Жаль слышать, что ты всё ещё лузер

Они расстались два года назад.

      Если бы у Шуичи спросили, в самом ли деле он считает дни с той знаменательной даты, он бы с уверенностью сказал «да», хоть и происходило то непроизвольно. Окинул взглядом высеченное белым шрифтом число на заставке телефона — и в мыслях сразу же: «О, ровно двенадцать месяцев и четыре дня прошло с тех пор». Или: «Ого, именно в этот день мы с ним пошли в музей и Кокичи уронил статуэтку за тысячу долларов». Это было частью будней и каким-то запрограммированным вирусом, поселившимся в голове. Чем-то, от чего так просто не избавишься. Поэтому, если бы прозвучал вопрос: «Ненавидишь ли ты эти воспоминания?», Шуичи бы расхохотался. Ведь будь ненависть единственным выходом и тем, что подарит долгожданный покой, он бы с радостью возненавидел.       Саихара не был бы Саихарой, если бы каждый раз не просыпался с желанием убиться головой об стену из-за привычки постоянно всё обдумывать. Было то или иное решение правильным, стоило ли торопиться и прочее, прочее, прочее. Даже когда логическое мышление подсказывало (и крутило пальцем у виска), что всё в порядке, он всё равно сомневался.       Они не любили друг друга. Нет, конечно, Кокичи, может, и любил. Шуичи вообще без понятия, если быть предельно честным. В их отношениях происходило столько всего, что мало того что окружающие… они сами уже не могли понять, что между ними на самом деле.       Всё же Ома ветреный и предсказуемый в своей непредсказуемости. Сначала ластится, облюбовывает, заигрывает, а уже через полчаса закатывает истерику на пустом месте, обвиняя во всех смертных грехах. К вечеру притворяется, что вы незнакомы, а на следующее утро ходит, как в воду опущенный. И гадай, где правда, где игра. Ведь Кокичи всегда было скучно. Он не мог усидеть на месте, ему хотелось устраивать концерты в стенах квартиры. Хотелось криков, экспрессии, а Шуичи за ним совсем не поспевал. Он был хорош только в ступоре, который на него нападал, и в недоуменном: «Что случилось? Что я сделал?».       Шуичи вообще не самый общительный человек. Ему нередко нужно личное пространство и отдых от людей. Но когда ты живёшь и встречаешься с Кокичи Омой — можешь забыть о том, что ты личность и у тебя есть свои желания. Потому что Ома не тот тип, который будет идти на уступки. Если ему что-то надо, то он это получит, и неважно, какими путями. Он заскучал? Развлекай. Пляши, пой песни, байки трави — плевать. Не заставляй его злиться. Ведь в таком случае Кокичи может не разговаривать неделю. Может даже голодовку устроить. А потом выяснится, что на самом деле он и не обижался вовсе, а это Шуичи сам себе там что-то придумал.       Почему Саихара вообще начинал с ним встречаться? Он думал об этом. По правде, он до сих пор думает. Скорее всего, то был порыв что-то поменять в привычных буднях, поддавшись на шутливые уговоры начать отношения от симпатичного знакомого с факультета экономики. Тот был интересным, конечно. Пожалуй, Кокичи — это синоним к слову «интересный». Ведь если тебе нужно общение с кем-то, кто из раза в раз предстаёт перед тобой абсолютно другим человеком с новым набором качеств — тебе к нему.       Ома почти не устаёт от своих игр разума. Это его стиль жизни. А вот протянешь ли ты — вопрос.       Так что лучшим исходом для обоих стало бы расставание. Шуичи уже был как выжатый лимон, хоть и, бесспорно, развлёкся на десятилетие вперёд. А Кокичи… он поплакал ради приличия секунд двадцать, а потом снова стал таким, каким был вчера. И позавчера, и месяц назад. Непохоже, что его хоть как-то искренне задело произошедшее. Не считая, разве что, созревшей маленькой царапины на его непоколебимом эго.       — До сих пор не сплю ночами и думаю о том, почему ты меня бросил, — потягивая сладкий молочный коктейль, сообщил Кокичи.       — Не вижу в тебе ни намёка на сонливость, — Шуичи мягко улыбнулся.       Кафе в самом центре города светилось от чистоты и белых солнечных лучей. Двенадцать часов дня говорили о себе. Посетителей практически не было, а вместо какой-либо музыки тишина. Кажется, прямо сейчас настраивают колонки. Наверное, не стоило заявляться аккурат перед открытием.       — Ох, так это комплимент? Я выгляжу свежо? — мурчит Ома, постукивая трубочкой по дну стакана и размешивая пенку. — Очень признателен.       — Пусть так.       Из них двоих нет никого, кого можно было бы назвать спонтанным. Кокичи всегда всё просчитывает на сотню ходов вперёд, прежде чем сделать малейшее движение. А Шуичи больше тревожится за то, чего ещё не произошло, чем рассматривает варианты преодоления. Но почему-то в этот раз ему жутко захотелось встретиться с тем, кого он не видел в лицо два года, отчего он даже решился на звонок. Спонтанно. Просто. Необдуманно.       — Где ты был всё это время? — выдавливает из себя Шуичи.       — Ты мог позвонить и узнать, — пожимает плечами он, снова припадая губами к жёлтой трубочке. Саихара провожает взглядом поднявшийся внутри неё столбик коктейля. — Но ты решил выждать ровно два года, чтобы спросить.       — Это не совсем ответ на мой вопрос.       — А кто сказал, что я обязан отвечать на твои вопросы? — Кокичи удивлённо улыбается.       Шуичи осёкся, скрестив ноги под стулом и не спуская с него глаз. Это шутка?       — Зачем ты тогда согласился встретиться… если продолжаешь увиливать?       — Шумай, ты как с Луны свалился… — он дёргает головой, скидывая чёлку со лба и вытягивая из стакана попавший туда волос. — Мне стало любопытно. Всё же ты никогда мне первый не звонил. Я уж подумал, что что-то случилось. Может, деньги занять хочешь.       — Я не…       — Не воспринимай так серьёзно, — смешок. — Я бросил универ.       — Я в курсе.       — А, ну да, — Кокичи почесал бровь и несколько задумался. — Решил вместо этого заняться фрилансом. Копирайтинг, рисование на заказ. Обложки всякие... картинки...       — И тебе хватает с этого денег на оплату аренды?! — шокировано восклицает Саихара.       — С каких пор ты разучился слушать? — хмыкает Ома. — Я ещё не закончил.       — Ах, извини… — он стушевался и обречённо подул на свой остывающий кофе в бежевой чашке.       — Я просто подумал, что нет для меня смысла в этом экономическом образовании, если по профессии я работать всё равно не собираюсь. Так что, несмотря на то, что моё жизненное кредо: «Понятия не имею, что хочу от этой жизни», я решился взяться за то, что мне хотя бы немного нравится. Вдруг прокатило бы. И да, параллельно с этим я перепробовал множество занятий и подрабатывал в таких местах, которые тебе даже не снились.       — Например?..       — Мыл полы у президента. Ах, были времена…       Шуичи глухо хохочет, содрогаясь в плечах. Он совсем не изменился.       — Это гораздо веселее, чем сон на нудных парах, пусть я и терпеть не могу физический труд. Но да, в перерывах я тусовался на сайтах для фрилансеров и неплохо там поднялся. Даже нашёл постоянных клиентов. Заняло немало времени, зато хватало на еду и на крутые вещи, — Ома высунул ногу из-под стола. — Просто посмотри на эти кроссовки!       — Классные, — улыбается он.       — А то, — Кокичи самодовольно ёрзает на стуле и отпивает коктейль. — Потом один парень заказал у меня городской пейзаж…       — Ты и такое умеешь? — глаза у Шуичи округляются.       — Ну, вообще, я рисую с младшей школы.       — Серьёзно? — голос чуть ломается, он ошеломлённо придвигается ближе. — Ты никогда не рассказывал!       Кокичи ухмыляется, громко сёрбая остатки молока, взбитого с бананами и шоколадом.       — А ты никогда и не спрашивал.       Кокичи не перестаёт удивлять. Его основной задачей и целью по жизни, по всей видимости, являлось погружение остальных в глубокий шок. Вечно открывались какие-то новые грани, стороны и приходилось сталкиваться с поведением, ему прежде не свойственным. Иногда это было запланировано. Иногда он был максимально честен. Но не менялось то, что он оставался тем самым Кокичи Омой, о котором ты совсем ничего не знаешь.       — …когда я выполнил заказ, — облизав трубочку, снова завёл тему он. — Ему понравилось настолько, что он предложил собрать команду. Через полгода у нас уже были люди. Не так много, но они надёжные, я в этом уверен. И теперь мы делаем различные проекты вместе. Работаем над комиксом сейчас.       — Комиксом…       — Ага. Скажем так... никогда не знаешь, где ты окажешься через два года, — это точно была насмешка. — А ты? Что у тебя нового?       — Ох.       