Цепи и кольца

Браки заключаются на Небесах. Так говорят смертные, романтизируя свои чувства и надеясь, что они продлятся вечность и уйдут вместе с их душами в лучший мир. Им и невдомёк, что для кого-то такой брак может оказаться сродни проклятию. Гавриил не носил колец. Никогда и никаких. Этот простой символ значил слишком много и напоминал о том, что веками кровоточило раной в сердце. Его «долго и счастливо» не сбылось, оставив за собой рухнувшие мечты… и бывшую жену. Но разве могло быть иначе, если на одной чаше весов лежало его личное счастье, а на другой — Мать и десять миллионов собратьев, для которых он был мудрым предводителем, всегда умеющим найти слова утешения и поддержки на нелёгком пути служения Великому Плану. Это была нечестная альтернатива с самого начала. Единственной надеждой для него был Конец света, чтобы мир смертных перестал существовать и всё вновь стало так, как в начале времён, когда между ними ещё не стояли человечество и глупая свобода выбора. Свобода, которой у них, в отличие от людей, не было с момента создания. Свобода выбора, за которую многие поплатились. И демоны, и ангелы. Гавриил расплачивался до сих пор. Тяжело считать врагом ту, кого когда-то любил. Нет, ту, кого он всё ещё продолжал любить. Но они по разные стороны. И Вельзевул вряд ли даже помнила о нём и вообще о том, что когда-то у неё был муж. Ни единым словом, ни единым взглядом она не давала понять, что между ними когда-то что-то было. И тоже не носила колец. Быть может, у них был бы шанс обсудить всё это после новой войны. Но всё пошло прахом. Не будет теперь отдыха от людских грехов и добродетелей, не будет возвращения в небесные сферы из опостылевшего офиса. Не будет ничего, потому что мир и не подумал кончаться. А неудавшаяся казнь стала ещё одним подтверждением, что всё идёт так, как должно быть согласно Плану. Гавриил больше не знал, во что верить. Все их планы были порушены, все ожидания развеялись, как мираж. И что им теперь нужно делать? Продолжать работу, будто ничего и не было? — Ради чего всё это было? — спросил он вслух уже не пространство, а Михаил, чьи шаги эхом отдались в гулком пустом кабинете. Сам Гавриил даже не обернулся к архистратигу, всё так же, как и последние пару часов, глядя в небо за высоким панорамным окном, словно надеясь отыскать ответ в мерном движении облаков. Только пальцы сильнее сжали в ладони золотой ободок обручального кольца. Гавриил не носил его, но бережно хранил все эти годы. — Пути Всевышней непостижимы. — Михаил говорила ровно, словно вовсе ничего не испытывала по этому поводу. Но он слишком хорошо знал её, чтобы понять, что всё не так, как кажется. Что она так же, как и Гавриил, мечется внутри себя, натыкаясь на стены самообладания и цепи долга. — Непостижимы, — горько усмехнулся Гавриил, повернувшись к ней. — Думаешь, это с самого начала было Её Планом? Дать нам надежду, что всё можно вернуть, а после… после будет что-нибудь. Почему Она перестала говорить с нами? Может, кто-то другой, более слабый духом и менее осведомлённый, вовсе бы решил, что Она оставила их. Метатрон в какой-то момент стал Гласом и для них, не только для смертных. Но лишь Всевышняя способна была карать и миловать всех своих созданий. Гавриил знал это совершенно точно. — Я не знаю, брат, — покачала головой Михаил, не став повторять набившую оскомину присказку про непостижимость. Машинальным жестом архистратиг покрутила перстень на мизинце. — Я всё равно ни на что не надеялась. Он меня не помнит. Глупо было бы ждать, что после войны что-то изменится. И всё же, несмотря на свои слова, Михаил не расставалась с кольцом. И, как недавно узнал Гавриил, просто избрала другую тактику — постоянно быть где-то рядом, сводить знакомство с приближёнными своего супруга. И скорее всего, знать всё о нём. Так почему же теперь от её слов веет такой безнадёжностью и смирением? — С чего ты взяла, что он не вспомнит тебя? — Гавриил нахмурил брови, глядя на сестру. — Я посмотрела в его глаза. Там, в Аду, — в этот раз слова Михаил прозвучали не просто спокойно, а вовсе безэмоционально. Она словно превратилась в мраморную статую самой себя. Словно внутри неё осталась только выжженная пустыня. И вот это уготовила им Всевышняя после стольких лет ожидания? Им двоим в первую очередь, тем, кто не позволил себе милосердное забвение. Они из тех немногих, кто помнит истинный смысл колец. И единственные, для кого кольца — память о счастье предначальных времён. Память — тяжёлое бремя. * * * Кольцо — символ вечности. Вечности, разделённой на двоих. Среди ангелов не было традиции носить обручальное кольцо какой-то определённой формы или на каком-то определённом пальце. Во времена сотворения мира любые традиции ещё только