с днём рождения.

День цветения сакуры выдался весьма дождливым, как иронично бы это ни звучило. По представлениям людей он должен быть солнечным и тёплым, а прекрасные цветы должны наполнять воздух приятным ароматом, но в этот раз всё обернулось иначе. Да, возможно такие погодные условия неблагоприятны для празднования этого торжества, но не для празднования дня рождения Каору. Если честно, Джо был даже не удивлён, что Каору родился в этот день. Это было будто бы само собой разумеющееся, будто бы общепринятый факт. Черри был воплощением весны, Нанджо уверен, что если бы это время года было человеком, то выглядело бы точно так же, как Сакураяшики, и это восхищало Коджиро. Он словно терял рассудок от образа Каору, от его розовых волос, обычно завязанных в хвост, золотых глаз, худого тела, стиля его одежды, манеры поведения, всего того, что описывало этого спокойного парня. Да, несомненно, Джо был без памяти влюблён. Кареглазый парень нёс в руках небольшой букет цветов, состоящий из нескольких веточек сакуры, которая так напоминала ему о Каору, и бутылку вина в небольшом бумажном пакете, который уже был пропитан водой. Капли стекали с волос Коджиро по лицу, одежда неприятно прилипала к мускулистому телу, а в обувь уже попала влага, но Джо шёл с улыбкой на лице, ведь ему не терпелось поздравить друга. У них была традиция, которую они никогда не нарушали – каждый раз на дни рождения приходить друг к другу домой с бутылкой вина. Разве какой-то ливень может служить причиной её несоблюдения? Наконец, Коджиро достигнул дома Сакураяшики, и, набрав в грудь воздуха, позвонил в дверь. По ту сторону послышались приближающиеся шаги. – С днём рожде... – оборвавшись на полуслове, Джо застыл от неожиданности. Перед ним стоял Каору, одетый в чёрные растянутые штаны и розовый мешковатый свитер, который так шёл к его на данный момент растрёпанным волосам, с кружкой кофе в руке, уставшим взглядом, синяками под глазами и чуть опущенными веками, а щёки его пылали красным. Выглядел он, мягко говоря, не ахти. – Что вытаращился? Заходи. – Черри немного отступил, открывая дверь и пропуская в помещение Джо. Последний подметил, что голос парня был немного хрипловатым. – Выглядишь не очень, чувак. Что с тобой? – пройдя в дом, Коджиро поставил подарочный пакет на пол, а цветы до сих пор держал в руке, ожидая, пока Сакураяшики заберёт их. – Заболел. – Черри наконец заметил букет в сильных руках Нанджо и взял его, а после направился на кухню за вазой. – Спасибо. – поблагодарил за подарок он. – Это же каким неудачником надо быть, чтобы заболеть в свой день рождения! – Джо последовал за ним, на ходу снимая до нитки промокшую рубашку. – А ты и без этого неудачник по жизни. – в ответ на это Коджиро лишь недовольно цокнул, наблюдая за тем, как Каору укладывает веточки в вазу, а после идёт вместе с ним в комнату, где Сакураяшики оставляет цветы и свою кружку с недопитым кофе на подоконнике. Затем именинник ушёл в коридор, а через минуту снова появился в комнате, но уже с бутылкой красного вина в руке. – Неси бокалы. – «он что, прикалывается? Пить в таком состоянии?» – Да какое тебе вино, ты весь горишь! – возмутился Джо. – Я уже взрослый самодостаточный человек, который может сам распо... – не дав закончить, нет, даже начать очередную лекцию, Джо вырвал из рук Каору бутылку. – Ну уж нет, это потом, а сейчас тебе только горячий чай с травами