Какая разница между мячом и скейтом?

– «Все. Пиши „пропало”» Через несколько секунд показалось два силуэта, и теперь Мисаки не может даже пошевелиться. Все из-за страха перед отцом. Пусть, даже он и остался калекой и в несколько раз слабее ее, но успел запугать свою дочь. Пальцы сильнее сжимает лямку сумки, короткие ногти впиваются в ладонь. А ведь она обещала себе, что не будет говорить с ним, пока ее мама не приедет. Что ж, придется нарушить обещание. – Мисаки, – до ужаса спокойный, но не менее устрашающий голос заставил покрыться мурашками девушку; холодный и противный взгляд будоражил кровь, – ты что себе позволяешь? – Ты чего… пап? – с дрожью спросила она, неосознанно сделав шаг назад, ближе к двери в класс. Тренер усмехнулся в голос, держа в руках вещи, ранее лежавшие на полочке на первом этаже. – Ты, мало того, опять не ночевала дома, так еще решила покинуть свою команду, – Оосава, отойдя от оцепенения, немного рассмеялась, чувствуя надвигающуюся истерику. – С каких пор ты их называешь моей командой, если считаешь их всех намного ничтожнее меня? – задиристо-противно спросила она, наклонив голову на бок, – С каких пор ты решил, что я продолжу терпеть все твои тренировки? И Ваши, кстати, Фудо-сан, тоже. Мия, стоя за стеной, отделявшую его и Мисаки, слушал внимательно весь разговор. Сотни вопросов крутилось у него в голове. Непонятный ему страх закрался под кожей. Сам факт того, что он ни разу не видел бывшего связующего, даже по телевизору или каким-либо журналам, пугал. Парень решил выйти на свет, а не прятаться. – Мисаки, тебе помочь? – девушка от неожиданности заметно вздрогнула, она и позабыла, что они не одни на этом этаже. Мия невесомо коснулся свободной руки Оосавы, находящейся за спиной. – Все хорошо, Чинен-кун! – более-менее радостно пролепетала она, разворачиваясь к нему лицом. Почти как раньше, да, Мия? Нежное и легкое прикосновение растаяло быстро, но оставило след. Сейчас, стоя рядом с ней, скейтер мог с уверенностью сказать, что улыбка у нее наиграна, чтобы не показывать свои секреты и животный страх. Ее губы плотно сжаты в тонкую полоску из-за напряжения, взгляд постепенно тускнел, – Это мой одноклассник, пап, и он сейчас же уходит. Так ведь, Чинен? – Мисаки взяла его под руку, поторапливая к лестнице. Ее холодные прикосновения совсем не согревают, но Мия почему-то чувствует жар. – Д-да, – девушка сама подвела скейтера к своему отцу, и на что сразу он обратил внимание, это глаза. Что у Мисаки, что у Кэтсу, они одинаковые. В данной ситуации тем более — темно-синие глаза леденили одним только взглядом. Проходя мимо мужчин, волейболистка сказала: – До завтра, Чинен-кун! – это все. Опять Мисаки так просто прервала все его попытки сблизиться с ней. Парню ничего не оставалось, как идти домой, а потом к Реки и Ланге, – Что Вам от меня надо?! – Ты не в том положении, чтобы как-то нам угрожать или ставить свои условия, – рыкнул на старшеклассницу тренер, но тирада не продолжилась благодаря Кэтсу: – Это же кандидат в японскую сборную по скейтбордингу, – сам себе утверждал бывший связующий, неотрывно и презрительно смотря на дочь, – Ты даже такого статуса добиться не можешь. – Я не виновата, что не могу попасть на национальные! – Сейчас идем к директору, есть некоторые новости.

***

Сидя в кабинете директора, Мисаки всем телом чувствовала напряжение, исходящее от взрослых, а постукивание пальцев о поверхность стола стало напрягать ее ещё больше. Пока в помещение была гробовая тишина, Оосава думала, как бы сбежать. Но ее прервали: – Совсем не понимаешь, за что ты тут сидишь? – не выдержав такого, казалось бы, спокойного и безразличного поведения, тренер уже решил начать разговор. – Ну если я нормально учусь и с поведением у меня все хорошо, то значит из-за того, что я подписала уход из клуба? Мне на это все равно, — сказала Мисаки, смотря в глаза директору. – Об этом мы потом поговорим, Оосава-тян, – девушка опешила, не скрывая этого. Как это потом? То есть, есть новости поважнее того, что она бросает волейбол? – После недавнего матча тебе пришло несколько приглашений… – не успел мужчина в деловом костюме протянуть бумажки, Мисаки выхватила их, сразу вчитываясь в содержимое. – Шираторизава даже. О-о-о, Синдзюку тоже меня приглашает, – Кэтсу, опешив от последней школы, выхватил у дочери документы, – Эй! – А ты мне не говорил, что и они решили ее завербовать, – жестко проговорил Оосава-сан, смотря в глаза Такеши. – Я буду поступать… – начала Мисаки, но отец ее нагло перебил, стукнув по столу. – Ты остаёшься в этой школе, – девушке оставалось только промолчать.