начинали зарождаться. Поначалу их кольца были сотканы из божественного света и опоясывали самую сущность — так Всевышняя благословляла их браки. Лишь много позже, с обретением ангелами тел, и кольца приняли свою физическую форму, не меняя, впрочем, своей сути. Конечно, не все становились парами. Для этого было мало возлюбить ближнего, как себя самого. Супруги видели друг в друге целый мир и щедро делились своим счастьем с окружающими. И всё же даже пары не растворялись друг в друге полностью, не делили на двоих все мысли до единой, не могли посвятить друг другу всё время без остатка. Иначе не вышло бы так, что большинство из супругов оказались по разные стороны баррикад в затеянном Люцифером восстании. Падение, последовавшее за войной, сблизило Гавриила и Михаил, создав другую, родственную связь. Лишившись возлюбленных, они стали поддержкой друг другу и остальным ангелам. Им пришлось научиться одаривать своих собратьев целебным сном и стирать горькие воспоминания. В первую очередь тем, кому предстояло в будущем спуститься на Землю охранять Эдемский сад и, возможно, повстречать своих падших мужей и жён. Со временем кольца утратили своё значение, став просто украшением, символом ангельской власти среди не знавших ещё драгоценных металлов людей. Их носили и те, чьи пары не были разрушены войной, и те, кто забыл. А были и те, кто сами надели кольца, чтобы помочь скрыть прошлое. Уриил была первой из них. Возможно, это была её идея. Ко времени, когда на Небеса вознёсся Сандальфон, уже мало кто мог рассказать об изначальном смысле колец. Но архангелы помнили. * * * Вельзевул раскинулась на украшенном рогами троне, стоящем в пустом зале суда. Спина немного затекла от не самой удобной позы, а под колено закинутой на подлокотник левой ноги впивались декоративные шишечки, но эти небольшие неудобства служили связью с реальностью, не давая княгине уйти в самокопания и воспоминания о слишком давних временах. В тёмном коридоре за стеклом боковое зрение уловило фигуру, но Вельзевул даже не подумала сменить позу. После неудавшейся казни мало кто приходил сюда, а уж потревожить её решились бы и вовсе немногие. Сейчас, судя по пышному хвосту, стоило ждать Дагон. Не самый худший вариант, нужно признать. Перед Дагон, по крайней мере, не нужно строить из себя что-то большее. Словоохотливая обычно Владыка Архива умела помолчать, когда это было нужно, а потому была посвящена в гораздо большее количество тайн Бездны, чем остальные. Например, только Дагон была в курсе подробностей, когда почти сразу после казни в кабинет Вельзевул ввалился бывший супруг в совершенно ужасном состоянии. Ибо с кем же, как не с подругой, княгиня могла разделить и собственное беспокойство, и поиски причины, по которой ангельская тушка оказалась на её диване. Бывший… Вельзевул сунула руку в карман брюк, нащупав узорный ободок обручального кольца. Оно давно потускнело и покрылось пятнами, но Вельзевул хранила его как самую большую драгоценность. И даже за многие годы, которые кольцо пролежало в тайнике в её кабинете, она не забыла ощущение его рисунка под кончиками пальцев. Можно забыть прошлое, не тосковать об оставленном. Но не любить у неё не получалось. Даже снятое в порыве гнева только что выбравшейся из серного озера новообращённой демоницей, кольцо оставалось частью её сути. И Гавриил оставался частью её всё так же. Невозможный святоша, во славу Всевышней творящий такое, от чего у иных демонов волосы на голове и других частях тела шевелились. Ему самое место было среди её подчинённых, и не на самой низкой должности. Но гляди ж ты, не пал. Даже за сорванный Армагеддон получил только выговор. С занесением в самую сущность… Вельзевул прежде не видела, как наказывают ангелов. Их самих в своё время просто вышвырнули с Небес. После этого, кажется, Мама стала милосерднее. Или побоялась остаться без светлого воинства, что вероятнее. Потому что всё равно наказывала Она больно, раз от этого у Гавриила исчезли остатки здравомыслия и он спустился в Бездну. Спрашивал какую-то ерунду о том, всё ли в порядке, а после вообще провалился в бред, лишь периодически пытаясь прийти в себя. И пока Дагон искала по архивам хоть какую-то информацию, Вельзевул сидела рядом с диваном и гладила архангела по голове, стараясь не слушать бессвязный шёпот. Но даже после этого Гавриил не позволил ставить свою веру и верность Всевышней под сомнение, хотя Её методы Вельзевул, мягко говоря, очень не понравились. Уж лучше бы он пал. Она бы не сидела сейчас в пустом зале, символизирующем её позор, и не размышляла бы о вечном. — Скажи мне, Дагон, чего ты ждала от войны? — громко спросила княгиня, когда шаги стали громче, эхом отдаваясь по всему залу и вбиваясь в барабанные