Тут-то Шуичи и замолчал. Пока он слушал рассказ Кокичи, ему всё меньше и меньше хотелось разговаривать. Потому что показалось неимоверно стыдным то, что конкретно в его жизни изменений фактически не наблюдается. Всё, о чём он может поведать, уместится не столько в один абзац, сколько в одно предложение. Лжец он также не самый лучший. Встать и уйти или опозориться?       — Вы начали встречаться?       — С кем? — потерянно выдыхает Шуичи.       — С кем, с кем… с Каэде, конечно же, — он смеётся. — Ты же глаз на неё положил ещё когда мы были вместе.       — Это не так…       — Окей, — пожимает плечами. — Так что?       — Нет, она… мы не встречаемся.       — Ясно, кого-то отшили.       Шуичи спрятал глаза за чёлкой и отпил от уже холодного кофе.       — Ты сменил специальность?       — Ну… нет?       — Да ладно! — он хлопает по столу. — Ты серьёзно? Ты до сих пор учишься на маркетолога? Шуичи, ты же туда вообще поступать не хотел! Почему ты до сих пор тянешь?       — Так тут осталось-то учиться… Мне жаль потраченного времени. Получу диплом, да и совесть чиста будет.       — Ты же мог бросить два года назад… — он смотрит на него широко разинутыми глазами и не может поверить в услышанное. — Знаешь, а мне вот теперь интересно…       Шуичи без слов поднимает на него взгляд.       — Кайто ещё живёт с тобой?       «О нет, — думает Саихара. — Он опять завёл эту шарманку».       Кайто Момота — его лучший друг и вместе с тем сожитель, с которым они договаривались делить арендную плату ещё с первого курса. На втором к ним подселился Кокичи, и они жили втроём, что не устраивало, по факту, абсолютно всех. Ома с Момотой постоянно препирались, сверху Кокичи дополнительно выносил Шуичи мозги. И одной из причин его недовольства было то, что хоть Шуичи с Кайто и заранее обговорили условия проживания, платил за аренду только юный маркетолог. То было следствием проблем с деньгами, на которые жаловался лучший друг. И Саихара упрямо старался игнорировать, сколько тот тратит на табак, походы в планетарии и на вечеринки.       Спустя два месяца в отношениях с Омой стало понятно, что один Шуичи не вывозит, и Кокичи тоже начал вносить деньги из своего кармана. Так продолжалось в течение года, пока они, наконец, не расстались.       — Я же тебе объяснял…       — Нет, серьёзно? Ещё живёт? — он явно вошёл во вкус.       — Да, но это не имеет значения… сейчас всё не так, как тогда, он вот девушку нашёл...       — Только не говори, что он и девушку притащил к вам жить, — сдерживая порыв хохота, прогнусавил Кокичи.       Шуичи не ответил, потому что это была правда.       — Да ладно?! — он расхохотался на всё пустое кафе, держась за живот и жмурясь. — Ты теперь опять три рта кормишь?       — Он платил за аренду, не наговаривай.       — Сколько раз?       — Ну… два точно было…       — Какой кошмар, Шумай, — он схватился руками за стол и принялся качаться на стуле. — Ты до сих пор позволяешь на себе ездить.       — Это не так, они мне очень помогают. И мы друзья… я вхожу в положение.       — Ну-ну, ладно, как скажешь. А с подработкой что?       — Это допрос? — нервно хмыкает Шуичи. — Ты так решил надо мной поиздеваться?       — Чего? — Ома перестаёт качаться, а ножки стула громко ударяются об кафель. — Если ты воспринимаешь обычные вопросы о себе, как издёвку, то во мне ли проблема, как считаешь? — его лицо искажает широкая ухмылка. — Я ли виноват, что твоя жизнь дерьмо?       Шуичи останавливается с чашкой у рта.       — Что, прости?       — Ничего, — облокачивается на стол. — Отношений нет, на шее сидят, учишься там, где не хочешь, и наверняка всё ещё работаешь по вечерам кассиром.       — Я понял, — бровь дёрнулась от внутренней злобы, пока Саихара тупил взгляд в кружку. — Ты пришёл самоутвердиться за чужой счёт. Что я только ожидал увидеть…       — Нет, я пришёл исключительно ради тебя.       — Чтобы поглумиться.       — Узнать, как твои дела...       — Посмеяться над бывшим.       — Полюбоваться любимым Шумаем…       — Посмотреть на меня, как на неудачника.       — Ну, может, совсем чуть-чуть, — он прищурился как кот и закусил губу. — И вообще-то я о тебе забочусь. Как лучше хочу.       — У тебя не очень-то получается.       — Так и знал, что ты жестокий. Разбиваешь мне сердце...       — Жаль слышать, что ты всё ещё обидчивый, как чёрт, — качает головой Шуичи, допивая кофе.       — Жаль слышать, что ты всё ещё лузер.       Наконец, заиграла музыка.