать во всей красе. Смуглая кожа соблазнительно смотрелась в лучах заходящего солнца. Максвелл прикоснулся к родинке возле ключицы языком, спустился к груди, обвел языком еще одну возле соска. Однажды, он решил сосчитать их все на теле Дориана. Их вышло всего сорок шесть, и к каждой Максвеллу хотелось прикоснуться. Особенно ему нравились три родинки на внутренней стороне бедра. Он отвел ногу Дориана в сторону, опустился возле кровати на колени, притягивая его к краю, и провел языком по родинкам. Это был его личный фетиш. Он обожал, боготворил Дориана, но именно эти родинки больше всего сводили его с ума. Максвелл провел языком по бедру, паху, раздвинул ягодицы и скользнул внутрь. Он прекрасно знал, что Дориану нравится, когда он ласкает его так. А Максвеллу нравилось слышать стоны, чувствовать, как Дориан выгибается, двигается навстречу его языку, запускает пальцы в волосы, притягивая Максвелла еще ближе к себе. — Макс, — стон показался оглушительным в тишине комнаты. Максвелл растягивал удовольствие, буквально вылизывал Дориана, смачивая слюной. Дориан сильнее сжимал пряди его волос, а затем потянул, заставляя Максвелла подняться. Максвелл провел языком по животу, слегка прикусил правый сосок, оставил след зубов на ключице, а потом поцеловал Дориана, одновременно входя в него двумя пальцами, чтобы продолжить растягивать и подготавливать. Ему не хотелось причинить боли. Они целовались медленно, Максвелл просто наслаждался моментом близости. Дориан всегда был таким разным. Их секс бывал быстрым, страстным, даже жестким, но такой нежный и неторопливый Максвелл любил больше всего. Моменты, когда он мог просто наслаждаться, изучая, казалось бы, заученное наизусть тело. Максвелл вошел в Дориана, оторвался от его губ, чтобы смотреть на него. Ему нравилось наблюдать, как меняется лицо Дориана, когда тот кончает. Ему нравилось прикасаться к губам, словно ловя стоны удовольствия. Ему нравилось чувствовать, что Дориан принадлежит ему целиком и полностью. А еще наблюдать, как тот ласкает себя, приближая разрядку. А еще Максвеллу нравилось слизывать сперму с пальцев Дориана. Несколько особо глубоких и сильных толчков — и он кончил, накрыл руку Дориана на его члене, сделал вместе с ним несколько движений, доводя до оргазма и его. А после лег рядом, переплел пальцы вместе, поднес их к губам, чтобы провести языком, чувствуя вкус спермы. — Я люблю тебя. — Дориан повернул голову и посмотрел на Максвелла, слегка улыбаясь. Максвелл притянул Дориана в объятия и поцеловал. Он не знал, какие слова подобрать, чтобы описать то, что чувствовал. Он не понимал, в какой момент Дориан стал для него всем, заполнив жизнь собой. Максвелл не знал, но был уверен, что это именно то, что ему нужно, а значит, он точно ни о чем не жалел.