перепонки. — Что мы победим, конечно, — хмыкнула в ответ демоница. Да, верный ответ для кого-то вроде Люцифера. Но не то, что хотела услышать она. — А потом? — Вельзевул скривилась и перетекла в сидячее положение. — Что, по-твоему, должно было случиться? Мама поняла бы, как была не права, и одарила бы нас своей любовью? — Возможно, нас просто оставили бы в покое. — Дагон пожала плечами. Ей совсем не нравилось состояние, в которое впадала её подруга и начальница. — Я собиралась отправиться в море и воплотить пару идей. Вельзевул одарила демоницу удивлённым взглядом, только сейчас поняв — за долгие годы совместной работы и общения они ни разу не обсуждали, что должно быть после Армагеддона. Просто готовились вновь вступить в бой и победить, доказав тем самым, что правда на их стороне. — Дагон, мне нужно уйти. Проследи, чтобы всё было спокойно, — произнесла, наконец, Вельзевул. Ей о многом нужно было подумать, но Ад вовсе не способствовал этому. Ад был её местом силы и при этом вечным напоминанием о том, чего она лишилась. Вельзевул поднялась на Землю. Наверное, слова Дагон о море слишком отложились в её сознании, раз она оказалась на каком-то побережье, на её счастье, безлюдном. Здесь осенью ещё даже и не пахло, тёплый ветер трепал волосы и выдувал из головы лишние мысли. Тело требовало действий, и Вельзевул просто побежала вдоль линии прибоя. В песке позади неё осталось золотое кольцо, помутневшее и местами покрытое пятнами. * * * Гавриил распахнул створку окна и полной грудью вдохнул чистый воздух Небес. В собственном просторном кабинете ему было невыносимо душно. Даже разговор с Михаил не помог, только добавил тяжести на душе. Сестра, конечно, держалась с присущей архистратигу стойкостью, но Гавриилу не понравилось видеть в ней себя в худшие годы. Да, по большей части он не задумывался о правильности собственных деяний. Он — архангел, и сомнения ему ни к чему. Он нёс вперёд знамя веры. Возможно, иногда перегибал в своих действиях, но ведь всё это было на благо Всевышней, всё ради воплощения Её Плана. Он ради этого многим пожертвовал. Почему же сейчас видеть чужое смирение было так горько? Потому ли, что в их паре Михаил всегда была более рассудительна и способна отговорить его от откровенного безумия? Или потому, что это было такой же точкой невозврата в прошлое, какой оказался его недавний глупый визит в Преисподнюю? Об этом Гавриил не стал рассказывать даже сестре. Так же, в принципе, как и о понесённом наказании. Если уж Всевышняя решила не применять его публично, дождавшись, когда он останется один… Создатель давно не говорит с ними. Но это не значит, что Она оставляет без внимания их деяния. И в этот раз, как и в прошлый, он так и не понял точно, за что именно из случившегося в столь краткий промежуток времени он должен ответить. Но способ наказания узнал. Пульса де-нура, «огненные розги». Не каббалистическое проклятие, которое используют смертные, а то, чем оно было изначально, — наказание для нерадивых ангелов, не физическое, но терзающее самую суть. Однажды Гавриилу уже довелось испытать их на себе. И теперь предстояло снова. Первый удар настиг его, когда он, выслушав отчёт Михаил о произошедшем во время казни в Аду, остался в своём кабинете один. От неожиданности Гавриил чуть не упал, но успел схватиться за стол, крепко сжимая столешницу пальцами. Было больнее, чем в прошлый раз. Или это спокойная жизнь последних лет дала ему настолько расслабиться, что он не способен теперь вытерпеть боль? Розгами это наказание назвали всё те же смертные, как более понятное им явление. Но в отличие от человеческого наказания, это более растянуто по времени. Впрочем, что значит время для ангелов? Гораздо важнее прочувствовать каждый удар. Их будет шестьдесят, всегда было, Гавриил это знал. Нужно только немного потерпеть. Было ли это наказанием за сорванный Армагеддон, или за то, что не смогли казнить предателя, или за то, что попытались его казнить, — Гавриил не знал. А Всевышняя не потрудилась ему сообщить. Но ведь и в Аду произошло то же самое. В Аду… Вельзевул! Гавриил, забыв о боли и смирении, рванул в Бездну. Вряд ли Вельзевул сталкивалась с этим наказанием прежде, и если Всевышняя решит применить его ещё и к ней… Он непременно должен быть рядом в этот момент, успокоить, поддержать. На его счастье короткий путь в Ад был открыт, ведь не стали бы официальные посланцы обеих сторон ходить кружными путями. Так что до кабинета Князя Ада Гавриил добрался спустя каких-то шесть или семь ударов. Не считая нескольких, пережитых на Небесах. Почти неосознанно он отметил, что в Преисподней наказание ощущается ещё злее, словно Всевышняя пришла в ярость от его действий. Или это сам Ад усиливал любую боль? Пульса де-нура невозможно просчитать, удары приходятся с разным интервалом, и очередной настиг Гавриила ровно в дверях кабинета Вельзевул, заставив его на несколько мгновений напряжённо застыть, глядя в светло-голубые глаза княгини. