Горький вкус победы

Горький вкус победы ощущался вовсе не на языке, а гораздо глубже, неотделимее — он ощущался в душе. Скорбь, казалось, въелась своими тонкими прутьями, опутав сердце. Мисселина, Энди, Фыр… Дино. На моих глазах они были буквально растерзаны субантрами, которыми командовал Мальбонте. Не хочется думать об этом сейчас, когда все осталось позади, но перед глазами то и дело встают безжизненные лица друзей. И вряд ли когда-нибудь я смогу забыть их и жить как прежде. Они заслуживали жизни, они заслуживали увидеть, каким стал мир после победы над Мальбонте… В конце концов, если бы не они, этой победы бы не было. Но судьба решила иначе, и война унесла их жизни с собой… У меня осталась мама, которая наконец увидела во мне нечто большее, чем свою бледную тень. Она все так же была скупа на эмоции, но в глазах все чаще проскальзывало безмолвное одобрение и даже… гордость? Возможно, прежняя Вики бы радовалась этому, но сейчас как-то… даже не все равно… пусто. Мне безразлично, что обо мне говорят — а говорят сейчас много — или думают окружающие. У меня осталась Мими, моя малышка Мими, которая до сих пор не отошла от гибели отца, но старается не показывать этого и натягивает улыбку, стоит ей только заприметить, что кто-то смотрит в её сторону сочувствующим взглядом. Люцифер… не перестану благодарить судьбу, провидение или что там ещё за то, что он выжил. Моя опора, моя сила, моя подпитка. Если бы не он, уже бы не было Вики Уокер, а осталось лишь жалкое её подобие. Он не старался делать это специально, но с ним мне становилось спокойно, и клокочущее в груди чувство извечной тревоги затихало, стоило лишь прижаться к широкой мужской груди и услышать размеренный стук сердца. Жив. Я видела, что его сила возросла с появлением второй ипостаси. Теперь он действительно достойный правитель Ада не только по праву рождения. Он заслужил его, как никто другой из демонов. И, хоть я прошла обряд посвящения в Ангелы, я счастлива быть его спутницей и восседать на троне по правую руку от нынешнего Сатаны. Потому что знаю, что он хоть и упрямый, грубый, но вместе с тем честный и справедливый. Моя любовь… Хоть и говорю ему это редко, он знает. Так же, как знаю и я. — О чем задумалась, Непризнанная? — щёлкнув меня по носу, говорит он. Видимо, я сижу с очень задумчивым видом. — Ни о чем, — бормочу, хотя знаю, что он не верит. — И вообще, я уже давно не Непризнанная… — Я знаю, Вики, — вмиг дьявольская улыбка сменяется серьёзным выражением лица, — но не могу отказать себе в удовольствии позлить тебя. Пытается выглядеть безразличным, но я помню его лицо, когда он увидел растерзанное тело Дино. Каменная маска безразличия, до этого застывшая на личине демона, дрогнула, а густые брови свелись к переносице. Вечное противостояние, вечные соперники и бросаемые колкие фразы… и лишь немногие знали, что этих двоих объединяло нечто большее, чем виделось со стороны. Люцифер не признавал друзей, но в глубине души я понимала, что Дино был для него чуть ли не единственным, кто вызывал глубокое уважение за целеустремленность — ведь ангелу не была дана от рождения такая сила, что была у Люци, тем не менее Дино неустанно взращивал ее в себе и всегда был достойным противником сыну самого Сатаны. Один из лучших учеников школы, он вызывал у демона легкую насмешку за безграничную доброту, которой Люци втайне восхищался и знал, что не сможет так никогда. Сквозь застилавшую пелену слез я видела, как алые глаза демона вспыхнули ещё более ярким огнём, когда он опустился на колени у бездыханного тела друга и крепко сжал челюсти, отчего желваки заходили на скулах. Зажмурившись буквально на несколько секунд, он поднял на руки тело Дино, медленно унося его с поля боя. Я не могла остановить поток слез, скатывающихся по щекам, когда до разума наконец стало доходить, что его больше нет… как и многих других, что стали мне дороги… — Я