It was never meant to be

      А у вас такое бывает – решил сбежать с поля битвы, будучи Президентом, в маленький наркофургон, чтобы напиться вдрызг, а тебя окружают твои бывшие соратники и повстанцы, направляя на тебя оружие и приказывая сдаваться? Нет? Странно, мы думали, такое происходит у каждого. Но да ладно, не об этом. В общем, что мы имеем? Сидящий, опираясь на деревянные доски, и выпивающий… третью? четвёртую? бутылку алкоголя Шлатт и человек 10-15 окружающих его людей, половина из которых направляла на него арбалеты, другая кричала на него и приказывала сдастся. А ещё был один лидер повстанцев-британец, у которого на себе не было брони. Кажется, они смотрят друг на друга неприлично долго. В глазах одного – чувство триумфа и безумная удовлетворённость. В других – ненависть и… разочарование? Он улыбается, продолжая глядеть на своего заклятого друга снизу вверх и отпивая виски из горла. - Х-хей? Вы решили устроить мне праздник-сюрприз? Это, конечно, мило, но не стоило, - он тихо смеётся, прикрывая глаза. Ушки опускаются вниз, когда его слова вызывают новую волну шума со стороны окружающих. Он пытается не обращать на них внимания, пока острый наконечник стрелы не уткнулся ему в лоб. Томми. Маленький пездюк вдруг возомнил, что имеет право даже смотреть в его сторону. Шлатт бы преподал ему урок прямо сейчас, но что-то (куча оружия, направленного на него) ему подсказывало, что мальца не стоило трогать.

***

- Если я умру, то и страна умрёт со мной! – кричит отчаянно мужчина, вжимаясь в дерево. Ему страшно. Нет, он всегда испытывал страх, только мог умело скрыть его за маской безразличия или властного доминанта. Но сейчас у него не осталось масок. Остался только он – маленький крошечный барашек, которого окружили охотники. Они убьют его. Это не предположение. Констатация факта.

Шлатт не выйдет из этого фургона живым.

      Взгляд вновь устремляется на британца. Ему хочется верить, что он спасёт его. Как всегда было. Он же его лучший друг. Они же… так много пережили. Вилбур не даст ему умереть тут, верно?

Верно же?

Во время очередного проглатывания в себя виски мужчина хватается за грудь и зажмуривается от боли. Все резко замолкают и в этой тишине отчётливо слышится учащённое дыхание рогатого. Сердце будто разрывается на части. Ему больно, ему кажется, что он умирает. Обмякшее тело падет на пол, продолжая хвататься взглядом за фигуру британца. «Такое бывало. Нужно просто потерпеть.» - думает он, одними губами зовя Вилбура на помощь. Но лидер повстанцев лишь безумно улыбается, всем своим видом показывая, что не поможет ему. Из глаз вытекают слёзы. Хах, он так давно не чувствовал их на своём лице. От чего они? От мысли о том, что это больше не его Вилбур? Или от осознания, что он остался полностью один. Может, от того, что его худшие страхи сбылись? Сердце болит сильнее, заставляя съёжится и обессиленно пытаться разглядеть своего любовничка. И последнее, что он успевает увидеть, прежде чем отправиться в мир иной – это то, как Вилбур одними губами произносит «Удачной дороги, Шлатт»

И это окончательно разбивает его.

***

      Его пробивает на смешок. Сначала тихий и почти незаметный, но буквально за секунды переросший в громкий истерический, полный тихого безумия и нахлынувшего осознания только что произошедшего. Он умер.

Шлатт умер.

Вот он – безжизненным мясным мешком лежит на полу, а пустая стеклянная бутылка, что ещё пару мгновений назад была в его крупных живых руках, медленно выпала из остывающих пальцев рогатого, глухо ударилась о доски и покатилась к выходу. И Вилбур не мог отвести от неё взгляда, полного немого шока и отрицания. Ноги резко стали ватными, шум в ушах стал нарастать, заглушая радостные возгласы и улюлюканье – все радовались смерти Диктатора. Те, кто был против, кто был за Шлатта – все они были рады избавиться от него. Но что насчёт лидера Погтопии? Что гложет бедного революционера и не даёт насладиться победой вдоволь? Он выходит из фургона одним из первых – его организму катастрофически не хватает воздуха. Перед глазами темнеет и он решает присесть на землю, машинально сжав и вырвав с корнем траву под руками. В его голове начали роиться, будто пчёлы, вопросы. Почему он не радуется? Почему не чувствует то же самое, что и его соратники? Всё ведь складывается как нельзя хорошо: его заклятый друг враг умер от сердечного приступа, он вновь может взять Л’менбург под свой контроль. Парень уверен – его поддержат все. И если не все, то большая часть. Ведь именно он привёл их к этому. Именно он привёл Шлатта к смерти. Но ведь это хорошо, не так ли? Рогатый лишь терроризировал свой народ, в грош не ставил своих подчинённых и был уверен, что даже Дрим пал под его властью. Если кратко – вёл себя как полнейший мудак и умер заслуженно. Так почему же что-то внутри болезненно сжимается при одном только воспоминании о нём? О его пошлых шутках, громком смехе, присущем каноничным злодеям, испуганном взгляде во время наводнения и заботливом взгляде, направленном на Сьюзен Википедию – в общем, о всех вещах, от которых сердце начинало биться чаще, а щёки становились чуть краснее… Он должен радоваться такому исходу событий, так почему же он сейчас сидит тут, смотря уже минут пять в пустоту и продолжая сжимать траву в руках, и даже не замечает, как в уголках его глаз, что сразу же начали щипать, скопилось несколько слезинок, что так и не упали с его лица?...