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, придя в себя и ввалившись внутрь. Впрочем, двигалась Вельзевул вполне свободно и спокойно, как он мог видеть. А ещё отметил, что Ад не щадил её. Гавриил не виделся с Вельзевул в Аду, а она не поднималась к нему в Рай, все необходимые встречи проходили на нейтральной территории. И там она выглядела… ну, почти как прежде. Разве что волосы уже не были теми длинными шелковистыми волнами длиной до пояса. В Преисподней же родное его сердцу лицо обезобразили незаживающие раны. Но это не вызывало отвращения, скорее, жалость и боль, что не смог отговорить и предотвратить. Вельзевул на его появление сказала что-то нелестное и толкнула в сторону старого диванчика, но это всё слилось с болью удара, и Гавриил упал на относительно мягкое, по инерции выпустив крылья. А потом был мутный бред, из которого он никак не мог выбраться, Бездна словно пыталась забрать все его силы. И ему только оставалось умолять Всевышнюю не наказывать Вель, он ответит за них обоих, один. Когда архангел пришёл в себя, Вельзевул спокойно сидела за рабочим столом и изучала какой-то документ. Слабый свет настольной лампы освещал только не самый чистый лист в её руках, плечи и лицо скрывались в тени. — Очнулся? — холодно спросила княгиня, когда он с трудом сел, разминая затёкшее физическое тело. — С такими наказаниями не думал сменить сторону? Так и быть, подыщу тебе местечко по старому знакомству. Пульса де-нура бьёт по сущности, слова Вельзевул ударили по самому сердцу. Они так и остались по разные стороны добра и зла, и кажется, только он надеялся вернуть всё назад. Князю Ада не нужен муж. Сила воли позволила Гавриилу и вежливо поблагодарить, и извиниться за недоразумение с неурочным визитом. Но её не хватило, чтобы избавиться от мысли о том, зачем же всё это было. Зачем они существовали, зачем готовились к Армагеддону, зачем он надеялся быть вместе с Вельзевул. Кажется, он впервые позволил себе думать обо всём этом, а не слепо следовать планам. Потому что никаких планов больше не было, они были предоставлены сами себе, а условия остались прежними. И почему он не дал стереть себе память тогда? Чего он ждал? Гавриил размахнулся и кинул кольцо в открытое окно. Оно сверкнуло золотистой звёздочкой между облаков. Но не забрало с собой пустоту внутри него. Архангел глубоко вздохнул, провёл ладонями по лицу, а после отошёл от окна на пару шагов для разбега и выпрыгнул следом за кольцом. Небесную тишину разорвал шелест крыльев. * * * Вельзевул медленно шла по мелководью вдоль берега. Лёгкие волны ласково гладили босые ступни, солнце радостно освещало бледную кожу демонессы, пытаясь подарить здоровый загар. На Вельзевул были только белая рубашка с закатанными рукавами и подвёрнутые полосатые брюки, остальные предметы «официального княжеского одеяния» лежали поодаль на камне под охраной нескольких вызванных из Ада мушек. Основная часть роя осталась в Бездне, следить за порядком. Не могла же она полностью бросить свою работу на Дагон. Пожалуй, стоит по возвращении отпустить Владыку Архива в отпуск, она заслужила. А несколько недель Вельзевул как-нибудь и одна справится. Им теперь неизвестно сколько ещё предстоит так справляться, придумывать, что делать дальше. Непостижимые планы, чтоб их! Вместе с Мамой! Вельзевул поджала губы, расслабленность от прогулки разом испарилась. Как же её злило отношение Всевышней к ним всем. И в первую очередь к Гавриилу. На взгляд демонессы, то наказание было совершенно несправедливым. И ей стоило больших усилий сдержать ярость и злость от ситуации в разговоре с архангелом, когда он очнулся. Вряд ли Гавриил оценил бы, позволь она себе нелестные высказывания. К тому же, он так сдержано ответил на её вполне искреннее приглашение сменить сторону, что у неё исчезли последние сомнения в его верности. Даже сейчас он не отречётся от Матери. А впрочем… ведь все ангелы лишены воспоминаний, так к чему ожидать, что Гавриил будет доверять ей, исконному врагу. Он и вниз-то спустился наверняка из какого-то дурацкого чувства долга. Проверить, что всё спокойно? Наверное, и хорошо, что он не помнит её. Вельзевул заметила этот странный взгляд, когда архангел только вломился в кабинет и увидел её. Настоящую её, такую, какой её сделал Ад. При его пробуждении она просто предпочла укрыться темнотой, хотя, кажется, к нему вернулось самообладание. И всё равно это больно… Помнить, как он смотрел на неё раньше, в начале времён, когда они были