Рука с ледяным кинжалом

С того самого злополучного дня, когда Доктор бросил Розу и свою копию в бухте "Злого Волка" во "Вселенной Пита" прошла почти неделя. Семья Тайлеров (вернее Джеки и Пит) предложила клону жить у них в особняке и тот, не видя альтернативы, согласился. — Я для вас только лишний груз. Как только заработаю нужную сумму, буду сам снимать жильё — постоянно твердил он, и это не были слова, брошенные на ветер. Может у клона и была человеческая природа, но мозг у него был Повелителя Времени, так что ему пришлось привыкать к человеческой жизни. Даже после того, как Пит и Джеки узнали, что он копия Доктора, но с один сердцем и без возможности регенерировать, они всё равно звали его "Доктор". Роза же не могла называть простую копию "Доктором", так что она звала его Джоном. Джон всяческими способами старался найти работу, прибыль с которой будет способна обеспечить ему стабильное существование. Он был хорошим теоретиком, но ему не хватало практических навыков и опыта работы, из-за чего каждая его попытка с треском проваливалась, заканчиваясь словами "мы вам перезвоним". (Что же по поводу Торчвуда или ЮНИТа? Смит сразу отверг предложение и тех и тех, объясняя свой отказ тем, что "у вас слишком большая концентрация людей с оружием на один квадратный метр"). Джон не сдавался и продолжал искать хоть какой-нибудь нормальный вариант, а вид несчастной Розы, мучивший его каждый день, заставлял ещё усерднее работать. Джеки и Пит, видя напряжение в отношениях клона Доктора и Розы, решили дать им время побыть наедине и, взяв отпуск, полетели отдыхать на Гавайи. Джон всячески пытался наладить контакт с девушкой, но та упорно отталкивала его всё дальше и дальше, и между ними медленно разрасталась пропасть. Как только он пытался с ней заговорить, она уходила к себе в комнату и закрывалась там. Джон мог часами сидеть у двери в комнату Розы в надежде, что она всё таки выйдет, но та наотрез отказывалась контактировать с ним без крайней необходимости. Он слышал глухие рыдания, доносившиеся из-за двери, и в тот момент он хотел лишь крепко прижать её к себе, утешая, и никогда не отпускать. Может, внешне он и не подавал признаков страданий, но внутри его сердце обливалось кровью, и хотелось вырвать его, что б оно не приносило больше боли. Он стоял на краю пропасти – и начинал соскальзывать. Та тьма и боль, что вечно мелькали в глубине его глаз, теперь всё чаще задерживались совсем под поверхностью, угрожая вырваться на свободу и поглотить его. Он был близок к тому, чтобы сдаться. Роза никак не реагировала на его приветствия и обращения к ней, и с каждым днём Джон всё больше ощущал себя призраком. Младшая Тайлер вела себя так, будто его и вовсе не существует. Вскоре она стала полностью игнорировать его, и это медленно и мучительно убивало. А Роза будто этого и добивалась. Может он сошёл с ума, но ему казалось, что она упивается его страданиями. Возможно, таким способом она вымещала на нём всю ту обиду, которая появилась после того, как Доктор снова бросил её на том треклятом пляже. Но Джон твердо решил, если это поможет Розе справиться с той обидой, что копится в ней, то пусть будет так. Он был готов пожертвовать собой ради неё. Она снова стала улыбаться, и Джону было невыносимо больно, что эта улыбка никогда не была адресована ему. Даже когда она смотрела на него, ему казалось, что она смотрит сквозь него. А может это так и было?.. Однажды ночью, когда Роза забыла запереть дверь в комнату, когда она заснула, Джон тихо прокрался к ней. У него и близко в мыслях не было ничего грязного или неприличного, он лишь хотел удостовериться, что его розово-жёлтый человечек в порядке. Сон девушки был беспокойным. Она вертелась из стороны в сторону, а на лице отражался целый коктейль негативных эмоций: обида, беспокойство, страх, боль. Но боль была не физической, а душевной. Душевная боль в разы хуже любого существующего во вселенной вида боли. Джон знал это на собственном опыте. Он встал рядом с девушкой и стал наблюдать за ней. Его сердце сжималось при виде такой Розы. — Нет, не оставляй меня, Доктор! — шептала Роза. — Не оставлю, ни за что — мягко и почти неслышно ответил Джон. — Я