Побыть ребёнком

Норман смотрел на Эмму, наблюдал затем, как она смеялась и улыбалась, и хотел так же. Полтора года. Именно столько они с ней не виделись. За это время он, Норман, изменился кардинально. Его жизненные ориентиры поменялись, приоритеты переставились. Он вырос и понял одну единственную истину: в этом мире им места нет. Именно поэтому он выбрал новый, правильный путь. Норман решил: если в этом мире для них нет места, тогда он его создаст. Сам. А Эмма… Это просто Эмма. Норману вообще казалось, что за это время она ничуть не изменилась. Такая же рыжая и солнечная, активная и добрая, светила ярко-ярко, спасительно. И Норман невольно тянулся к ней, как мотылёк к губительному свету, но тут же отдёргивал руку. Понимал: нельзя. Если слишком приблизиться к Солнцу, то можно обжечься. Норман лишь наблюдал со стороны. За тем, как она заботилась о младших, за тем, как не спала ночами. И ему невыносимо хотелось подойти, обнять, утешить и успокоить, но он понимал, что не может. Просто не имеет на это права. Он уже не тот маленький мальчик, а она не та маленькая девочка. Они абсолютно разные, как и их личные идеологии. Как бы прискорбно это ни было, но они находились по разные стороны баррикад. И Норману оттого становилось особенно больно. Норман наблюдал за Эммой, по-детски наивной, счастливой и радостной, и ему хотелось так же. Хотелось, так же как и она, побыть ребёнком. Маленьким и беззащитным, беззаботным и невдумчивым. Наверное, Норман где-то глубоко внутри даже завидовал ей. Потому что она могла улыбаться искренне, а он — только давить из себя фальшивую улыбку. И он хотел бы туда, к ней, где ярко и тепло, где не нужно притворяться, но понимал, что не может. Путь туда ему закрыт. Норман хотел бы хотя бы на пару секунд ощутить себя таким же ребёнком, как Эмма. Хотя бы на пару секунд. Но у Нормана слишком мало времени. У него нет этой пары секунд, чтобы расслабиться. Как и у Эммы нет времени на слёзы.