счастливы. Наверное, сейчас она ему отвратительна. Глупо было надеяться, что он всегда будет видеть её только на Земле. Она уже давно не тот юный ангел, наивным взглядом смотревший на свежесозданный мир. Её исказило, изменило, переплавило серное озеро, создав другое существо — без страха и сомнений. Даже любовь её стала другой, злой и жадной. Вельзевул хотела бы забрать Гавриила себе целиком, без остатка, чтобы он дарил ей больше, чем она потеряла, когда Мать покинула их. А потом кто-то из новоявленных демонов попытался найти своих супругов, оставшихся в Раю. И оказалось, что их забыли. И кольца, символ вечной любви, стали не более чем побрякушками. Тогда Вельзевул пообещала себе стереть мужа из памяти и не носить больше никаких колец, не связывать себя ни с кем. Она не смогла выполнить это обещание. Не смогла избавиться от кольца, пусть её изменившаяся суть отразилась и на нём тоже, покрыв тонкие узоры несвойственными золоту пятнами. Но ведь золото — это лишь физическая форма божественной силы, не больше. И выбросить Гавриила из сердца тоже не смогла, каждую встречу тайно ища в его глазах призрак прошлых чувств. Но если всё это так безнадёжно, то стоило ли ждать, что всё исправит Армагеддон? Ничего бы он не изменил. И сейчас лучше было бы не вздыхать о прошлом, а просто вернуться в Преисподнюю и начать жизнь заново. Вельзевул решительно развернулась, чтобы забрать свои вещи… и чуть не получила по носу какой-то золотистой звёздочкой. Она мелькнула прямо перед ней и упала к ногам, в самую кромку воды. Демонесса быстро выхватила упавшую вещицу, пока та не исчезла в мокром песке, и поднесла к глазам. Кольцо. Не просто кольцо, нет! Кольцо Гавриила! Откуда оно здесь? Гавриил совершенно точно его не носил, она много раз разглядывала его руки. Тогда почему сейчас? Вельзевул подняла глаза к небу, словно ожидая увидеть прямо над собой архангела с его дурацкой улыбочкой. Но в небе были только облака, временами закрывающие солнце. А может, это вовсе и не его кольцо? Могла ведь она ошибиться? Вот только узоры под пальцами складывались слишком знакомо, точно такие же были и на её кольце. Значит ли это, что он решил окончательно выкинуть бывшую супругу из своей жизни? Значит ли это, что он помнил её? Что ж, если это действительно так, она сохранит оба кольца. На долгую память о том, что вера ни к чему хорошему не приводит. Вельзевул сунула руку в карман брюк, но своего кольца там не обнаружила. Её охватила паника. В Аду кольцо было совершенно точно. А потом… потом она была только здесь. * * * Гавриил стремительно летел вниз, ругая себя почём зря. Столько лет, столько грёбанных лет он не позволял себе подобных глупых эмоций! А сейчас что? Захотел начать жизнь с начала? Вот только опыт многолетнего наблюдения за людьми подсказывал: просто разрушить то, что есть — плохой вариант. Тем более, разрушать то, что нерушимо. Его любовь, священный сосуд, хранящий свет предначальных времён, — то, чего он не хотел лишаться. Пусть безответная, она была дороже всего. Архангел надеялся, что кольцо не успело прилететь кому-нибудь в лоб или обнаружить себя каким-то другим способом. Всё же золотом оно было лишь внешне, на самом деле являясь средоточием слишком могущественных для человека сил. Кто знает, как оно может проявить себя, попади в руки смертных. Сандальфон, вон, однажды поделился знаниями с человечеством, чуть Землю не уничтожили. Но больше Гавриила заботили не судьбы мира и человечества, а собственные чувства. Он непременно должен вернуть кольцо. И неважно, сколько времени потребуется на поиски. Время для ангелов — понятие относительное. Иногда оно движется со скоростью улитки, иногда же годы проходят за мгновение ока. Сейчас, как казалось Гавриилу, прошла целая вечность, прежде чем он достиг Земли, притормозив движение крыльями где-то на уровне нижнего слоя облаков. Под ним простиралась морская гладь, но берег был совсем рядом. А ведь он и не подумал, что на Земле слишком много воды и его кольцо могло попросту затонуть в недрах одного из морей или океанов. Конечно, он не утонет, если спустится под воду ради поисков, но там могут обнаружиться демонические создания Дагон или кого-то ещё из обитателей Бездны. А ещё его кольцо могло запросто оказаться в другом полушарии. И всё же начать поиски Гавриил решил с берега, направив свой полёт к песчаной кромке. По берегу гуляла одинокая фигура, и архангел постарался не привлекать к себе лишнего внимания, распылять свои чудеса на смертных без необходимости не хотелось. Впрочем, миг спустя он уже и не помнил о человеке на пляже — в песке что-то блеснуло, заставляя забыть об остальном. Тонкая узорная вязь, так знакомо ложащаяся под пальцы, только вес чуть меньше, а металл утратил свой