***

Он стоит на подиуме, глядя на толпу людей, собравшихся на площади. Они все радостно улыбаются, показывают знаки одобрения, а некоторые (а именно Томми и Туббо, что завороженно глядели на своего лидера) даже скандируют его имя. Они любят его. Они видят в нём достойного Президента. Того, кто сможет заменить Шлатта, вернуть в страну мир и спокойствие.

Но разве Вилбур этого когда-нибудь хотел?

      Он подходит к микрофону, пару раз несильно стучит по нему пальцем, чтобы проверить звук, а затем, будто бы о чём-то задумавшись, тяжело вздыхает прямо в микрофон. Он должен сделать это. Просто обязан. Иначе всё это было зря. Иначе Шлатт погиб зря. Кудрявый начинает речь. Из его уст льются лживые слова о том, что они победили и теперь Л’менбург свободен от гнёта кровожадного алкаша-тирана, у которого всегда были проблемы с сердцем. Да, пусть потешатся. Пусть одобрительно кричат ему в ответ. Пусть делают всё это. Пока могут. - …Л’менбург вновь наш. Но это… это уже не та страна, что была раньше. Она многое пережила, изменилась до неузнаваемости. Но не только страна изменилась. Мир изменился. – Из этого мира пропал он. - И… я не могу стать Президентом этой страны. – по площади сразу же разнеслись удивлённые вздохи и шёпот. Томми что-то кричит, некоторые даже хотят переубедить его, но Вилбур непреклонен – для него уже всё давно решено. -…Но среди вас есть тот, кому можно доверить такой высокий пост. – внезапно перебивает он толпу новой внезапной новостью. Парень поворачивает голову на маленького рогатого мальчишку, что нервно теребил края своего официального костюма и улыбается. – Туббо, мальчик мой. Поднимись ко мне, чтобы народ мог поприветствовать своего нового Президента Нового Л’Менбурга! Фальшивая радость сочится из британца, точно такая же улыбка приветствует бывшего помощника Шлатта на подиуме. Революционер пожимает дрожащую от волнения и трепета руку мальчишки, шепчет «покажи им всем, Большой Закон, хлопает его по плечу и спускается со сцены. После этого никто не видел Вилбура. Ни на сцене, ни на площади. Подозрения внутри свиногибрида начали расти. Кажется, он начал догадываться, о ком говорил Дрим...

***

      Он стоит в комнате с кнопкой. Эта маленькая коробочка может заставить подлететь на воздух весь Л’менбург вместе с теми, кто сейчас был на площади. Даже отсюда приглушённо слышны звуки фейерверков и счастливых возгласов. Противно. - Чему они радуются? – вслух начал размышлять Вилбур. – Смерти Шлатта? Победе Погтопии? Новому Президенту? К-как они не могут понять, что теперь ничего не важно? С-смысла… нет. Ничего больше блять нет! Пока был Шлатт был смысл. Но теперь… Для чего всё это?! Для кого?! – он ударяет по каменной стене совсем рядом с кнопкой, которую он сверлит своим безумным взглядом. Он сходит с ума. Это очевидно. Он просто сходит с ума. Ему нужно… успокоиться. Выйти из этой комнаты, забрав с собой кнопку и навсегда забыв о её существовании, и начать жизнь с чистого листа. Это же так просто – забери кнопку, уйди.

Два действия.

Которые он никогда не сможет сделать. Осознание того, что теперь на этом сервере будет на одного харизматичного рогатого мудака меньше вдребезги разрушало эти два простых действия. Какой смысл начинать жизнь с чистого листа, если в ней не будет Шлатта? Ну уж нет, он ни за что не отступит. Только не сейчас. Только не теперь.

***

- МОЙ… Л’МЕНБУРГ, ФИЛ! МОЯ НЕЗАВЕРШЁННАЯ СИМФОНИЯ, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ЗАКОНЧЕНА! – отчаянно кричит Вилбур, всё ближе подходя к кнопке. Мужчина смотрит на своего сына, пытаясь как-то вразумить, но всё безуспешно. Слёзы капают из его глаз, перед лицом то и дело мелькает Шлатт – его улыбка, большие крепкие рога, золотистые глаза с горизонтальными зрачками, волнистые волосы, низкий голос с хрипотцой, который что-то говорит именно ему… Он больше так не мог. - Этого… никогда не должно было быть… - произносит Вилбур, подносит левую руку к голове, отдавая честь, и нажимает кнопку. «Я не хочу проходить эту жизнь без тебя» - думает в момент нажатия британец, а из глаз начинают течь слёзы.

It was never meant to be.