Милая ложь Эли

Она посмотрела на Арию, которая только что взяла в руки свои вязальные спицы и моток розового мохера. — Ты вяжешь еще один лифчик? — спросила Эли. — Тебе нравится? — Ария кивнула, а затем взяла в руки чашку лифчика размером «С». — Ты могла бы продавать свои изделия в Сакс (сеть элитных магазинов в США), — Эли прикоснулась пальцами к мягкой ткани лифчика. Затем она посмотрела на спенсер, которая что-то записывала в свой ежедневник карандашом. — Боже, Спенс, у тебя самый лучший почерк!» — сказала Элисон. — Спасибо! — Спенсер просияла. Эли подчеркнула, что новые очки, которые Ханна купила в H&M, были невероятно гламурными. Затем Элисон потянула за конский хвост Эмили и отметила, что футболка с вырезом-лодочкой, которая была на последней, подчеркивала ее мускулистые плечи. Говорить девчонкам комплименты было приятно, и не только потому, что они делали ей комплименты в ответ, таким образом они сближались. в мире не было ничего более могущественного, чем группа девушек, в которой была искренняя, а не змеиная дружба. Элисон мечтала о таком всю свою жизнь. Однако Эли не могла сопротивляться одной мысли. Она все же считала себя чуточку лучше остальных. Она достала свой мобильный телефон, посмотрела на экран и выдавила из себя смешок. — Кэсси прислала мне классный мем. Она такая забавная, — сказала Эли, имея в виду Кэсси Бакли, девушку с которой Эли играла в оной команде в хоккее на траве. — Ты все еще тусуешься с ней? Хоккей на траве закончился несколько месяцев назад, — Эмили казалась обеспокоенной. — Мы довольно сблизились. На самом деле, сегодня я тусуюсь с Кэсси и еще несколькими девчонками из команды, — беззаботно сказала Эли. Последовала многозначительная пауза. Эли взглянула на своих подруг, удовлетворенная их обеспокоенными, испуганными выражениями лиц. Она знала об их желании быть приглашенными, но ведь весь смысл и заключался в эксклюзивности. По правде говоря, Элисон не хотела быть подлой в этом вопросе. Однако ей на ум пришло сравнение. Ситуация напоминала лабрадудлей Спенсер, Руфуса и Беатрис. Собаки резвились на заднем дворе некоторое время, а затем Руфус забирался на Беатрис и прижимал ее к земле, чтобы напомнить о своем главенстве. — Девчонки! — спенсер нарушила молчание, — Нам надо что-то придумать с ночевкой в честь окончания седьмого класса. Если у тебя нет планов на эту ночь, Эли, — тон Спенсер был дружелюбным, но она одарила Эли настороженным взглядом. — Пожалуйста, скажи, что ты будешь с нами! — взмолилась Эмили. — Я бы ни за что не пропустила нашу ночевку, — Эли посмотрела на Спенсер, — А что, если нам обосноваться в твоей пристройке? У семьи Хастингс на заднем дворе был старый сарай, который они превратили в великолепное жилище для старшей сестры Спенсер, Мелиссы. Сарай превратился в пристройку с высокими потолками, огромной гардеробной и отделанной мрамором ванной комнатой с гидромассажной ванной. Это было идеальное место для такой вечеринки. — Нет, если только мы не горим желанием коротать вечер с Мелиссой за настольными играми, — Спенсер скривила рот. — Избавься от нее на эту ночь! Наша ночевка там была бы идеальной, вам так не кажется? Мы бы расстелили спальные мешки в гостинной, смотрели бы фильмы на плазме, быть может пригласили бы несколько мальчиков, — глаза эли заблестели. — Кого-то вроде Шона Экарда? — взволнованно спросила Ханна. — Или Ноэля Кана? — Ария мечтательно улыбнулась. — А что, если вместо моей пристройки мы переместимся на твой задний двор, Эли? — Спенсер будто бы в безразличии предложила эту идею — Ты забыла о беседке, которую мы строим? мой задний двор — это катастрофа, — Эли скорчила гримасу. Потом блондинка положила голову на плечо Спенсер. — Пожалуйста, спроси у Мелиссы. Я буду твоей лучшей подружкой! Спенсер вздохнула, но Эли знала, что она придумывает как провернуть их план. Эта ситуация показала, какую власть Эли имела над всеми ними.Они бы сделали ради нее все, даже то, что не хотели. Ровно так же как она делала все ради своей сестры многие годы ранее. прозвенел звонок, и все встали. — Позвони нам позже, — подала голос ханна напоследок. Обычно в конце дня девочки созванивались, создавая некую конференцию по телефону, чтобы обсудить последние сплетни. Эли с высоко поднятой головой свернула за угол, направляясь в спортзал, к своему следующему уроку. Завистливые взгляды обжигали ее кожу подобно знойному полуденному солнцу летом. Но внезапно что-то в холле школы резко привлекло ее взгляд. На одной из витрин красовалась новая экспозиция под названием «Драматический Клуб школы Роузвуд: взгляд в прошлое». в центре афиши красовалась фотография драмкружка этого года после представления пьесы «Скрипач на крыше». На переднем плане была изображена Спенсер, исполнявшую второстепенную роль. Вокруг центральной фотографии в виде солнечных лучей располагались кадры из пьес, снятых еще раньше. Эли заметила на фото более юную Спенсер, играющую дерево во «Сне в летнюю ночь». Там так же была фотография Моны Вандервол с волосами, заплетенными в косички, и брекетами на зубах, играющей наездницу из фильма «Энни, достань свой пистолет». На фото была Дженна Кавано несколькими годами ранее. Она пела соло, ее губы имели естественный розовый оттенок, а карие глаза широко были широко распахнуты. И прямо рядом с этим фото Эли увидела свое собственное лицо. только вот эта пьеса была поставлена до шестого класса. До того, как кортни стала Эли, а Эли превратилась в Кортни. Если по-настоящему присмотреться, то можно заметить различия между двумя девушками. Глаза ее сестры были шире и немного более глубокого голубого оттенка. Осанка была лучше, а уши не так сильно торчали. Но ни один человек никогда не замечал этих различий. Люди редко обращали внимание на подобные детали. Эли подумала об исправительном учреждении в Эддисон-Стивенс. Она бывала там несколько раз, и это заведение оказалось хуже, чем о нем говорили. В палатах пациентов были облупленные синие стены, темные коридоры угнетали, а на окнах были установлены решетки. Дети уныло бродили по коридорам, некоторые из них что-то бормотали, другие кричали, но большинство заходилось в припадках. Теперь ее сестра была одной из них. Она больше года пыталась доказать, что она — Элисон ДиЛаурентис, изводя себя. Но это была идеальная ловушка. Чем больше настоящая Эли настаивала на своем несправедливом заключении в учреждении, тем больше поводов возникало для ее пребывания там. Они пичкали ее таким большим количеством лекарств, что большую часть времени у нее текли слюни. Эли оглянулась через плечо, почувствовав, будто за ней наблюдают. Ей так казалось периодически, но она списывала это чувство из-за стресса, который она испытывала в связи с окончанием школы. Она снова повернулась к фотографии. Почему-то животный страх овладел ею. Она никогда, ни за что не позволила бы узнать ее секрет и упечь ее в исправительное учреждение. Она открыла защелку витрины, сунула руку внутрь, схватила фотографию, на которой была изображена настоящая Эли, и сунула ее в свою сумку. Она сожжет фото, когда вернется вечером домой. С глаз долой, из сердца вон.