драгоценный вид, словно побывав… в озере кипящей серы, да? Откуда здесь могло взяться кольцо Вельзевул? Пролежало шесть тысяч лет на Земле, чтобы быть найденным сегодня? Нет, глупо, да и люди не такие существа, чтобы обойти его своим вниманием. Гавриил оторвал взгляд от тонкого ободка в своей ладони и внимательнее присмотрелся к идущей по берегу фигуре. Она ещё не подняла взгляда на него, и архангел сдержал в себе первый порыв броситься навстречу бегом. Он видел перед собой картины прошлого, где по свежесозданной Земле, которую они помогали обустраивать, навстречу ему шла юный серафим Вельзевул. Солнце светило так же, и так же шумел прибой, и лёгкий ветер развевал длинные тёмные волосы. И Вельзевул, такая бесконечно любимая, ещё смущалась, пряча лицо за крыльями, но не могла не смотреть на него сама. — Вель. — Шёпот прогнал наваждение, хитон превратился в рубашку и брюки, исчезли крылья, а волосы стали короче и непослушнее. И только глаза остались прежними, пусть взгляд их казался более недоверчивым. Вельзевул не сразу заметила, что теперь не одна на берегу. Всё её внимание было поглощено поисками кольца. И как она могла быть так невнимательна? Шесть тысяч лет она умудрялась хранить его при любых обстоятельствах, а тут так глупо потерять! Поэтому когда она, наконец, подняла взгляд от песка под ногами, то чуть не вздрогнула — прямо перед ней, на расстоянии каких-то пары сотен метров, стоял Гавриил, красивый, крылатый. Вельзевул не могла разглядеть выражение его глаз, но ощущалось это как тогда, в давние счастливые времена. Они словно впервые увиделись спустя эти шесть тысяч лет. Словно не встречались по рабочим вопросам, натыкаясь на холодные взгляды и стены отчуждения. Их одновременно накрыло простым осознанием: все эти годы они, находясь по разные стороны, работали над одним и тем же, шли общим путём. Они как никто понимали друг друга. Они даже уничтожить друг друга ни разу не попытались, хотя, видит Всевышняя, возможности были. Все эти годы они помнили и хранили верность друг другу. Разделённая на двоих вечность, заключённая в форму кольца. Им так много нужно было сказать друг другу. — Привет. — Привет. Произнесли почти одновременно и замолчали, глядя друг на друга. Вельзевул нестерпимо захотелось спрятать лицо в крылья, вот только они давно изменили вид и вряд ли скроют от пристального взгляда фиолетовых глаз. Глупо, она ведь больше не тот юный серафим и не должна смущаться. — Не это ищешь? — теперь уже сказали вместе, разом. И одновременно же протянули друг другу раскрытые ладони, почти соприкоснувшись кончиками пальцев. Солнце скользнуло по золотистым ободкам колец. — Потерял, — почему-то соврал Гавриил. Ему до сих пор было стыдно за минутную слабость, пусть об этом не знал никто, кроме него. И, возможно, Всевышней. — Обронила, — ухмыльнулась уголком рта Вельзевул. — Вернёшь? — Глупый вопрос, но Гавриил, как заворожённый, смотрел в голубые глаза и слышал в этом простом диалоге много больше. — Возможно. — Вельзевул сделала вид, что задумалась, а после со всем своим коварством демона надела кольцо Гавриилу на палец. Туда, где ему и положено быть. Архангел пару раз моргнул с удивлённым видом, а после взял её за руку и повторил действие с какой-то особой торжественностью. Словно молодожён на свадьбе. Тонкий узорный ободок на пальце демонессы вспыхнул чистым золотом. Гавриил спрятал улыбку в её ладони. — Вель, я… — Давай просто погуляем? — Вельзевул приглашающе махнула рукой на пустой берег. * * * Михаил неспешно шла по оживлённой улице. На город опускался вечер, люди заканчивали работу и спешили домой или по каким-то своим личным делам. Её успокаивала эта суета, в которой никому ни до кого нет дела, но в каждом движении чувствуется жизнь. Официально она отправилась на поиски Гавриила. Неофициально… наверное, она просто сбежала от повседневных забот. Как иронично, что пристанищем для неё стал мир, который они все так стремились уничтожить. Быть может, Всевышняя права и в нём есть что-то, придающее смысл его существованию. — Гуляешь, архангел? — раздалось почти около уха, чуть не заставив Михаил позорно подпрыгнуть. Кажется, она настолько погрузилась в себя, что не заметила демона рядом. А может, она слишком привыкла, что на Земле всегда ощущалось демоническое присутствие, ведь зло не дремлет. Михаил повернулась, одарив демоницу холодной улыбкой. На поверхности Дагон выглядела куда менее угрожающе, маскируясь под обычного человека, без привычных чешуек и острых зубов. Почти по-ангельски, как было бы, останься она на Небесах. — Ищу Гавриила, — не показывая и тени удивления от встречи, ответила архистратиг. — Не встречала? — Нет. А он что, пропал? — Дагон осклабилась, довольная возможностью