***

Выйдя из кабинета Такеши Сайто, Сакураи передал вещи волейболистке, сказав, что ему надоело их нести. Молча приняв, Мисаки пустым взглядом обводила этаж пока не наткнулась на открытое окно. Она остановилась, тем самым обращая на себя внимание мужчин. – Чего встала?! – рявкнул нервный и злой тренер, пытаясь ухватить Оосава за плечо, – Тебе ещё наказание отбывать за свои побеги! – «Четвертый этаж, там ещё дерево стоит», – подумала она, ловко уворачиваясь от цепких рук Фудо, – «Эх, если что Каору, Джейкоб*, Дилан* и Савано-сан будут навещать мою могилку», – Мисаки закрепила сумки у себя за спиной, так чтобы те ей не мешали, и побежала в сторону окна. Встав на него лицом к отцу и тренеру, девушка изобразила оскал на лице, – Ещё чего! Оосава посмотрела вниз. Высоковато, однако. Услышав спешные шаги и громкие возгласы, Мисаки одной ногой оттолкнулась от края и прыгнула. Шум был слышен как через толщу воды, а бешеное сердцебиение легко пробивалось сквозь нее, закладывая уши. Она ощутила почти те же ощущения, как и вчера, когда перепрыгнула машину, чтобы сбежать от Чинена. К счастью, Мисаки зацепилась за ветку и смогла удержаться на ней. Дальше пошли некоторые ее навыки паркура, благодаря которым не свалилась вниз. Ловко перепрыгивая с ветки на ветку, параллельно держась за них, девушка оказалась на самой последней. Ничего не оставалось, как спуститься. Разведя руки в стороны, дабы держать равновесие, уверенно пошла по ней, пока ветка не стала прогибаться под своим весом. На секунду помедлив, она оглянулась по сторонам: обращать внимание на двух ненормальных, готовых пойти за ней, людей не было смысла, но вот кого не ожидала увидеть так это Мию. – «Черт! Надо быстрее идти», – четко решила девушка, уже свисая с ветки. Посмотрев вниз и прикинув, что падать будет довольно больно, разомкнула руки, ранее скрепленные в замок. Мисаки нечётко услышала крик, но так и не поняла, чей он. Немного поджав под себя ноги, она стала ожидать боли. Этот миг растянулся, казалось, на несколько минут, да так, что кроме нескольких громких сердцебиений ничего не было. Но она не боялась высоты, только боли, которую нельзя было избежать. В самый последний момент правая лодыжка подвернулась, приземляясь именно в таком положении. Невыносимая боль растеклась вплоть до икры, вызывая непрошенные слезы из глаз. Оосава упала на правую руку, судорожно дыша. Она чувствовала, как ее нога пульсировала, но это не похоже было на перелом. – Ты чего вытворяешь, идиотка! – спустя несколько секунд голос Кэтсу, казалось, был слышен всей улице, а его дочери тем более. Опираясь на руки, Мисаки поднималась с опущенной головой, смеясь все громче и громче. – Папочка, а ты до сих пор не понял, что я не стану танцевать под твою дудку? – резко подняв голову, девушка со злостью смешанную с высокомерием посмотрела на своего мучителя, уже полностью встав, опираясь на левую здоровую ногу, – Да я лучше стану калекой, как и ты, чтобы этот ад закончился! – бывший связующий не воспринял ее слова всерьез, повернув голову к тренеру, сказал тому бежать за Мисаки. – Мы сейчас пойдем домой, и ты за все ответишь! – Да пошел ты нахуй, гнида! *² Я никуда с вами не пойду, пока мама не вернется домой. Мисаки высказалась, немного, но пока запечатленное в памяти удивленное лицо отца доставляет ей кайф, схожий с принятием морфина. Скоро должен прибежать Фудо и, если ему получиться поймать ее, то отнесет к Кэтсу. Как мальчик на побегушках. Вряд ли Оосава на, вроде бы, ушибленной ноге сбежит от тренера, но попытаться стоит, можно сказать, от этого зависит ее жизнь. Усиленно игнорируя боль при беге, девушка петляла между домами и улицами, слыша возмущенные крики от людей, которых она задела. Весь этот странный и, довольно, грубый разговор слышал Мия, притаившись за углом. Он хотел выйти и помочь Мисаки, когда та неудачно подставила ногу при падении, позже пытаясь скрыть на лице гримасу боли. Он хотел, но побоялся быть вновь отвергнутым. Ведь это странно, когда человек сам к тебе тянулся, а после избегает. Волейболистке удалось избежать столкновения со злым тренером и не привести его к себе домой. Да, она пошла домой, но за вещами, а самое главное взяла телефон, на задней крышке которого красуется надпись “JaDi”*3. Загадочно ухмыльнувшись, Мисаки, прихрамывая, металась по комнате и собирала необходимые вещи в ещё одну сумку, но она больше других двух, что до сих пор висели за ее спиной.