уже не злюсь, потому что больше это не звучит от тебя оскорбительно, — выныриваю из грустных воспоминаний и возвращаюсь в настоящее. — А я-то надеялся, — усмехается мой демон. — Зря надеялся, — обнимаю его торс и прижимаюсь щекой к груди. Инаугурация Люцифера как нового Сатаны была завершена несколькими минутами ранее. Невероятно горжусь им — он добился своего, несмотря на все препятствия и недовольства со стороны окружающих. Но Люци был бы не Люци, если бы стал кого-то слушать. Его сила духа и упрямство всегда заставляли меня трепетать перед этим сильным демоном. В конце концов, ему я отдала свою душу и ни капли об этом не жалею. Покои правителя Ада поражают роскошью убранства. Но меня это не заботит. Мысли занимает лишь тот факт, что сейчас он рядом. Он то, что мне осталось, и я хочу тонуть в нем вечно. — Покажи ещё раз, — шепчу, и он сразу понимает, о чем я. — Не боишься? — недоумение на его лице вызывает тень улыбки. — Только не тебя. Ведь знаю, кто спрятан под личиной, наводящей страх на других. Люцифер хмыкает, и через несколько секунд я наблюдаю, как его тело начинает меняться. Хруст костей и треск рвущейся ткани, грудной рык… и передо мной стоит его дьявольская ипостась. Он раза в полтора выше меня, он излучает невероятную мощь, вызывающую благоговейную дрожь до кончиков пальцев. Серая грубая кожа и светящиеся огненные прожилки завораживают, а руки сами тянутся и касаются горячего тела. Он манит даже в ужасающем облике, потому что я понимаю, что это мой Люцифер, как бы он ни выглядел. Это тот мужчина, которому я принадлежу полностью и без остатка. Сама не замечаю, как мои губы уже дотрагиваются до огненных прожилок на его груди, а пальцы осторожно касаются когтистых шипов на плечах. Люблю его. Любым. Мечтаю раствориться в нем и соединить наши тела. Неважно, в каком он будет облике. Но все же пока не отваживаюсь на новый опыт. Мой демон наклоняется ко мне, и я тихонько шепчу, жарко целуя грубую кожу шеи: — Возвращайся. Издав глубокий рык, он снова приобретает свой привычный облик, и в мгновение ока я оказываюсь в его сильных руках, что отрывают меня от пола. Обнимаю ногами торс, и наши губы встречаются в горьком поцелуе. Потому что множество душевных ран еще не затянулось. Но мы живы, и не можем не благодарить за это. Мы нуждаемся друг в друге, в единении душ и близости тел. Ведь только так не болит, только так ненадолго отступает ноющее чувство в груди. Вмиг оказываюсь на кровати, и одежда, вещь за вещью, слетает с наших тел. Люцифер подминает меня под себя и коленом разводит мои подрагивающие в предвкушении близости бедра. Знаю, что и ему это невероятно нужно. Избавиться от боли, вырвать ненадолго из сердца и забыться в жарких объятиях друг друга… Подаюсь навстречу и чувствую, как его плоть упирается в лоно. Не желаю больше ждать и приподнимаю бедра, сама насаживаясь на него. Люцифер заполняет меня собой до отказа, и я рассыпаюсь на сотни мелких осколков в его сильных руках. Поначалу осторожные толчки быстро превращаются в нетерпеливые и грубые. Хватаюсь за крепкие плечи и двигаюсь ему навстречу, увеличивая темп. Ногти непроизвольно впиваются в смуглую кожу, оставляя кровавые раны, которые почти сразу затягиваются. Жар между телами становится невыносимым, и мы покрываемся мелкой испариной. Невыносимо хорошо, в это мгновение есть только мы с ним. Окружающий мир не существует, как и последствия кровопролитной войны. Только мы. Глаза в глаза. Проникая в души друг друга, становясь единым целым. Разрядка наступает неожиданно, и я тону в ощущениях, когда тело бьет в ознобе от нахлынувшего удовольствия. — Люблю тебя, — не удерживаюсь и все же шепчу признание. — Тоже люблю, Вики, — выдыхает он, изливаясь в меня, и утыкается мне в шею, тяжело дыша. И я знаю, что хоть в наших сердцах поселилась скорбь, мы остались друг у друга, а значит, есть, ради чего просыпаться по утрам.