подколоть извечную противницу. — Просто спустился на Землю, — Михаил старалась держать ровный тон. Не выдавать же ей собственное беспокойство, это только порадует Ад. — А ты здесь по какому поводу? — Гуляю, — не моргнув глазом, соврала Владыка Архива. Долгое отсутствие подруги её встревожило, и она поднялась проверить, всё ли тихо на Земле. — Мы с Вельз взяли выходной. Вот будет забавно, если она с твоим братом. Фраза была брошена наугад, вдруг Михаил скрывает истинную цель визита. Конечно, все эти тысячи лет они достаточно мирно сосуществовали, но ведь и Армагеддон отменяется не каждый день. И неизвестно, что предпримет другая сторона. Быть может, перемирию конец. А может, это станет началом. — Забавно? — Архистратиг вздёрнула бровь. — Ах да, ты же не помнишь… — протянула Дагон. И натолкнулась на пристальный взгляд. — Я всё прекрасно помню, никогда не жаловалась на память, — тихо и чётко, почти по слогам, произнесла Михаил. — Во-от как, — Дагон склонила голову на бок, так же внимательно разглядывая Михаил, а после подхватила её под руку и потащила в направлении кофейни, приветливо сверкающей вывеской. — Тогда давай-ка найдём тихое место и поговорим. От изумления архангел даже не стала сопротивляться, позволив довести себя до кафе и устроить за столиком подальше от входа. Они даже сделали заказ для приличия, не желая тратить чудеса на отвод глаз, и только после вернули пристальное внимание друг другу. — В Аду не принято носить такие кольца, — Дагон кивнула на перстень на мизинце Михаил, довольно примечательный и выглядящий уж очень знакомо. — Как будто вы знаете, что они означают. — В ответе Михаил прозвучал вызов, а сама она боролась с желанием спрятать руки. — А вы сами знаете? — хмыкнула герцогиня, будто это её позабавило. — Уверены, что это символ вашего ангельского достоинства, носите все подряд. — Не все ангелы забыли. А тем, кто забыл, не стоит помнить. Это слишком больно для них. — И для Гавриила? — Ответный вызов со стороны Дагон. Словно партия в шахматы. — Он помнит. Никогда не забывал, — с достоинством и ноткой пафоса, более свойственного её брату, произнесла архистратиг. — Мы выбрали это сами. Но помогли забыть остальным, чтобы они могли жить с лёгким сердцем. — Вот как? Так это не Маминых рук дело? Какое-то у вас карательное милосердие. Михаил никогда не рассматривала случившееся с этой точки зрения. Но, возможно, Дагон была в чём-то права. Да, на Небесах демонов считали предателями, бросившими своих собратьев и дело всей жизни, пошедшими против воли Всевышней. Но ведь и Она не стала лишать их памяти, это было, так сказать, внутренним решением тяжёлой ситуации. А с другой стороны, они были совсем молодыми и неопытными ангелами. — Вы предали нас, перейдя на другую сторону. — Михаил отвела взгляд. Признавать собственную поспешность было тяжело. — Да? — издевательски протянула Дагон, откидываясь на спинку стула. Официант принёс заказ, и демоница с наслаждением отхлебнула свой чёрный кофе, с неодобрением покосившись на чашечку латте перед Михаил. Привычная к бодрящему напитку за работой, она не понимала, зачем портить его молоком. Дождавшись, когда их оставят одних, она продолжила, чуть склонившись вперёд. — А может, это вы нас предали, не пожелав выслушать и принять к сведению? Мы просто хотели творить и жить тем, что нам важно, а не быть на роли нянек. А вам в итоге Мама прощала даже своеволие. — Мы исполняли Её волю, — огрызнулась на эту претензию архангел. — Может, иногда слишком усердно. Но всегда ради Неё. — О да, творить фигню именем Всевышней искупает всё! — И всё же многие демоны тоже забыли значение колец. — Михаил поторопилась свернуть разговор в другую сторону, пока они тут не поругались. Обсуждать деяния друг друга за прошедшие тысячи лет не имело смысла, мнение обеих сторон вряд ли будет лестным. — Мы были вынуждены стереть воспоминания части своих собратьев. Когда кое-кто попытался встретиться со своими супругами и принёс весть о том, что мы забыты. А остальные просто не желают говорить об этом. Дагон помнила, как самолично притащила Кроули за шкирку к Вельзевул. А потом предложила отправить его на Землю развеяться и проявить таланты. Кто ж знал, что из этого выйдет… — Гавриил помнит Вельзевул, — зачем-то призналась Михаил, хотя это и была не её тайна. — Думаю, он всё ещё сожалеет, что им пришлось расстаться. — Ты знаешь, я даже поверю. Он приходил в Ад недавно. Видимо, плохо соображал от боли. — Дагон издала смешок, но наткнулась на непонимающий взгляд архистратига. — Ты ведь в курсе, что Мама его наказала? Пульса де-нура, кажется, это так называется. — Что? — Михаил широко распахнула глаза. — Нет, он не говорил. После всего, да? Когда казнь сорвалась? Дагон