или мёдом. – кажется, щёки Черри стали ещё краснее от злости, теперь его лицо цветом точно вишня. – На каких таких щах безмозглая горилла указывает мне, что делать, а что нет? – Каору сложил руки на груди и состроил недовольную гримасу, что только позабавило Джо. – На таких, четырёхглазый робошизик, что я о тебе забочусь. – на удивление Коджиро, Каору угомонился и спорить дальше не стал, хотя он тот ещё упрямый осёл, а выражение его лица смягчилось. – Я думаю, что тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь очень уставшим и измождённым. Приляг, поспи чтоли. – Ты пришёл сюда, чтобы смотреть, как я сплю? – было видно, что Каору клонит в сон, однако предложение Джо он принимать не хотел, но почему? Ему было неловко? Джо мешал ему? Или просто не хотел следовать советам Коджиро и действовал наперекор ему? – Вообще нет, но ситуация требует того. Тем более, я могу заняться чем-нибудь другим, например убраться или приготовить что-либо. – на этот раз Черри должен согласиться, ведь он любил еду Джо, сколько бы этого ни отрицал. Особенно любил его пасту, а ингридиенты для её приготовления у Каору были всегда. – Ладно. Только проблема заключается в том, что я не могу заснуть. – неудивительно, ибо Черри перед этим принял дозу кофеина, и по догадкам Джо даже не одну. – Да, глаза будто сами смыкаются, но заснуть не удаётся. – Естественно ты не сможешь уснуть, ты ведь выпил кофе перед этим, долбень. – Я и выпил его для того, чтобы меня в сон больше не тянуло, потому что я не мог заснуть ещё ранее, хоть и хотел. – Каору сел на кровать, скрестив ноги, и укутался одеялом. – Не сработало, чего и следовало ожидать. – Тебя морозит? – задал Коджиро глупый на его взгляд вопрос, ибо ответ был очевиден. – Как видишь. – Черри ещё сильнее завернулся в тёплое одеяло. – Посиди здесь, я сделаю тебе чай. – бросил Джо, прежде чем выйти из комнаты и направиться на кухню. Коджиро решил сделать чай с мятой, который хорошо расслаблял и дарил ощущение покоя, а также всегда помогал Джо при простуде и улучшал его состояние. Ему нравилось готовить, а особенно нравилось готовить для Каору. В свою еду и напитки он вкладывал всю любовь, заботу и привязанность, которые он чувствовал к этому парню. И, конечно же, в этот раз ничего не изменилось. Он мягко кидал листики мяты в чай, следом перемешивая и дополняя его лимонным соком, а затем добавлял несколько кубиков льда, чтобы Черри не обжёг себе рот. К слову, для себя Джо тоже приготовил кружечку этого горячего напитка, чтобы пить его за компанию с Сакураяшики. Войдя в комнату с двумя чашками ароматного чая в руках, Коджиро увидел сидящего в той же позе Каору, который настолько ушёл в свои мысли, что даже не заметил Джо. Черри сейчас был таким уютным, таким родным, что, смотря на него, Нанджо всё больше хотел согреть его худое тело, но не посредством чая, а в своих объятиях. Хотел обвить его красивую спину руками, прижимая к себе, блуждать пальцами по торсу, целовать тёплую, разгоряченную кожу, почувствовать его мягкие губы на своих, гладить и перебирать шёлк его сводящих с ума волос, уткнуться лицом в ключицу, и никогда не отпускать. Но, увы, нужно возвращаться в реальность. Джо присел на край кровати рядом с Черри, аккуратно протягивая ему кружку чая, а свою обхватывая двумя ладонями. – Спасибо. – поблагодарил Каору, принимая её, и, медленно и осторожно, чтобы не обжечься, отпивая глоток.