люблю тебя! — прошептала девушка. — Я тебя тоже, Роуз — он почти невесомо погладил её по волосам. — Мой Доктор. Эти слова подействовали как пощечина, отрезвив его от приятного, но ложного чувства того, что все снова стало как раньше. Губы сомкнулись в тонкую бледную полоску. Сердце кололо чем-то до жути холодным. Будто невидимая рука воткнула ледяной кинжал ему прямо в единственное человеческое сердце, и стала проворачивать орудие пытки, что бы принести как можно больше страданий обладателю этого хрупкого, но такого важного органа. Любой на месте Джона стал бы ненавидеть Розу, но тот просто физически не мог. Несмотря на всю ту боль, что она причинила ему, он продолжал её любить. Он остался тем же Доктором, пусть даже и с одним сердцем, без возможности регенерировать и без ТАРДИС. Те же воспоминания, те же мысли... те же чувства к ней. Но как объяснить это ей? Она так сильно любит именно ЕГО, не замечая, что рядом с ней он и живёт. Джон знал, что причиняет ей только боль, находясь с ней под одной крышей, но и расставание со своим цветочным человечком было хуже смерти. Он склонился над её ухом и через всю горечь, закипающую сейчас в нем и разъедающую его сердце, прошептал: — Пусть тебе сниться... твой Доктор — впервые за всё время на глазах у Джона выступили слёзы. Роза снова повернулась и её губы оказались на уровне его. Они не разу не целовались с того дня в Бухте. Да и Роза потом сказала, что поцеловала его потому, что он сказал ей те слова, которые не сказал Доктор. И он был так похож на Доктора... Сейчас слишком сложно устоять. Слишком близко. Роза открыла глаза. Слишком... поздно. — Доктор? — тихо спросила Роза. Впервые за всё время Джон услышал в её голосе нежность, и от этого сердце сжалось еще сильнее, так как он знал, что эта нежность была адресована не ему. Смит не ответил. Взгляд девушки прояснился, остатки сна исчезли и ее лицо мгновенно изменилось. — Джон, что ты делаешь в моей комнате? — с леденящим душу холодом в голосе спросила она. — Я услышал, что ты звала меня — тихо ответил он. — Неужели? — искренне удивилась Роза. — Не совсем... Ты звала Доктора — Джон опустил взгляд в пол. — Уходи — устало, но твёрдо сказала девушка. — Но я тоже Доктор! — отчаянно воскликнул он. В его голосе слышалась вся та боль, что он хранил в себе все эти дни, и мольба. Он молил ее увидеть и понять. Но Роза не верила ему и ее взбесило то, что эта копия Доктора, пародирующая ее любимого пришельца изо всех сил, будто насмехаясь над ней все эти дни, сейчас еще смела называть себя Доктором. — Я СКАЗАЛА УБИРАЙСЯ! Я ЛЮБЛЮ ЕГО, А НЕ ТЕБЯ! ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЕГО ЖАЛКАЯ КОПИЯ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ! УБИРАЙСЯ! — девушка начала кричать, срываясь на ни в чём не виноватого Джона. Он же, сжав губы в тонкую бледную полоску и сдерживая подступающие слезы изо всех сил, просто молча впитывал в себя всё то, что в порыве гнева выкрикивала Роза. Каждое ее слово было словно удар плетью по спине. Эти слова оставляли страшные, уродливые шрамы на сердце Джона. Шрамы, с которыми он был обречен ходить до конца своей жизни. Шрамы, которые никогда не исчезнут, которые ничем не вылечить. Её слова окончательно его добили. Он просто молча стоял, слегка шатаясь из стороны в сторону, так как тело с каждой секундой слабело все больше, а Джон уже больше начинал походить на восставшего мертвеца. У него не было сил ни пошевелиться, ни сказать что либо. Казалось, после этих слов его должна была захлестнуть дикая ярость или невыносимое горе, но Джон чувствовал себя каким-то опустошённым. Нет, это не было лёгкое и прекрасное чувство пустоты. Сейчас эта пустота прознала его тысячами игл и давила с невероятной силой. Будто какую-то жизненно необходимую часть вырвали из него. Он бесконечно падал в чёрную бездну, из которой нет выхода. Глаза его стали стеклянными и смотрели куда-то сквозь стены, за пределы этого мира. Сейчас выражение "глаза - зеркала души" можно было увидеть во всей красе, так как в глазах Джона отражалась неприкрытая, сильная боль, которая так долго копилась в его душе. Сердце сжалось до крошечных размеров и забилось в самый дальний