Первомай в больничной палате

Это все действительно имело место в одной московской детской больнице. Когда я обращаюсь мыслями к трудным дням, то воспоминание о Первомае — как луч света в темноте. Я был болен и лежал в палате вместе с такими же болезненными детьми. Нам и без того было грустно, а в первый майский день мы совсем приуныли. Еще бы — сегодня Первомай, и наши товарищи пойдут с шариками и красными флажками на демонстрацию, а мы будем сидеть здесь. В лучшем случае нам в кашу положат дополнительный кусочек масла. Вот и весь праздник. Я сел у окна и стал воображать, что вот когда-нибудь я выздоровею и на следующий год приму участие в демонстрации. И кто знает, может быть, к тому времени уже стану октябренком. Трудно было загадывать наперед. Открылась дверь, и почему-то зашла не наша довольно-таки строгая медсестра, а какой-то пожилой человек, на первый взгляд незнакомый. Но веяло от него чем-то таким добрым, первомайским. На нем был белый докторский халат, а в руках была сетка. Передачку, наверное, принес кому-то, подумали мы все, но никто не узнал в нем своего дедушку. — Здравствуйте, дети, — сказал посетитель. — С Первым мая вас. Вот. И обошел каждого, и раздал по шарику и флажку. И это были самые красивые флажки, что я видел: красные, яркие, праздничные. Сразу же атмосфера изменилась. Мы даже перестали грустить и устроили демонстрацию прямо в больничной палате, а чей-то дедушка веселил нас и рассказывал истории, связанные с праздником. А строгая медсестра стояла в дверях и почему-то никого не ругала, а тоже улыбалась. Когда мы немного утомились и сели отдохнуть, дедушка спросил: — Ну расскажите, как вы тут, что делаете, как едите, как выполняете предписания врача? А нам даже в голову не пришло спросить, кто это такой. Мы словно… не знаю, как объяснить. Мы его знали. То есть мы смотрели на него и почему-то знали — он свой. Этот невзрачного вида взрослый с добрыми глазами. Как будто бы он наш общий дедушка. Вот так. И мы стали рассказывать, что вот, кормят кашей, мы едим, но не всегда доедаем. Масла не хватает. А он слушал, слушал и кивал. А потом отошел к медсестре и о чем-то с ней долго говорил. Вышел ненадолго и вернулся с сумкой какой-то холщовой. — Ну, раз уж мне ваше руководство разрешило, — с хитрой улыбкой проговорил дедушка, — будут вам сегодня гостинцы. И раздал всем конфеты и по фрукту какому-то; как я потом узнал, это были апельсины. Яркие, сочные, оранжевые, на солнышко похожие. Так вот у нас самый настоящий Первомай был, да еще с подарками. Все хотели выйти дедушку провожать, но нас не пустили: нельзя было из палаты выходить. Мы долго прощались, а я был последним и спросил на прощание: — Дедушка, а как вас зовут и к кому вы приходили? А то вы столько радости принесли нам, а мы даже имени вашего не знаем. А он ответил, что приходил просто к нам, детям. А зовут его Владимир Ильич.