***

Весенний дождь тарабанил по крыше дома и окну, отдаваясь гулким, чуть приглушённым стуком. Капли воды быстро скатывались по стеклу вниз, будто бы играя наперегонки между собой, затем пропадали, а на их месте появлялись всё такие же капли. Тусклый тёплый свет лампы у окна освещал тёмную комнату, пахнущую сакурой, мятным чаем и влагой. Парни, сидящие на кровати напротив друг друга, о чём-то тихо разговаривали и пили свой горячий напиток. Коджиро хоть и удалось поднять настроение Каору, но состояние последнего заметно ухудшилось: теперь он едва держал глаза открытыми, лицо покраснело пуще прежнего, дыхание стало глубоким. Джо поставил пустую кружку из-под выпитого чая на прикроватную тумбочку, а Черри проделал то же самое за ним. – Померяй мне температуру, пожалуйста. – неожиданно попросил больной, всё ещё сидя на кровати и смотря на Коджиро. Джо смотрел на него недопонимающим и удивлённым взглядом, не зная, что ему делать, ибо Черри никогда не просил о помощи. Да, он её принимал и был не против, когда о нём заботились, но сам об этом никогда не просил. Казалось, он бы не попросил даже если бы ему оторвало все конечности. Но, видимо, его гордость дала трещину под ухаживаниями Коджиро и желанием, чтобы тот повозился с ним подольше, да и тем более его состояние как раз способствовало этому, чем он воспользовался. «А чем мне измерять температуру?» Нанджо был в замешательстве и смятении, поэтому он не нашёл ничего лучше, чем прислониться своими губами ко лбу Сакураяшики. Кожа Каору была тёплой, даже горячей, и из этого Коджиро сделал вывод, что температура явно была выше нормы. Сам Сакураяшики даже не двинулся с места, не отшатнулся, но, готовясь к грядущим возмущениям Черри, Джо отстранился, наблюдая за реакцией парня. – Температуру не так проверяют, идиота кусок! – вымолвил Каору, но он не злился, нет. Он только лишь делал вид, что негодовал, но на самом деле это скорее было очередной попыткой поддеть самолюбие Джо за счёт несерьёзных оскорблений и выставить его дураком, а возможности сделать это Сакураяшики никогда не упускал. – Сначала тебе нужно найти гра... Не давая Черри договорить, Джо накрыл его губы своими. Коджиро не отдавал себе отчёта о том, что делает, он просто поддался искушению, не думая о последствиях, которые сейчас казались ему такими неважными. Как давно он хотел это сделать. Долгое воздержание терзало его столько лет, в итоге вскружив голову и тем самым заставив переступить черту. Мягкие, чуть влажноватые губы Каору будто пылали огнём, обжигая губы Коджиро и охватывая их своим пламенем. Поцелуй выдался очень жарким, неловким и волнительным, затуманив обоим парням разум. Наконец осознание и понимание того, что происходит, пришли к Джо и тот разорвал поцелуй, мягко отлучившись и облизнув свою нижнюю губу, ощущая привкус мятного чая. Все слова застряли комом в горле, поэтому Нанджо просто смотрел на Сакураяшики, не пророняя и слова и ожидая дальнейшего исхода событий. Он был готов к любой реакции Каору: к тому, что тот разозлится, накричит, оттолкнёт, или просто молча в гримасе отвращения посмотрит на него взглядом, полным омерзения и ненависти, и больше никогда не заговорит с ним. Но вместо этого Черри лишь поправил прядь спавших на лицо волос и чуть нахмурил брови. – Придурок, ты же заразишься! – вспыхнул он, точно так же, как его щёки вспыхнули алым. Сейчас они ещё краснее, чем раньше, и это не могло остаться без внимания Коджиро. – У тебя вообще мозги есть? Хочешь так же, как и я, валяться с температурой дома? А мне потом надо будет с тобой возиться! – Сначала со своей температурой разберись, а потом уже с чьей-то. – факт того, что Каору заботился бы о Джо, если бы тот заболел, вызвал приятное ощущение тепла, разливающегося по телу Нанджо, и тот еле сумел подавить довольную улыбку. – Так где градусник? – В аптечке над раковиной на кухне. – лицо Каору