угол, изо всех сил, но безуспешно, стараясь защититься, изолироваться, отгородиться от волны боли, которая грозились утопить его. Ноги подкосились и казалось, Доктор вот-вот упадёт. Рука с ледяным кинжалом пробила его сердце насквозь. Из лёгких будто выбили весь кислород. В горле встал ком, который перекрывал дыхательные пути и не давал возможности вдохнуть такой необходимый сейчас кислород. Во взгляде Розы было столько ненависти, и казалось, это причиняет ещё и физическую боль. Он снова и снова слышал эти слова... "Я ЛЮБЛЮ ЕГО, А НЕ ТЕБЯ!". "ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЕГО ЖАЛКАЯ КОПИЯ!". Его тело начало мелко трясти, как от лихорадки. Роза гневно откинулась назад на подушку и повернулась лицом к стене. У Джона из глаз брызнули слёзы. Губы задрожали. Бледное лицо исказила гримаса мученика. Он, шатаясь из стороны в сторону, направился к выходу из комнаты. Выйдя из комнаты, Смит тихо прикрыл за собой дверь и опёрся о неё спиной. Впервые за всё время он дал волю эмоциям и заплакал зарыдал. Джон съехал вниз по двери. Его рыдания были почти беззвучными, лишь иногда тишину разрезали его редкие тихие всхлипы или судорожный глоток воздуха. В этих слезах была вся та боль, что причиняла ему девушка, которую он искренне любил всем своим одним человеческим хрупким сердечком. Теперь он понял, что той неведомой рукой с ледяным кинжалом была рука Розы. Сейчас Джон почему-то чувствовал себя виноватым. Возможно, это она заставила его чувствовать вину непонятно в чём. Какая идиотская ирония: девушка, которая однажды подарила ему счастливые дни, заставила забыть его об одиночестве, сейчас медленно и мучительно убивала его одиночеством, превратив воспоминания об их счастливых и беззаботных днях в инструмент для пыток. Но он по-прежнему не мог её ненавидеть. Несмотря на всё то, что она только что ему сказала, он продолжал её любить. Лицо Джона покраснело от слёз, а тело продолжали сотрясать беззвучные рыдания. Так он просидел много часов, но под утро мозг, защищаясь от убивающих его эмоций, напомнил Джону о книге, которую он однажды читал. В той книге главный герой пытался заглушить душевную боль физической. Джон осознавал, что это самый трусливый и низкий способ справиться со своей болью, однако отравленные этой же болью сердце и мозг в один голос твердили, что это единственное верное решение. На всё ещё ватных ногах Джон кое-как поднялся и направился в ванную комнату. Там он, не снимая одежду, зашёл в душевую кабинку и настроил максимально горячую воду. Убедившись, что из душа льётся почти кипяток, он встал под тугие струи воды. Одежда моментально промокла насквозь и начала жечь кожу. Волосы, пропитанные горячей водой, причиняли ощутимую боль коже головы. Так, под струями кипятка, он стоял, казалось, целую вечность, совершенно потерявшись во времени. Но это не давало практически никаких результатов. Кипяток не мог растопить ледяной кинжал, который торчал в сердце. Все тело по-прежнему дрожало от холода. Очень быстро кожа покраснела и в некоторых местах начали появляться ожоги, но Джона это не сильно волновало. Спустя ещё некоторое время в небольшое окошко начали пробиваться первые лучи солнца. Так, как на улице было лето, то очень быстро солнце полностью показалось из-за горизонта. Джон выключил воду и вышел из душевой кабины. Одежда продолжала жечь кожу, но эта боль не входила ни в какое сравнение с болью, полученной от тех слов. Джон зашёл к себе в комнату и сбросил одежду перед зеркалом. Больше всего ожогов пришлось на плечи, спину, грудь и кожу головы. По большей части это были лёгкие ожоги первой степени, но было несколько серьёзных второй степени. Джон решил медленно уничтожать своё тело различными способами. Он не видел больше причины, ради которой можно было бы цепляться за жизнь, преодолевая все трудности. У него не было ни семьи, ни друзей... А его любовь была, есть, и он уверен, будет безответной. Так какой смысл продолжать жить? Его существование приносит только боль Розе и ему самому. С такими мыслями Джон оделся в сухую одежду, а мокрую так и оставил лежать на полу. Он хотел было по привычке спуститься на кухню завтракать, но стоя на