кивнула, подтверждая правильность предположения. — Почему он не сказал мне?.. — Конечно, Михаил не ожидала ответа от Дагон. Об этом скорее нужно было спросить брата при встрече. И как он только выжил, спустившись в логово противника в таком состоянии? А ведь внизу наказание наверняка стало в разы больнее, это место создано для боли. Разве что на его защите была сама Князь Ада. Вот об этом стоило спросить. Ненавязчиво. — И что Вельзевул? — А как думаешь? — Герцогиня одарила собеседницу пристальным взглядом, давая понять, что раскусила её ход. И всё же пусть вечер откровений будет им в полной мере. — Испугалась, конечно. Он ей всё же… тоже не чужой. Обе помолчали, представляя, что было бы, если бы Гавриил и Вельзевул обсудили всё с самого начала. Михаил несколько аристократично поднесла к губам чашечку и сделала глоток. Дагон посмотрела с одобрением, хотя вкусы всё равно не разделяла. Приятно было знать, что не все на Небесах такие зацикленные на непогрешимости святоши. — Им бы действительно не помешало встретиться и поговорить. — Первой молчание нарушила архистратиг. Она произнесла это со светлой, но немного грустной улыбкой. Михаил верила, что её брат не упустит свой шанс, раз уж у него этот шанс действительно появился. — В Аду не принято носить кольца, но это не значит, что от них избавились, — Дагон вернулась к прежней теме, которую Михаил посчитала было исчерпанной. Но адская герцогиня стянула с руки беспалую перчатку и с улыбкой продемонстрировала кольцо на собственном пальце. — Подсмотрела идею у одного коллеги. Ты наверняка его знаешь. Михаил несколько секунд непонимающе смотрела на кольцо, а потом картинка сложилась резко и внезапно. Коллега, беспалые перчатки… неужели Дагон имеет в виду?.. — Кажется, мы засиделись, а мне нужно найти брата, — несколько суетливо произнесла Михаил, разжав слишком сильно стиснувшие столешницу пальцы и поднимаясь. Нельзя выдавать волнения. — И спасибо за рассказ. Дагон смотрела вслед архистратигу. Совсем ничего общего с той бесстрастной женщиной, которую она встретила на оживлённой улице. Она, как демон, не любила такое ровное спокойствие и всегда была не против его нарушить. Да и порой некоторых нужно всего лишь немного подтолкнуть в правильном направлении. Демоница улыбнулась своим мыслям и распылила созданное несколько минут назад кольцо. * * * — Так получается, при Падении вы не лишились памяти? Солнце опускалось в море, расцветив воду закатными красками. Гавриил лежал прямо на песке, раскинув крылья и не боясь испачкать одежду, и смотрел в небо, на котором загорались первые звёзды. Вельзевул устроилась головой у него на животе и с наслаждением поедала пиццу, перенесённую сюда с помощью демонических чар. Ну, не доставку же вызывать. — Конечно нет, — фыркнула княгиня и взмахнула свободной рукой. — Иначе какой смысл в наказании? Мы должны были помнить всё, чего лишились. Вы же тоже сами решили насчёт воспоминаний. — Да, но… — возразил Гавриил, напоминая, что не на пустом месте возникло это предположение. — Предатель Кроули и другие. Они ведь не помнят. — Конечно, мы были вынуждены стереть память тем, кто часто выходил на поверхность и мог встретиться с бывшими супругами, — Вельзевул посмотрела на него, как на ребёнка, не понимающего прописные истины, уже не один раз объяснённые. — Правда, в случае с тем же Кроули даже это не помогло, его как-то угораздило попасть ровно в то же самое. Ну а вся верхушка Ада в здравом уме и твёрдой памяти. Гордимся, так сказать, своим самообладанием. Вельзевул могла бы устроить из этого небольшой скандал, ведь это архангелы лишили их всех права выбора. Но за столько лет в Аду привыкли с такому положению дел, а ей сейчас было слишком хорошо и уютно, чтобы портить момент. Поругаться они теперь всегда успеют. Как и помириться. * * * Михаил шла по тёмному парку, пытаясь усмирить поднявшуюся внутри бурю эмоций. Ей одновременно хотелось спрятаться от всего мира, чтобы обдумать полученную информацию, и бежать немедленно проверить, сделать что-то, только бы не мучиться неизвестностью. Так ничего и не решив предпринять, она оказалась здесь, чуть в стороне от освещённых дорожек. Впрочем, что может ей, архистратигу, угрожать. Чуть подрагивающими от волнения пальцами она вынула из кармана пачку сигарет, тонких и ароматизированных. Не то, чтобы ей это было так необходимо, она не смертные, чтобы привыкнуть к никотину. Но само действие производило на неё какой-то успокаивающий эффект. Она поднесла незажжённую сигарету к губам. В темноте вспыхнул огонёк, заставив вздрогнуть от неожиданности. Крошечное пламя трепетало на кончике протянутого к ней пальца, выхватывая из тьмы встрёпанные светлые волосы и бездонные чёрные глаза. — Здравствуй, Мишель.