вновь стало спокойным, но щёки выдавали его смущение с потрохами. Коджиро мигом вскочил с места и ушёл на кухню, а когда через несколько минут вернулся с градусником в руках, увидел уже лежащего Черри, который закрывал лицо ладонями. – Это что? Неужели наш повёрнутый очконавт стесняется? – Джо очень надеялся, что его щёки не поменяли цвета, ведь ему самому было неловко, и именно поэтому лучшим оружием скрыть это он посчитал подначивать Сакураяшики. – Заткнись, недоумок. С чего бы мне стесняться? – Каору убрал руки с лица, всё ещё пытаясь сохранять невозмутимость. – Все факты на лицо. В буквальном смысле. Сейчас тебя от помидора не отличишь. – посмеивался Коджиро, присев на край кровати. – Ты, кажется, забыл, что я заболел. У тебя памяти, как у бактерии. – Черри чуть привстал, опираясь на руки. – Оправдываешься, очкарик. – Нанджо сунул грудусник подмышку Сакураяшики. Подождав минуту, Коджиро вынул прибор и посмотрел цифровое значение на нём. – 38 и 6. – забыв о глупом споре, уведомил парень Каору, поворачивая к нему градусник. – По-моему тебе правда стоит поспать. – Разумно, но тогда почитай мне сказку. – Черри говорил абсолютно серьёзно, что выглядело странно. Почитать сказку? Он шутит? – Ты что, на приколе? – Я уже говорил, что не могу уснуть, тебе напомнить? А твоя болтовня для меня как колыбельная. – «твой голос для меня как колыбельная». – А почему твой калькулятор не может сделать это за меня? – Карла не калькулятор, кретин! И если ты до сих пор не заметил, она заряжается. – Ладно. Какую тебе сказку, принцесса? – Коджиро ехидно ухмылялся, предпринимая попытку в очередной раз вывести Каору из себя. – Возьми любую книгу на книжной полке, мне не принципиально. – Сакураяшики указал пальцем на полку с книгами. – И зачем ты хранишь этот хлам? – спросил Джо, беря первое попавшееся произведение. – С детства остались. Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов? – Каору снял жёлтую резинку с волос, откладывая её куда-то в сторону, лёг на бок, положив голову на согнутую в локте руку и согнув ноги, и закрыл глаза. Коджиро присел рядом с ним на край мягкой кровати, открыл книгу на первой странице и принялся читать. "Спящая красавица". Какое совпадение, ведь рядом с ним тоже лежит красавица, хоть ещё и не спящая, но предвещает скоро стать таковой. Спустя минут десять чтения Джо краем глаза посмотрел на Каору, дыхание которого уже было равномерным. Он погрузился в сон. И Коджиро не смог не задержать свой тёплый, ласковый, полный любви взгляд на этом парне. Его безупречная красота очаровывала. Локоны розовых волос расстилались по постели, нежные, как лепестки цветов, губы были приоткрыты, а его тело казалось таким хрупким и беззащитным, как у котёнка, которого хотелось спрятать от всех в мире людей и оберегать, никогда не выпуская из рук. Джо отложил книгу рядом с собой, а после, не сумев устоять, взял тёплую руку Сакураяшики в свою, поглаживая её большим пальцем. Просидев так некоторое время, Нанджо принял решение ретироваться, оставляя Каору отдыхать, ведь теперь он спокоен за него и его сон. Но как только Коджиро убрал свою руку с чужой, пальцы Черри обхватили его запястье, слабо удерживая. Нанджо остановился. – Останься. – сквозь сон прошептал Каору, не выпуская руку Коджиро. И этого было достаточно, чтобы Джо остался. Он бы никогда не бросил Черри, никогда бы не оставил его, он всегда будет рядом, отчаянно защищая своё счастье от всех невзгод. Он был готов отдать ему своё сердце. А Сакураяшики, несомненно, был готов принять его. Коджиро аккуратно лёг на кровать рядом с Каору, осторожно, чтобы не разбудить, приобнимая его одной рукой, а другой придерживая голову Черри и медленно поглаживая его шелковистые волосы. – С днём рождения. – прошептал Джо, засыпая под мирное сопение своего возлюбленного и под звук бьющихся о стекло капель дождя. Пасту повар так и не приготовил.