лестнице решил, раз убивать себя, то полностью. Почему бы не поголодать? С учётом регулярных издевательств над своим телом и лишения себя пищи он протянет от силы несколько дней. То что нужно. Ему этого времени хватит, что б в последний раз побыть с Розой хотя бы под одной крышей, а на большее нельзя было и рассчитывать. Но Джон всё таки пошёл на кухню, решив приготовить завтрак Розе. Девушка уже привыкла, что он каждое утро готовит ей завтрак, и она знала, что когда она спустится на кухню после очередного тревожного сна, её будет ждать вкусный завтрак, за который она так ни разу и не поблагодарила Джона... Мужчина вложил все свои усилия и любовь в простую яичницу и кофе. Когда завтрак для Розы был готов, к нему в голову пришла ещё одна идея, но он сразу же отвергнул её. Лишение себя воды — это уже чересчур. Так он не протянет и двух дней, если учитывать всё, что он собирался сделать с собой. Джон и не заметил, как у него пересохло горло до такого состояния, что голос стал хриплым, как старое радио. Он сделал несколько глотков воды. Просто, чтобы увлажнить горло. Жажду это не утолило. Но ему было как-то всё равно. На глаза мужчине попался кухонный нож и он решил: "А почему бы и нет?". В его голове это прозвучало настолько буднично, будто он выбирал, съесть крекер или нет. Джон взял нож и покрутил его в руках. Затем тронул лезвие, проверяя на остроту. Убедившись, что нож достаточно острый, он приставил его к руке, чуть ниже запястья, что бы не повредить вену, и надавил. В том месте выступила бордовая кровь, несколько капель скатились вниз по руке и упали на пол. Тогда Джон стал медленно вести лезвием ножа вдоль руки, от запястья до локтя. Он давил не очень сильно. Только так, чтобы нож порвал кожу, ни больше. Эта острая, жгучая боль в сочетании с постоянной болью от ожогов давала более сильный эффект и смогла чуть притупить душевную боль, но этого всё равно было недостаточно. Если он слишком задумывался о тех словах Розы, то ощущал новую волну, грозившую захлестнуть его с головой. Но пока он контролировал свои мысли, не думая о том, что случилось в той комнате, он мог более-менее ясно мыслить. Не то чтобы это приносило много пользы, но Джон попытался сконцентрироваться на физической боли, чтобы усилить её эффект. Тогда он повторил такое же действие и с другой рукой, дабы увеличить "дозу" боли. Так он стоял, казалось, целую вечность, упиваясь этой болью. Время от времени он делал порезы на своих ладонях и предплечьях. Джон поймал себя на мысли, что становится мазохистом. Но его это не заботило. Он взглянул на часы, висевшие на стене. Скоро должна была спуститься Роза и он точно не хотел портить ей утро картиной себя, в крови и ожогах. Метакризис быстро помыл нож и ушёл к себе в комнату, закрывшись на замок. Роза спустилась на кухню. Она уже забыла о ночном конфликте. Когда девушка увидела яичницу и кофе на столе, она удивилась. Обычно Джон завтракает вместе с ней, даже несмотря на то, что они не разговаривают. Но она не придала этому особого значения и, пожав плечами, уселась за стол. Роза быстро съела свой завтрак, и понесла тарелку в раковину. Но на полу возле стола она обнаружила несколько капель крови. "Порезался, что ли?" — первая мысль, пришедшая девушке в голову. Так что она и на этом не стала зацикливаться. После завтрака Роза, как обычно, пошла к себе в комнату и закрылась там. Так прошли ещё 3 дня. Джон не спал, не ел (лишь пил воду и немереное количество кофе) и периодически издевался над своим телом. Он чувствовал, что у него осталось максимум несколько часов, так что он решил написать прощальную записку Розе. Взяв листок бумаги и ручку, мужчина сел за стол и стал писать. Руки его дрожали от изнеможения, так что буквы получались резкими и угловатыми. Закончив писать прощальное письмо, он взглянул на часы. Он сегодня опоздал с завтраком, так что он быстро встал и пошёл на кухню. Из-за усталости, боли в конечностях и изнеможения Джон готовил очень медленно, постоянно ударяясь о разную мебель и еле двигая руками, так что когда он поставил завтрак для Розы на стол и сам уселся пить кофе, на кухню зашла девушка. Не смотря на Джона она села за стол и стала есть