Наоборот

Некоторое время их держали порознь, и наверное в этом был смысл. Такеши с первого же дня казалось: он угодил в страшный сон, который никак не закончится. Гораздо хуже было бы смотреть на самого себя – и знать, что все это по-настоящему. Он завесил полотенцем зеркало в ванной, наглухо закрыл шторы, ел и пил, стараясь даже краем глаза не увидеть собственное отражение в чашке с чаем или на металлической ложке. Единственное, что его удержало от самого последнего страшного шага – это мысль, что тело, такое непривычное, неудобное и не очень здоровое, на самом деле принадлежит кому-то другому. Скуало. Нельзя так поступать с ним. Ему сейчас тоже нелегко, нельзя забирать у человека последнюю надежду. Тсуна, должно быть, тоже так думал, поэтому смотрел в пол и говорил чуть слышно, когда принес новости. – Мы будем и дальше искать средство, как вас поменять обратно, просто пока его нет, и Джанини-сан говорит, что придется запастись терпением. Извини, Такеши, я бы очень хотел... – Не надо, – голос у Скуало низкий, а теперь еще и звучит хрипловато, после того как Такеши пару недель им не пользовался. – Ты не виноват. Он зубами стащил с правой руки кольцо дождя Вонголы, подошел к сразу напрягшемуся Тсуне и, чуть помедлив, положил нагревшуюся от его тепла, немного влажную от слюны драгоценность в нагрудный кармашек на его рубашке. – Это я должен извиниться. Кажется, тебе придется искать себе нового хранителя. Тсуна вдруг поднял голову, они встретились взглядами, и он сказал: – Скуало тоже так сделал. Потом Тсуна сбежал, и за объяснением пришлось идти к человеку, который все эти дни промаялся на противоположном конце маленького исследовательского комплекса. Чуть помучившись с молнией на зимней куртке, Такеши отправился в путь, с неожиданным удовольствием вдыхая морозный воздух и чувствуя, как ноги с непривычки напрягаются, шагая по неглубокому снегу. Скуало был дома. В небольшом коттедже, который он занимал, горел свет, и Такеши обнаружил, что входная дверь была незаперта. Он постучал, прежде чем зайти, это получилось неожиданно громко, и поспешно стащил куртку, едва оказавшись в небольшой прихожей. В доме было гораздо жарче, чем он привык. Такеши прошел в гостиную и, впервые за двадцать дней, увидел собственное лицо. Не в зеркале, не на фотографии. Человек, который выглядел точь-в-точь как он, стоял напротив и гневно сверкал глазами из-под отросшей челки. – Привет, – сказал Такеши. Скуало скользнул взглядом по его пустому левому рукаву. – Не носишь протез? – Нет. Натирает, – признался Такеши. Он постарался как можно бережнее обойтись с чужим телом. Ел, пусть и через силу. Чистил зубы. Расчесывал раздражающие, лезущие повсюду волосы. В конце концов Такеши начал собирать их в хвост, ему даже принесли для этого заколку, которую легко было снять и надеть одной рукой. Терпеть неудобства просто ради того, чтобы сделать "как было", Такеши не собирался. – А я немного зарос. Скажи, кто тебя обычно стрижет, и я к нему схожу. Такеши отвел глаза. Кажется, он был не один, кому забота о товарище по несчастью помогала выжить. Если подумать, в этом, наверное, не должно быть ничего удивительного... Люди присматривают за теми, кто им дорог. Еще следуют чувству долга и относятся бережно к чужой собственности. Что из этого применимо к ним? Лучше не задумываться. И так уже все усложнилось. – Да неважно, в общем-то, – пробормотал он. – Убрать длину кто угодно сможет. – Как знаешь. – Я никогда раньше не задумывался о том, что у тебя довольно сильная шея, – зачем-то сказал Такеши. – Волосы тяжелые. Если бы не мышцы, я бы питался одними таблетками от головной боли. Скуало фыркнул. Он вернул Занзасу кольцо дождя Варии, Такеши только сейчас понял, что это значило. Скуало больше не часть отряда. Он тоже оставил старую жизнь позади, по крайней мере, до тех пор, пока Джанини с командой не придумают, как их вернуть на свои места... – Махнем ко мне? Дом большой, нам вдвоем будет не тесно. Ресторан, опять же, много времени занимает, скучать не придется, – предложил он. – Если, конечно, у тебя нет других планов. – Я собирался найти умника, который нас так подставил, а не готовить суши остаток жизни! Такеши покачал головой. – Его уже ищут, а вот с местью придется подождать, пока мы не окажемся каждый на своем месте. Я не стану рисковать твоим телом, Скуало. – Что ж. В таком случае они победили, – странно слышать столько ненависти в собственном голосе. – Мы оба вне игры на неопределенное время. Зашибись. Такеши хотел бы сказать, что все не так плохо, что из всех людей, с кем его могло бы поменять телами, Скуало чуть ли не лучший вариант... Он промолчал. Надо выждать, пока эмоции немного схлынут. Потом он спросит, есть тут вторая спальня или ему придется лечь на диване в гостиной. Потом снова помолчит и подождет, и так постепенно все наладится. За окном уже было темно, обычный зимний вечер, и Такеши никуда не собирался уходить. У него и так заняло слишком много времени, чтобы сюда прийти.