свой завтрак. И только когда она доела и встала из-за стола с тарелкой в руках, не намеренно взглянула на Джона и застыла на месте. Тарелка выскользнула у неё из рук и упала, с звоном разбившись о кафельный пол. Мужчина никак не отреагировал. Роза увидела Джона и пришла в ужас от его внешности. Он был в футболке и растянутых спортивных штанах, так что были открыты большие участки рук. Кожа была мертвецки бледная, так что на ее фоне резко контрастировали порезы алого цвета, синяки всех возможных оттенков и покрасневшие и воспаленные ожоги. Сам Джон сильно похудел. Под глазами, которые были уже почти полностью красными, красовались огромные мешки, будто он не спал несколько дней точно. Волосы были растрёпаны и давно не мыты. И это только то, что было видно из под одежды. Куда делись его бездонные тёмные глаза и добрая улыбка, непослушные волосы и любящее сердце? — Джон, что с тобой? — впервые за всё время в голосе девушки послышалось искреннее беспокойство по отношению к нему. Он хотел сказать: "Так значит только когда я довёл себя до предсмертного состояния, тебе наконец-то стало интересно, как я?". Но он по-прежнему любил Розу и не мог ей такого сказать, так что вместо этого сказал пустое "Всё нормально" и, допив свой кофе, вышел из кухни. Он кое-как поднялся к себе в комнату, пару раз споткнувшись на лестнице, и прикрыл дверь, не закрывая её на замок. С каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. "Время пришло" — пронеслось у него в голове. Роза сидела в своей комнате на подоконнике и смотрела в окно, размышляя. Джон был просто в ужасном состоянии, чуть ли не при смерти. "Что делать? А может он просто подрался с кем-то? А откуда у него тогда взялись эти ожоги? Да и судя по его поведению, его не сильно волновало его состояние. По-моему он даже не пытался обработать ни одно из повреждений. Может пойти поинтересоваться, что с ним случилось? Может помочь обработать раны?" В таких размышлениях Роза просидела около часа, и в итоге решила, что может она его и недолюбливает, но она точно не монстр и не даст ему умереть в соседней комнате, так что надо к нему сходить и проверить, как он. Девушка спрыгнула с подоконника и направилась к двери, продолжая размышлять. "А может зря я так с ним? Он ведь ни в чём не виноват. Он ведь любил меня, а я веду себя как дура, разрушая его жизнь" Роза подошла к двери в его комнату и постучала. Ответа не последовало. — Джон? — ноль реакции — Джон, ты там? — по-прежнему тишина — Джон, я войду — не дождавшись ответа, девушка тихо открыла дверь и заглянула в комнату. Роза не сразу заметила Джона, ведь он лежал на полу. Но когда ее взгляд наконец упал на пол, глаза расширились от испуга. Джон неподвижно лежал на боку на полу, посередине комнаты. Глаза закрыты, а выражение лица умиротворённое. Руки были согнуты в локтях и вытянуты вперёд, а ноги чуть согнуты в коленях. Тело было полностью расслабленным, и Роза подумала, что он просто спит. "Но с чего бы ему спать на полу?" . — Джон, что с тобой? — мужчина по-прежнему лежал неподвижно. Паника и тревога понемногу нарастала и в голову к Розе начали закрадываться страшные мысли. — Джон? — тишина. Девушка подбежала к Джону, села на колени и тронула его за руку. Кожа была холодной. Роза повернула его на спину. Тело было полностью расслаблено и поддавалось любым движениям как тряпичная кукла. — Джон, ты меня слышишь?! — паника начинала накрывать Тайлер волной — Джон, ответь мне! — отчаянно крикнула она. Клон Доктора по-прежнему хранил молчание. Роза прижалась ухом к его груди. Её лицо мгновенно побледнело до цвета полотна, а в глазах отразился ужас. Сердце не билось... Но Роза была не из тех, кто быстро терял надежду. Не из тех, над кем эмоции брали верх. Во время путешествий с Доктором Роза научилась откладывать эмоции в дальний ящик и действовать быстро в экстренных ситуациях. И этот случай не был исключением. Девушка начала делать массаж сердца и искусственное дыхание. — Давай! — повторяла Роза после каждого подхода. Девушка не планировала сдаваться. Она упорно повторяла движения раз за разом, но никаких результатов это не приносило. Роза потеряла счёт времени и не знала, сколько она уже повторяет эти действия. Она не могла вымолвить ни слова, будто кто-то зашил рот. В ушах стояла звенящая тишина. Казалось, будто настоящее переживание еще не завладело ею. Как будто внутри нее был длинный фитиль, который уже зажгли, но огонек еще не дошел до бомбы. Единственное, что она могла чувствовать, – это переполнявшие ее усталость и беспомощность. Она знала, что это шок, что полному спектру эмоций ещё только предстоит обрушиться на неё. Что полное осознание случившегося еще не настигло ее эмоционально. Но она не знала, что делать. И единственным, о чем она могла думать, было: "Что мне теперь делать?". Она не плакала. Она видела смерть и раньше. Столько, столько раз, пока путешествовала с Доктором. Но эта смерть была на ее руках, на ее совести. Девушка чувствовала себя мертвецки пустой. Это была ужасная, гнетущая пустота. Как чёрная дыра, из которой никогда не выберешься. Теперь она поняла, теперь до нее наконец дошло. Он тоже был Доктор. Пусть и наполовину... Ведь ни его нежный взгляд, ни тепло рук, ни отношение к ней не изменились. Скорее наоборот, он давал ей больше, чем мог позволить себе Доктор. И она убила его. Как она раньше не замечала? Внутри он был мёртв ещё после того ночного конфликта, а последние дни существовало лишь его тело. И это она убила его... Это её вина. И как она после этого будет смотреть в глаза Доктору? Ведь она буквально убила часть его самого. Такая жестокая, чёрствая и глупая Роза Тайлер... В руке у Джона она заметила небольшой лист бумаги, и взяв его, увидела там надпись "Для Розы". Она развернула лист. Там была записка. "Дорогая Роза Если ты читаешь это, значит я уже мёртв. Мне очень жаль, что я не смог заменить тебе <i>Твоего Доктора, которым я и являлся. Я видел, как ты на меня смотрела всё это время. Я видел ненависть, обиду и боль в твоих глазах. Я понимал, что тем, что я живу с тобой рядом, причиняю тебе только боль, но и разлука с тобой была хуже смерти. То, что ты сказала тогда ночью, окончательно убило меня. Я понимал, что не смогу дальше жить, как прежде, после этих слов. Душевная боль была невыносимой, и я попытался заглушить её физической, но это почти не помогало. Это моё прощальное письмо. Я хочу ещё раз извиниться. Мне очень жаль, что ты страдала из-за меня, и что я причинял тебе боль своим видом каждый день. Но я хочу, что бы ты знала, я всё равно люблю тебя. Я и есть Доктор, и мне очень жаль, что я не смог объяснить это тебе. Думаю, моя смерть станет для тебя облегчением, как и для меня, ведь внутри я всё равно был мёртв после тех слов, а те оставшиеся дни существовало только моё тело. Ты была единственным человеком, ради которого я жил. Но теперь, когда ты отвергла меня, у меня нет ничего. Ни друзей, ни семьи, ни тебя. Мне очень жаль, что ты страдала из-за меня столько дней. Запомни, я тебя любил, люблю, и буду любить, даже после смерти. Я не виню тебя. Надеюсь, ты будешь счастлива со Своим Доктором, с которым я, всего лишь жалкая копия, уже точно никогда не сравнюсь. С любовью, жалкая копия Доктора"</i>. Роза сидела на полу и взгляд её был направлен на записку, но смотрела она сквозь неё. Сквозь пол... Сквозь этот мир. Тело мелко трясло. Она не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо. В голове творился полный хаос, мысли перетекали одна в другую и бились о стены черепной коробки настолько быстро, что за какую-то одну мысль было невозможно ухватиться. Однако, все же, одна мысль была. Она настойчиво пульсировала тупой головной болью и сколько бы Роза не пыталась избавится от нее, та, казалось, пустила корни в само сознание девушки, плотно засев в голове и собираясь сопровождать свою носительницу тяжким грузом вины и горя до конца жизни. "Ты убила того, кого любила всю свою жизнь." Тайлер будто приковали цепями вины к тому месту, где она по-прежнему сидела. Казалось, она была обречена вечно сидеть здесь, возле тела Джона, держа в руках его прощальную записку и смотреть. Смотреть на результат её упрямства. Её чёрствости. Её равнодушия. Роза Тайлер — девушка, спасительница миров, путешествующая сквозь время и пространство, известная своей добротой и большим сердцем убила того, кого любила...